Нэм Иртэк 
Замуж по распределению

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=66930188
«Замуж по распределению: Роман / Рис. на переплете О.Бабкина»: Альфа-книга; Москва; 2021
ISBN 978-5-9922-3371-1
Аннотация

Совсем иной видела Алира свою жизнь после окончания Академии кинеза, но жених исчезает при загадочных обстоятельствах, и отказаться от предложения выйти замуж заочно, отправившись на далекую Зиндаррию, не получится. Оказывается, после заключения брачного контракта все только начинается: приключения, испытания на профпригодность, на прочность чувств и даже на человечность. Но, когда рядом крепкое плечо настоящего мужчины, пусть и инопланетного, справиться можно со всем!

Нэм Иртэк
Замуж по распределению

Глава 1

Белые каменные стены родной академии почти остались в прошлом, а будущее пока виделось туманным ввиду «особых личных обстоятельств», как называл сложившуюся ситуацию куратор курса менталистов. И теперь, нервно сцепив пальцы, Алира ожидала решения комиссии по распределению, уже не менее часа игнорируя просьбы секретаря ректора успокоиться и перестать изображать чартер на Луну.
– Курсант Нииро, вас оповестят, идите уже к себе в комнату! Отдохнете сами и другим не будете мешать работать. Я вызову, когда они закончат. – Женственная блондинка, в недавнем прошлом боевой пилот (о чем шептались почти все обучающиеся в Академии кинеза), в результате травмы комиссованная на Землю, вдруг сменила тон: – Алира, ничего страшного не случится, да и без работы не останешься. Ты же в десятке лучших среди менталистов! Поверь, не всегда даже самые ужасающие повороты судьбы ведут к худшему. Рассматривай это как новый этап. Мне ли не знать!
Сколько раз Алира говорила себе нечто подобное. Но еще чаще слышала от окружающих. Последний год учебы дался ей тяжело, поэтому попасть в десятку лучших это была даже не удача, а настоящее чудо. Особенно для менталиста, для которого психологическое состояние является определяющим в работе. Никакие тренинги, медитации и техники релаксации не могли помочь забыть о случившемся, оставалась лишь надежда. В чудеса Алира раньше не верила, но теперь хотела верить, надеялась, что хотя бы одно случится: Илиодор вернется и все станет по-прежнему. Но каждый день приносил только разочарование и боль, ставшую ее частью, не позволяющей спать и быть сосредоточенной. Выпускные экзамены прошли словно в тумане, который пока так и не отступал, скрывая будущее. Распределение… Когда-то они вместе с Илиодором ждали его с нетерпением, зная, что будут вместе. Всегда и везде. Соединенные особой связью, которая существует между людьми, наделенными кинетическими способностями, любящими друг друга и не представляющими иной судьбы…
На виртуальной панели перед секретарем вспыхнули символы, и та, продемонстрировав удивление столь быстрым развитием событий, указала Алире на дверь, за которой проходило заседание межведомственной комиссии, созывающейся исключительно редко для рассмотрения особенно сложных случаев.
– Присаживайтесь, курсант Нииро. – Ректор внимательно посмотрел на вошедшую на негнущихся ногах девушку и даже сделал попытку улыбнуться. – Ваше дело рассмотрено, но, увы, предложить вам место на одной из наших станций или колонии мы не можем. Правила никто не отменял. Для того чтобы покинуть Землю не просто в качестве туриста, а отправиться на работу по специальности, вы должны состоять в браке. Ментальная связь с партнером в вашем случае гарантирует не только качество работы, но и защиту от воздействия особей другого вида. Ну, кому я объясняю…
– На Земле запрещены к применению ментальные техники. Если я не могу покинуть планету, значит, мне отказано в праве работать по специальности?
– Ни в коем случае! – Голос ректора стал еще добрее, напоминая Алире сироп, такой же липкий и вызывающий желание смыть чем-нибудь горячим. – Государство потратило слишком много средств на ваше обучение. При зачислении каждого курсанта заключается контракт, который предусматривает права и обязанности для обеих сторон. Академия по результатам аттестации проводит распределение и трудоустраивает вас, этот пункт никто не оспаривает. Равно как и то, что до этого момента все выпускники должны иметь партнера, с которым прошли инициацию ментальной связи. Никто не предполагал, что ваш жених погибнет…
– Тело так и не было найдено! – не сдержавшись, Алира перебила ректора, чем вызвала недовольство других членов комиссии.
– Не будем углубляться в обсуждение столь травмирующей ситуации, курсант Нииро! – Теперь голос руководителя академии источал холод, но девушку уже и без того бил озноб. – Факт в том, что у вас партнера нет. Но! В подобных случаях за нами остается право распределить выпускника на место работы вне зоны влияния землян. При условии наличия соответствующей заявки, конечно. И вашего согласия, разумеется. В случае же отказа… Как вы должны поступить, не напомните?
Этот пункт контракта никто не воспринимал всерьез, поскольку подобного за несколько десятилетий существования Академии кинеза, в которой обучались люди, владеющие разными психотехниками от ментализма до телекинеза, не случалось. И потому он считался чистой формальностью, которая теперь обернулась реальными проблемами для Алиры.
– В течение двух месяцев пройти инициацию, в противном случае возместить расходы, понесенные государством на обучение, после чего мои способности подлежат аннигиляции, – выучив наизусть ненавистный пункт, Алира повторила то, что знали все присутствующие.
– Все верно, – удовлетворенно кивнул ректор. – Поэтому имею все основания предполагать, что предложение, поступившее от зиндаррианцев, будет встречено с пониманием. Комиссия, при наличии вашего согласия – ведь не звери же мы, а цивилизованные члены Межгалактического союза гуманоидных рас, – утвердит ваше распределение, курсант Нииро, на Зиндаррию.
– Сколько у меня времени для того, чтобы дать ответ? – охрипшим голосом поинтересовалась Алира, не ожидавшая подобного. – Я имею право оставить заявку в службе организации браков. Два месяца контрактом все же предусмотрено для подбора нового партнера.
Что Илиодор не погиб во время визита к родителям на станцию, подвергшуюся нападению пиратов, верила только она. И хотя были свидетели, но не сохранились записи, не оставляющие сомнений, что он находился на том шаттле, который взорвался первым. Прошел почти год, и пусть два месяца не спасали, но все же это время можно было потратить на очередную поисковую операцию. Та планета, на которой только разворачивалась научно-исследовательская станция, еще была плохо освоена, да и пираты не брезговали работорговлей. Даже родители Илиодора уже опустили руки, но не Алира, которой теперь приходилось делать выбор между верностью и собственным будущим. Аннигиляция не просто превратит ее в человека без ментальных способностей, она сотрет все воспоминания и навыки. Прошедший эту процедуру становится новорожденным ребенком во взрослом теле и помещается в специнтернат, который может покинуть только через двадцать лет, научившись разговаривать и ходить, получив даже базовое образование, но никогда не становится прежним. Такому воздействию за все время официального признания кинеза подверглись лишь несколько человек, нарушивших закон о запрете использования дара на Земле. И это тоже знали члены комиссии.
– Самообман иногда полезен, курсант, позволяет не впасть в отчаяние, и мы, поверьте, прекрасно вас понимаем. Но не следует уповать на подобное, когда требуется принимать настолько серьезные решения. Закон достаточно суров к обладающим даром, союзы возможны только между носителями оного, а указанная вами служба занимается подбором пар едва ли не с подросткового возраста. Слишком много времени уходит на то, чтобы проверить совместимость. В вашем случае с Илиодором Лаэром это заняло три года, как указано в личном деле. К сожалению, зиндаррианский корабль улетает завтра. Либо сейчас, либо аннигиляция… Мне очень жаль.
Казалось, сердце замерло, пропуская удар, пока звучал ответ. Алира все понимала, как и то, что означает согласие, если оно будет дано. К обладающим даром, как именовались люди, способные влиять на окружающих и предметы лишь силой мысли, закон суров везде. И земные правила возникли вследствие присоединения к Межгалактической конвенции по регуляции популяции кинетиков. Выхода по сути не было.
– Я согласна. – Алира и сама не узнала свой голос, прозвучавший далеким эхом и заглушаемый ударами сердца, не готового принять предательство.
– Похвальная решимость. Но вы же понимаете, курсант Нииро, что обязанность пройти инициацию никто не отменяет? Жениха по соглашению между нашими планетами обязуется предоставить принимающая сторона. К сожалению, выбора на Зиндаррии вам никто не даст, придется вступить в брак с тем, кого назначат. Все-таки это не Земля, другие законы и нравы, – последнюю фразу ректор произнес с некоторой гордостью за родную планету.
Отступать было уже некуда, и Алира повторила, надеясь, что сумеет найти выход, тогда как на Земле ее дело решится однозначно и быстро.
– Я даю согласие, понимая все последствия.
Едва двери ректорского кабинета, в котором проводилось заседание, с шипением закрылись за спиной, выдержка покинула Алиру. Прислонившись к стене, она закрыла глаза в попытке не заплакать. Подобной слабости не было места в каменных стенах, символизирующих крепость ума и твердость духа курсантов. Но как же невозможно тяжело оказалось принять мысль о том, что с Илиодором им никогда не быть вместе! Попытаться потянуть время и найти пропавшего без вести человека можно, но способа уклониться от исполнения заключенного с зиндаррианцами соглашения просто не существует. Даже если удача улыбнется и поиск завершится успехом, ей придется остаться с тем, кого назначат в мужья на далекой планете. Разве это имеет большое значение? Нет, куда важнее для Алиры, что Илиодор будет жить. На Земле, без нее, но будет!
С тихим жужжанием подъехал робот, протянувший девушке стакан воды. Открыв глаза, Алира не сразу смогла сосредоточиться, слишком погрузившись в собственные переживания, и все же через некоторое время поблагодарила, взяв бумажный стакан из не знающих усталости металлических рук.
– Спасибо.
– Не за что, – ответила вместо робота секретарь, которая и отдавала тому команды. – Куда?
– Зиндаррия.
– Ничего себе! – присвистнула совсем как мужчина-пилот блондинка. – Неожиданно. Зиндаррианцы, мягко говоря, не жалуют менталистов.
Вода в академии добывалась из собственного источника и была предметом особой гордости благодаря составу, но Алира ничего не чувствовала в этот момент, ни вкуса, ни любопытства, механически делая один глоток за другим. И поэтому спросила тоже автоматически, просто чтобы не молчать и не думать о том, что ее жизнь, по сути, закончена.
– Почему?
– Честь. – Поднявшись из-за стола, секретарь приблизилась к Алире, отослав робота. – Вмешиваться в личное пространство разумного существа – это табу. Зиндаррианцы считают ментализм, не говоря уж о телепатии, синонимом низости и подлости, если хочешь знать. Тебе придется непросто, и я даже предположить не могу, зачем им понадобился подобный специалист.
– Значит, читать мысли подло, а завоевывать населенные планеты – в самый раз? Не они ли считаются одной из самых быстро захватывающих соседние галактики рас? Военные корабли Зиндаррии наводят ужас одним только своим появлением, а их солдаты и оружие кажутся неисчерпаемым ресурсом. Да, привыкнуть к логике зиндаррианцев будет, видимо, непросто. А ты откуда их так хорошо знаешь? Насколько помню из курса истории, эта воинственная раса далеко не из самых открытых. На планету никого не допускают, даже союзников принимают исключительно на космических станциях. Совместные операции или личный контакт?
– Операции, множественные, но не те, о которых ты подумала. Не военные, а медицинские. Благодаря им я жива и выгляжу именно так. – Секретарь внимательно посмотрела в глаза Алире, будто могла прочитать мысли, хотя не владела даром, после чего тихо добавила: – Не знаю, почему они решили спасти человеческого пилота, от которого осталось только израненное тело без конечностей и с частично раздробленным черепом. Эти молчуны не особенно любят объяснять причины своих поступков. Возможно, сделано это было просто из желания провести удачный эксперимент или в качестве дружеского жеста в отношении землян, но мне все равно, важен результат. Зиндаррианские технологии творят чудеса, видишь мои руки и ноги? Никто даже не догадывается, если я не скажу, что они искусственно созданы вместо ампутированных во время взрыва моего боевого шаттла. Неудачный был вылет, первая атака пиратов – и я уже не в строю… Летать мне уже, конечно, не могли позволить, но во всяком случае я жива. Правда, покидать Землю запретили, не доверяют, поэтому теперь тружусь в этой закрытой от любых контактов академии. Знаю, надеешься, что Лаэр остался жив. Не исключено, ведь меня тоже некоторое время считали погибшей. А в помощи тот, кто тебе достанется в мужья, не должен отказать, если найдешь верный подход и не испортишь отношения сразу же. Помни, честь для зиндаррианцев – это высшая ценность. Не пытайся обмануть или сбежать, если твой поиск увенчается успехом. Этого не простят. Удачи, курсант Нииро!
Последняя фраза была произнесена холодным казенным тоном. Резко отстранившись, секретарь вернулась за рабочий стол, словно и не говорила всего несколько секунд назад с удивленной Алирой о личном. И лишь когда ректор дотронулся до плеча курсантки, она поняла причину столь разительной перемены в поведении бывшего пилота.
– Вам нехорошо? В любом случае перед отправкой необходим врачебный осмотр. – Ничего не выражающий взгляд седовласого руководителя академии контрастировал с улыбкой и почти заботливыми словами. – Все устроится наилучшим образом, Алира. Поверьте моему опыту и несколько более близкому знакомству с теми, кто оставил заявку, чем может похвастаться любой из землян. Мне жаль, что столь ценный специалист и хороший человек будет трудиться на благо другой цивилизации, но я рад за вас. Оптимизма вам не занимать, как утверждает куратор курса, подобное качество может помочь в самой, казалось бы, безвыходной ситуации. А теперь следуйте в медицинский блок, курсант Нииро, ближайшие сутки будут насыщенными. Выпускной бал никто не отменял, и даже для вас явка обязательна.
– Благодарю. – Кивнув, Алира приблизилась к столу секретаря, рядом с которым располагался утилизатор, отправила опустошенный стаканчик на переработку и улыбнулась блондинке. – И вам за все спасибо.
– Не за что. Всего лишь вода, – улыбнулась та в ответ, и глаза ее, как на мгновение показалось, вспыхнули ярким синим цветом.
Более задерживаться Алире на административном этаже смысла не было, на что красноречиво намекала спина ректора, повернувшегося лицом к своей блондинистой подчиненной. И менталистка направилась к выходу, который сиял соответствующей надписью в конце длинного пустого коридора, сюда редко заходили по собственной инициативе. И вопреки тяжким раздумьям о нерадостной перспективе Алира усмехнулась, подумав, что вполне возможно, согласившись на предложение зиндаррианцев, она и в самом деле выбрала лучший выход из скверной ситуации, в которой оказалась. Браслет, обвивающий запястье с момента зачисления в академию, служил и органайзером и коммуникатором, поэтому появившийся красный сигнал ее не удивил. Теперь, как знала Алира, он так и будет мигать, напоминая о необходимости выполнить созданное по распоряжению ректора поручение. И по мере истечения установленного для этого срока начнет едва ощутимо подавать электрические разряды, не болезненные, но не позволяющие забыть о неисполнении.
– Быстро сработано. – Вздохнув, когда проходила под надписью «выход», девушка свернула к лифтовому холлу, чтобы спуститься в медицинский блок. – Не знаю, каким она была пилотом, но в качестве секретаря с обязанностями справляется на зависть предшественнице. Та вспомнила бы о необходимости создать задание не раньше момента, когда я уже покидала бы орбиту Земли.
В отличие от прочих помещений академии, режущих глаз белизной, подвальный этаж, отданный под лаборатории, стационар и процедурные, впечатлял разнообразием расцветок. Пастельные тона прекрасно зонировали пространство и на самом деле позволяли расслабиться, как и тихая музыка, звучащая неожиданно шепотом ветра или трелями птиц. И когда Алира прошла пропускной контур, медицинская сестра уже знала, кто и с какой целью нанес визит.
– Добрый день, – приветливо улыбнулась девушка, прекрасно знакомая всем курсантам. Перед каждым экзаменом, а также после все они проходили обязательное тестирование под чутким руководством строгой, но доброжелательной Клеи. – Вы единственная решили пройти обследование сегодня, все к балу готовятся, не до проверки здоровья. Тем быстрее закончим, не придется отвлекаться.
– Здравствуйте, Клея. Какой мой? – Забрав со стойки медицинской сестрой указанный планшет, Алира начала традиционное заполнение анкеты, некоторые вопросы которой впервые за все шесть лет обучения в академии поставили в тупик. – Наличие детей? Родители? Какое это имеет отношение к моему здоровью? К тому же все и так есть в личном деле.
– Это не наша форма, а миграционной службы. Обычная для тех, кто покидает Землю не с туристическими целями. Привыкнете еще заполнять такие каждый раз, когда улетать будете, – отозвалась медсестра.
– Сомневаюсь. – Алире не хотелось жаловаться, но и совсем молчать не получалось.
– Как только закончите, можете проследовать в третью процедурную. Общее тестирование будет расширенным, как и перечень лабораторных исследований. Обычно мы полный комплекс уже после выпускного проводим, всегда и все курсы без исключения тянут с этим до последнего. Скоро улетаете?
– Завтра.
– Повезло, – мечтательно посмотрела куда-то на голубой потолок Клея. – Готово? Тогда прошу, через два часа результаты будут доступны вам и всем заинтересованным службам.
Переместившись в погруженную в полумрак и сверкающую серебристыми звездами ночного неба процедурную, Алира привычно попыталась расслабиться, ожидая, когда закончится обследование. Медицинская сестра, включив узконаправленный свет, необходимый ей для манипуляций, молча и почти безболезненно взяла кровь, после подсоединила датчики, снимая показания, но в конце отчего-то замешкалась и сделала громче музыку, связываясь с кем-то по коннектору.
– Что-то не так? – Алира вначале даже не открыла глаза, привыкнув всецело доверять профессионализму сотрудников медцентра академии, но теперь отчего-то и музыка начала раздражать, и непонимание происходящего. – У меня проблемы или у вас?
Обычно реагирующая на подобные колкости шутливыми ответами Клея вдруг отозвалась несколько нервно:
– Небольшое изменение в заявке. Сейчас доктор подойдет. Не волнуйтесь, просто еще один тест.
– Для которого нужен доктор? Это что-то новенькое. – Теперь Алире все начало казаться подозрительным.
– Всем прекрасного дня, хотя бы наполовину столь лучезарного, как вы, дамы! – В процедурной появился заведующий с неизменным комплиментом на устах. – И почему такая высокая громкость? Мы разве начали проводить тесты, сколько децибел выдержат барабанные перепонки наших курсантов? Клея, будь добра, выключи музыку совсем. А вы, дорогая Алира, почему нервничаете? В вашем голосе отчетливо была слышна тревога.
– Здравствуйте, – улыбнулась Алира доктору, которого видела лишь раз в год накануне экзаменов. – Может, хотя бы вы объясните, что происходит? Неизвестность, пожалуй, это именно то, что нервирует. У меня срыв или что-то вроде этого?
– Мне импонирует склонность к самоанализу. Помогает и пациенту и доктору, если не становится манией. – Похожие на сталь серые глаза врача внимательно смотрели не на планшет, который ему протянула медсестра, а на Алиру. – Не наш случай, верно? Ну что ж, не вижу смысла скрывать, вы имеете право знать. Психическая активность несколько повышена, но не критично, поэтому противопоказанием для отбытия точно не станет. Нашу милую Клею несколько смутило, что в обход действующих процедур в вашей карте с пометкой о крайней степени важности возникло требование о наличии вакцинации от заболеваний, которых, на наше счастье, пока нет на Земле. Как правило, если планируется контакт с внеземными формами жизни, используется один из утвержденных протоколов. В данном случае такого просто не существует, индивидуальная заявка. Но не стоит беспокоиться, рано утром в академию поступил необходимый комплект семивалентного препарата, перекрывающего данную заявку на все сто процентов. Я лично принимал, поскольку рабочий день еще не начался, поэтому данное требование и стало сюрпризом для Клеи.
– Утром?
– Именно так, а что в этом удивительного? Распределение – это решение не одного дня. Но поскольку большинство курсантов начинают подготовку к отбытию к назначенному месту службы только после официальной церемонии выпуска, в том, что необходимые средства поступили раньше, чем стало известно имя реципиента, нет ничего странного. Сейчас посмотрим результаты экспресс-теста и, если все в порядке, приступим.
– Почему реципиента? – Слово врезалось в мозг, выделяясь на фоне разговора о традиционной для предполагаемых контактеров прививке. – Мне что-то будут вливать помимо введения вакцины?
– Похвальная внимательность! – Доктор одобрительно кивнул, сделал какую-то пометку, после чего терпеливо объяснил: – В этом конкретном случае мы имеем дело с особым составом, поэтому я использовал подходящее к ситуации определение. Вам, помимо традиционно используемых в данном виде вакцин искусственно синтезированных пептидных комплексов, будет введена цельная кровь представителя другой расы. Совместимая, разумеется. Это необходимо для того, чтобы организм быстрее адаптировался и для более полного ответа на введенные препараты. Процедура безопасная, оттестированная и уже не раз проведенная. Никакого отторжения и даже малейшей аллергии не предвидится, уж поверьте моему опыту. Что ж, результаты анализов превосходные, можем приступать.
Вновь отдавшись во власть медицинских работников, Алира задумалась над словами доктора. В терминологии она не особенно разбиралась, как и в том, о чем говорил врач, но одно то, что не стал скрывать, успокаивало. Надо, пусть вводят, хуже уже не будет. Важнее Алире показалось другое – то, что вакцина прибыла еще до совещания по вопросу ее распределения в кабинете ректора. Значит, все было решено заранее. И заседание комиссии, и получение согласия Алиры – лишь проформа. То, какой выбор сделает она между аннигиляцией и распределением на Зиндаррию, допустим, можно было предугадать с достаточной степенью вероятности, но ректор, но представители других ведомств… Зачем им участие в этом спектакле? Впрочем, вряд ли обычному курсанту что-то станут отвечать, даже если начать задавать вопросы. Да и объяснение найдется легко, ведь зиндаррианцы могли просто действовать на опережение, сопроводив заявку требованиями к кандидатуре менталиста и его подготовке.

Глава 2

Голова кружилась, и дико хотелось пить, когда, выждав после прививки положенные тридцать минут, будущая зиндаррианка вернулась в свою комнату.
– Странно, в медицинском блоке все было нормально, а стоило уйти… – Рука уже потянулась к браслету, чтобы вызвать врача, но Алира быстро передумала, когда перед глазами возник образ пропавшего, как она верила, Илиодора. – Приплыли…
Светловолосый и улыбчивый, он смотрел слегка исподлобья, будто задумал очередную шутку. Этот взгляд Алира отлично помнила, как и то, что подобные видения не могут означать ничего хорошего. Оставалось только надеяться, что это всего лишь побочный эффект, который не усугубится и скоро пройдет без последствий. И даже понимая, что видит галлюцинацию, она не смогла удержаться и не приблизиться, попытавшись дотронуться. Все тот же изгиб губ, нос с легкой горбинкой – результатом их вылазки на Луне, куда летали отдохнуть и заодно ловить завезенных туда карликовых пум. Илиодор не удержался на аэродоске, которые стали весьма популярны после создания атмосферы на спутнике, и спасло его только удачное прилунение в заполненный свежей дождевой водой кратер. Воспоминания вызвали легкую улыбку. А потом взгляд переместился на пересекающую подбородок тонкую белую линию шрама, который Алира любила целовать, некогда став причиной его появления. Илиодор тогда, нарушая все правила, забрался на самую высокую скалу, чтобы спрыгнуть в море, когда невеста во время размолвки заявила, что он слишком осторожный и безэмоциональный, поэтому не способен на безумства.
– Ты жив, – прошептала едва слышно. – И плевать, что все думают по этому поводу. Для меня всегда будешь жив. Если это сумасшествие, я не хочу от него избавляться.
Руки обняли воздух – Илиодор исчез, но прежде подмигнул на прощанье, как делал всегда. И Алира разочарованно вздохнула, надеясь, что видение когда-нибудь повторится вновь. Сердце бешено билось, будто бежала марафон, а стоило закрыть глаза, мужской образ вновь оживал в воспоминаниях. Следовало лечь спать, как рекомендовал доктор, но нервы оказались на пределе, да и дел оставалось много, а время стремительно убегало, будто ускорилось с того момента, когда было дано согласие на брак и вылет на Зиндаррию. Выпив не менее литра воды, чтобы унять жажду и хоть немного успокоиться, Алира принялась приводить в порядок дела. Активная деятельность помогала не думать ни о чем, кроме того, что она отправляется на поиски, а все остальное это ерунда. Распределение, муж… С любым человеком, имея терпение и настойчивость, можно найти общий язык, даже если он зиндаррианец!
Придирчиво просмотрев список контактов, решила не отправлять никаких сообщений. С друзьями, которых приобрела за время учебы, попрощается сегодня. А за контуром по-настоящему близких людей не осталось. Мама пропала без вести на бескрайних и опасных космических просторах, когда Алире было всего десять, а отца она никогда не видела, поэтому и трудного расставания ни с кем из родственников не предвиделось.
После настало время финансовых вопросов, которые в последнее время не приносили радости. И этот раз не стал исключением, счет грустно мигал всего лишь четырехзначной цифрой, тогда как некоторые курсанты могли похвастаться к моменту выпуска шестизначной. Небольшие, но регулярные заработки принятых в Академию кинеза были, пожалуй, самым большим плюсом по сравнению с другими учебными заведениями на Земле. Оплачиваемая практика два раза в год и возможность подработать в родных стенах в качестве помощника повара на кухне или кем-то вроде этого позволяли не отказывать себе в маленьких и не очень радостях. Среди курсантов особенно пользовались популярностью полеты на другие планеты Солнечной системы во время каникул, откуда привозились тонны сувениров, чтобы после в течение всего года отправлять подарки родным и друзьям. Изолированное положение делало спрятанную на неприступном каменистом побережье академию нуждающейся либо в услугах обучающихся, либо в найме дополнительного персонала. Руководство предпочитало справляться собственными силами, не допуская посторонних в святая святых молодой, если сравнивать с прочими, науки кинетики. Бережливостью Алира никогда не отличалась, но последнее и самое крупное списание случилось, когда она оплатила очередную поисковую операцию за счет собственных средств после отказа родителей Илиодора участвовать в этом раз и навсегда.
– Не густо, – вздохнув, отправила поручение на перевод земных денег в межгалактическую валюту, зная, что на планете это можно сделать по самому выгодному курсу. – На билет до Земли или аренду транспортника точно не хватит. Надеюсь, женам на Зиндаррии работать не запрещено. Где бы еще найти методичку, как расположить к себе незнакомого инопланетянина…
Следующим пунктом стал осмотр гардероба. Довольно скудный набор комбинезонов и практичные комплекты спортивного нижнего белья всегда удовлетворяли потребностям курсантки, поэтому мук выбора и страданий по поводу того, что все с собой взять не получится, не случилось. Единственное исключение – бальное платье, настоящее, сшитое по эскизам, честно подсмотренным в исторической библиотеке. И это был подарок Илиодора, будто он знал, что стоит подготовиться заранее, поскольку в последний год у Алиры точно не возникнет желания заниматься нарядом. Сам он выпустился на год раньше, поэтому и улетел к родителям, чтобы не просто отдохнуть, но провести время с пользой. На осваиваемых планетах всегда выше потребность в кинетиках, и можно было надеяться на соответствующую заявку, если подготовить почву. Они с Алирой ждали момента, когда смогут инициировать ментальную связь, обязательную для кинетиков, став мужем и женой. Планировали устроиться недалеко от Земли, и планета, куда отправились родители Илиодора, очень подходила. Доставили платье уже после того, как Илиодор исчез…
– Занята?
За дверью, ставшей прозрачной с внутренней стороны, нетерпеливо переминаясь, поскольку не могла долго находиться в состоянии покоя, стояла Минила, одна из немногих подруг, жизнерадостная и отзывчивая, всегда заражающая своим настроем даже самых отъявленных пессимистов.
– Открыть, – отдала команду Алира и улыбнулась. – Готовлюсь. Завтра меня здесь уже не будет.
– Я думала, что к выпускному готовишься, – протянула Минила. – Получается, распределили? Ну, если улыбаешься, значит, не все так плохо. Куда и, главное, с кем? Неужели Илиодор…
– Увы, новостей по-прежнему нет. Не нашелся мой жених. Но ты права, распределили. Все что угодно, лучше, чем аннигиляция. Меня ждет сказочный принц на далекой Зиндаррии. Буду надеяться, что сказка окажется не слишком страшной.
– Угу, сказочный и именно принц! Там вообще-то президент, – хмыкнула Минила. – Аннигиляция? Никогда бы ректор не решился на такую расточительность. Денег, чтобы оплатить затраты на обучение, у тебя все равно нет. Верно? Значит, нашли бы способ использовать по прямому назначению менталиста, пусть и без пары. Но вообще правильно, надо расширять зону влияния землян. А зиндаррианцы те еще красавцы – высокие, плечистые, если бы не мой, я бы…
Глядя на то, как подруга показательно закатывает глаза, и зная о ее пылкой влюбленности в жениха, которого Минила обрела совсем недавно в числе последних на курсе, Алира не смогла сдержать улыбки.
– Они же всегда в защитных костюмах. Мало ли что там внутри спрятано. По виду даже невозможно пол определить, не только внешность. А если густая колючая шерсть или покрытая слизью чешуя?
– Скажешь тоже! Можно подумать, ни у одной землянки романа с зиндаррианцем не случалось. Они гуманоиды, без явных анатомических отличий от человека, насколько я слышала. Остальное не важно, главное – стать и характер. Ты у нас какого роста? Вот именно, метр восемьдесят. Не на Киндаррию же отправляться, где обитатели тебе по пояс примерно, в самом деле! Так что зиндаррианец будет в самый раз. К тому же об их молчаливости легенды ходят, поэтому семейных сцен тоже не предвидится. Повезло тебе с распределением!
Пусть Минила и прибавила ей пару сантиметров, округлив для большего эффекта, но вообще-то проблема с ростом, несколько превышающим средний, преследовала Алиру везде. Начиная от сложностей с подбором одежды до пресловутых потенциальных женихов, которых, еще до появления в ее жизни Илиодора, появлялось не так уж много. И пусть она не разделяла мнения подруги, на душе просветлело только от присутствия Минилы с ее способностью никогда не унывать, благодаря которой они оставили за спиной не одну неприятность за время учебы.
– Мне будет тебя не хватать.
– И мне, – вздохнув, подруга бросила на Алиру только один грустный взгляд и сразу же настроилась по-боевому. – Оторвемся сегодня? Нас академия должна запомнить надолго! Шикарное платье! Каждый раз, когда вижу, завидую по-черному.
– Это потому, что в черном ты выглядишь лучше многих, – рассмеявшись, Алира с любовью пропустила между пальцев дорогой шелк цвета игристого вина, которое они с Илиодором как-то пробовали на одном курорте. – Знаешь, а я счастлива. Наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки, жить в постоянном ожидании худшего такая мука. Плана у меня нет, но ничто не мешает составить его по ходу развития событий. Да, необыкновенное платье…
– Возьми с собой непременно! Знаю я твою практичность, не захочешь тащить не нужную в обычной жизни вещь, но это же память.
– Вещи – это всего лишь ткань и пластик. Я и без подобных напоминаний не смогу забыть. – Алира не лукавила ни в малейшей степени, подарок был дорог, но самое ценное она хранила в душе и этого никто не смог бы отнять. – Ни тебя, ни Илиодора, ни Землю. Но платье я не оставлю здесь ни за что по другой причине. Я еще станцую с Илиодором! И надену его подарок, когда мы встретимся.
– Сумасшедшая! Думаешь, муж-зиндаррианец будет не против, чтобы ты искала бывшего?
– Попробую убедить, что это нечто вроде клятвы, которую я должна исполнить. Могут быть у землянок свои странности или нет? К тому же это ему ничем не грозит, Илиодор должен будет вернуться на Землю, найти пару и стать примерным мужем уже другой счастливицы.
– Звучит не особенно радостно, но вполне реалистично. Ты права, все что угодно лучше, чем аннигиляция. Пусть у тебя все получится! Я буду скучать, – обняла подругу Минила.
Едва узнав, что владеет даром, каждый из будущих кинетиков мог быть уверен в том, что на родной планете ему не жить. Постоянно, во всяком случае. Прилетать в отпуск, чтобы навестить родных или по иной причине, им никто не запретит, но устраивать жизнь придется вне пределов Земли. Слишком опасными считались курсанты после того, как небольшая группа заговорщиков подчинила себе руководство Межгалактического совета. Это случилось давно, но законы, регулирующие деятельность кинетиков, ужесточались постоянно, запрещая и обязывая. И Алира с Минилой давно свыклись с мыслью о расставании, воспринимая такое положение вещей как данность. Поэтому выпускной бал стал бы прощальным в любом случае, просто разлететься менталисты, телепаты и прочие специалисты разных психотехник могли в разное время, возможно, более никогда не встретившись вновь. Влияние землян распространялось уже далеко за пределы Солнечной системы, а обучалось в академии не более сотни курсантов. Ежегодно покидали белые стены и вовсе два десятка, растворяясь в бескрайних и холодных, не знающих жалости, но манящих просторах Вселенной.
– Я тоже.
– Примерь, а?
Глаза Минилы сияли огнем предвкушения, тогда как эмоциональный фон казался ровным. Среди кинетиков считалось неприличным не блокировать собственное сознание и транслировать чувства вовне, равно как и пытаться проникнуть под чужую защиту. Потому это не удивляло Алиру, она и сама могла показаться чрезмерно хладнокровной, если бы не озорной блеск глаз и почти не исчезающая улыбка. Исключением стал последний год, но никто не осуждал и тем более не пытался вести утешительных бесед, что ее вполне устраивало.
Наряд сел как влитой, заботливо обняв тонкую талию и загадочными мягкими складками опустившись до пола длинной юбкой. Открытые плечи придавали женственность спортивной фигуре, а освобожденные из плена каштановые волосы красиво оттеняли цвет и нежность платья. И едва Минила в очередной раз восхитилась вкусом Илиодора, надрывно завыл сигнал тревоги.
– Обалдели они там? В такой день учения устраивать! – возмутилась подруга, бегом направляясь к аварийному выходу, как и было предусмотрено планом действий в подобных ситуациях. – Бежим! Некогда переодеваться.
Подхватив длинный подол платья и для верности подняв его повыше, Алира бросилась следом, зная, что внизу ждут инспекторы, засекающие время эвакуации с точностью до десятой доли секунды. Конечно, возможность проштрафиться в самый последний день пребывания в академии не особенно пугала, но никак нельзя было подвести весь факультет менталистов. Младшие курсы тоже будут наказаны, отрабатывая раз за разом то, что не удалось выпускникам, которые вскоре распрощаются со ставшими родными стенами Академии кинеза. Алира слишком хорошо помнила, как выматывают подобные занятия, отбирая последние силы, поэтому никому не желала повторить этот опыт. И, защищая население Земли от владеющих даром, администрация академии не могла не позаботиться также и об учениках, предпринимая все меры для обеспечения возможности покинуть здание в случае возникновения непредвиденных ситуаций. В прошлом году день выпуска обошелся без подобных испытаний и поэтому срабатывание оповещения в день, когда все были заняты подготовкой к балу, стало неприятным сюрпризом.
Коридор для эвакуации в финале переходил в разветвляющийся желоб, направляющий каждого человека в индивидуальную аэрошлюпку, которая сразу же относила на безопасное расстояние. Сила некоторых курсантов, особенно обучающихся на факультете телекинеза, могла преподносить сюрпризы, в том числе и стать в какой-то момент опасной даже для каменных стен, разрушив их, поэтому подобная предосторожность отнюдь не была лишней. И если у Минилы все прошло штатно, то Алира с ужасом обнаружила, что в конце ее шлюза приветливо синеет только небо, но никак не средство спасения. Сила инерции неумолимо влекла ее вниз, обещая не самое приятное завершение путешествия, а платье самым удручающим образом устремилось в обратном направлении, залепив лицо. И если летать, как вездесущие чайки, менталистка не умела, то издать вполне конкурентоспособный крик оказалось ей по силам, даже несмотря на затруднения с дыханием.
Упав, Алира с удивлением обнаружила, что амортизационные свойства покрытия оказались на высоте, было несколько жестковато, но отнюдь не больно, да и вообще возникло чувство, будто она зависла в воздухе. Избавившись от шелкового плена, Алира не поверила собственным глазам, обнаружив, что ощущения не подвели, но причина была совсем иной. Непонятно каким образом оказавшись в зоне эвакуации, ее держал на руках незнакомец, в синих глазах которого удивление боролось с интересом. Кажется, победило первое, поскольку шлем мужчины внезапно потемнел, скрыв лицо и яркие глаза, а сильные руки бережно опустили летающую курсантку на землю.
– Спасибо.
Ответа Алира не удостоилась, будучи оставленной спасителем, странный костюм которого наводил на мысль о нападении космических пиратов. Вой сирены захлебнулся и умолк, но адреналин отпускать никак не хотел. И, чувствуя, как пылают от возмущения щеки, что всегда было для нее чистым наказанием и выдавало ее истинные чувства, Алира вынужденно прогуливалась в одиночестве по площадке, на которую выходили эвакуационные шлюзы. С одной стороны возвышались неприступные стены академии, с другой синело глубокое море, такое же, как глаза спасителя. При этом воспоминании, отпуская напряжение, вдоль позвоночника прошла волна дрожи, но оценить столь странную реакцию собственного организма девушка не успела, поскольку вокруг начали опускаться спасательные шлюпки успешно эвакуировавшихся курсантов.
– Развлекаешься без меня? – К подруге подбежала Минила, оставив группу увлеченно что-то обсуждающих и явно веселящихся сокурсников.
– Ага. Только не говори, что это я специально все сломала. Безобразие! А где подушки безопасности? Ни одна не сработала.
– Как, если живой объект на покрытии стоит? Это же опасно для него.
– А датчики? Я же падала, для меня не опасно, что ли?!
Продолжая возмущаться, Алира почему-то не переставала искать глазами того, кто оказался столь вовремя рядом, не позволив проверить систему обеспечения безопасности на все баги.
– Алгоритм такой, – понимающе кивнула Минила. – Да тут лететь-то всего метра полтора. Группироваться умеешь, ничего страшного не случилось бы.
– Да я в платье запуталась. Хорошо, что этот… не знаю, наверное, один из старых выпускников, прибывших на церемонию, среагировал и поймал.
– Ну ты даешь! Нет, серьезно? – вначале рассмеявшись, а после недоверчиво прищурившись, удивилась подруга. – Выпускник? Это же зиндаррианец. Не узнала их стандартное облачение?
– Да не разглядывала я его. Зиндаррианцы? Здесь? Нет, не может быть. Внутри защитного костюма обычный человек, я точно тебе говорю. Хотя… Может, они выглядят именно так. Хочешь сказать, что сигнализация на появление зиндаррианского корабля сработала?
– Нет, конечно. Без соответствующей санкции они сюда вообще не долетели бы, да и где тут садиться? Скорее всего, по твою душу явились на обычном шаттле, поэтому и разрешение получили, – хихикнула Минила, явно радуясь ошарашенному виду подруги. – А безобразие, из-за которого сирена сработала, это наши учудили. Первокурсники пытались выкрасть кубок за победу в Межгалактическом состязании кинетиков. Что за глупость! Мы делали это не раньше чем на третьем, узнав, что и как. Эх, молодость… Каждый год меняют систему, но периодически повторяют одну из использованных ранее методик защиты. Эти попались еще на первом защитном контуре. Так что не учебная тревога была, там же самая простая система огневой атаки стоит. Автоматика с пожаром, правда, быстро справилась.
– Никто не пострадал?
Инопланетянин будто растворился, поглощенный толпой курсантов, во всяком случае, обнаружить его Алире так и не удалось.
– Мощность не та, знали же, что дети полезут. Ты единственная жертва. Идем! – Подхватив подругу за локоть, Минила увлекла ее к открывшимся лифтовым отсекам. – Ну и как он? Зиндаррианец, я имею в виду.
Отвечать Алира не спешила, не разобравшись толком в том, кого увидела и что это вообще было за существо, почти не отличимое от человека, и, конечно, в собственных ощущениях от встречи. А позже уже не успела, заметив, что перед лифтами, которые вели в их блок, ожидает мужчина в форме, весьма напоминающей военную. Девушки приблизились молча. Минила просто сияла, предвкушая начало новой жизни, радуясь и хорошей погоде, и даже происшествию, придавшему необходимый для больших свершений в этот знаменательный день тонус. Алира же мрачнела все более по мере приближения к мужчине с суровым лицом и неприятным колючим взглядом, который будто сканировал всех в зоне доступности. Внутреннее напряжение становилось все сильнее, приблизившись к стадии раздражения, чего раньше девушка за собой не замечала. К незнакомым людям она обычно относилась нейтрально, тем более к тем, которые находились на службе, поставленные в довольно жесткие рамки должностных инструкций и прочего.
– Курсант Нииро? – Внимательный взгляд впился в лицо Алиры, недвусмысленно говоря о том, что ответ человеку прекрасно известен.
– А вы кто? Разве вы не должны вначале представляться? И что делаете на территории Академии кинеза? У вас допуск имеется?
– Курсант Нииро, прошу немедленно проследовать за мной к месту передачи зиндаррианцам. – Военный явно игнорировал выпады девушки, следуя одному ему известному плану.
– А почему не на Марс? Я не знаю, кто вы и какие у вас полномочия, поэтому не намерена следовать данным указаниям.
– Не вынуждайте меня…
В Алире поднималась волна возмущения, словно кто-то ввел ей препараты, провоцирующие агрессию. И даже понимая это, она ничего не могла с собой поделать, сознательно провоцируя конфликт и с некоторым наслаждением ожидая развязки, которая обещала быть отнюдь не мирной.
– Позвольте мне… – Рядом вдруг возник ректор, с очевидным намерением поработать громоотводом. – Прошу оставить нас наедине. Я все объясню, Алира. Планы зиндаррианцев несколько изменились. Корабль улетает сегодня, поэтому вам придется покинуть академию немедленно. Увы, мы не властны над тем, что не можем изменить. Офицер будет вас сопровождать до космодрома, чтобы обеспечить прибытие в нужное место и зафиксировать факт передачи.
– Я не вещь.
– Формально вы уже гражданка Зиндаррии. – Ректор неожиданно положил руки на плечи Алире и обнял, прижав к себе и прошептав на ухо: – Ничего не бойся, о тебе позаботятся. Береги себя, девочка моя.
Если предыдущие события нельзя было назвать понятными и предсказуемыми, то поведение всегда сохраняющего дистанцию с курсантами ректора вообще выходило за рамки возможного. Не единожды Алире казалось, что к ней руководитель академии питает неприязненные чувства, пусть немного, но строже оценивая экзамены, накладывая самые жесткие из возможных взысканий за проступки, которые другим прощались вовсе, и так далее. Причина этого была непонятна, но его последние слова и, что оказалось более весомо, пронизанный любовью взгляд еще долго вспоминались, никак не желая оформиться в нечто осознанное. Попрощавшись с Минилой и получив стандартные уверения в том, что бал – всего лишь развлечение и дань традиции, поэтому пропустить его не так уж страшно, а официальные документы уже занесены в базу данных, Алира отправилась следом за офицером, который не позволил даже переодеться.
– Все необходимое будет предоставлено на борту зиндаррианского лайнера. Военный шаттл доставит нас на космодром всего за час. Надеюсь, полет будет приятным, – даже не улыбнувшись, но совершенно издевательски, явно изображая стюарда, прокомментировал просьбу Алиры сменить одежду офицер.
Матовое пузо стоящего на посадочной площадке шаттла грелось в солнечных лучах, ожидая пассажиров. И когда пара забралась в него, стало очевидно, что, кроме пилота, внутри никого нет.
– Разве представитель зиндаррианцев не прибыл? Или он перемещается на другом транспорте?
– Нет никакого другого шаттла, это трудно было не заметить, курсант Нииро. И с чего вдруг зиндаррианцам являться в академию, если правилами установлен режим передачи непосредственно на космодроме? Вы, конечно, теперь важная птица, но не настолько. Пристегните ремень.
Если офицер и удивился вопросу, то не подал виду, просто нагрубив, а после взлета вовсе потерял интерес к сопровождаемому лицу, всецело погрузившись в изучение картины, открывающейся за иллюминатором, радующей глаз исключительно плотной облачностью, через которую двигался шаттл.
«Допустим, мне могло привидеться с учетом того, что галлюцинации сегодня уже имели место, но Миниле вряд ли. И кто-то же меня подхватил! Раньше я его точно не видела в академии. Наверное, все же это был кто-то из выпускников прежних лет. Странная побочка, если это все же она». – Размышляя, Алира откинулась на высокую спинку кресла, радуясь, что ее пока оставили в покое. Но оттого, что мыслей было много, а понятнее ситуация не становилась, от раздумья или просто от волнения разболелась голова, да еще тошнота вдруг подкатила к горлу. И спасли только леденцы с лимонным соком, которые, видимо, заранее приготовил заботливый стюард в форменной военной одежде. Только уничтожив весь стратегический запас, пассажирка почувствовала облегчение. Незаметно Алира уснула, погрузившись в тяжелый сон.

Глава 3

Иссиня-черная воронка затягивала, увлекая вглубь и лишая возможности дышать. Холод пронизывал все тело и, казалось, превращал кровь сразу в лед. А после мелькали лица и места столь разные, будто находились на разных планетах. Головокружение усиливалось, переходя в острую боль, и казалось, сердце отбивает последние секунды жизни, как часы, отдаваясь ударами в висках.
– Жива? – Мужской голос едва достигал ушей Алиры, отдаленно, словно шум грозы, которая гремела далеко в море.
– Доза не смертельная, но спать может долго, – отозвался второй голос, показавшийся смутно знакомым и неприятным. – Теперь замучаешься рапорты писать. В первый раз такое.
– Может, голодная была? – раздался смешок. – Твоя манера действовать нахрапом, не давая возможности опомниться, не всегда хороша, согласись. Она же девчонка совсем, аппетит хороший, к тому же нервы… Мы, конечно, не предоставляем питание в полете, но доставить объект должны в кондиционном состоянии. Хотя бы в сознании, черная дыра тебя поглоти! Вместе с теми конфетами, в которые успокоительное добавлено, надо было и обычных положить.
– Да тут лететь-то всего… Обычно съедят одну-две, и никаких хлопот по пути и при передаче. Сейчас приведем в сознание, гости уже нервничают, как я вижу. Посмотри, сколько их там уже? Редко более двух выходят, а тут всем экипажем решили встречать, что ли.
– Двенадцать, выстроились у трапа в две линии. Многовато для одной землянки. Кто она?
– Нам знать не положено. Просыпайся, красавица, ну же!
Чувствуя, как кто-то бьет ее по щекам, Алира тщетно пыталась открыть глаза и возмутиться неподобающим обращением. Физическое воздействие – это уже слишком! Но смогла сквозь завесу ресниц лишь увидеть расплывающееся лицо офицера, которого помнила по короткой перепалке в академии, и пробормотать нечто невнятное.
– Признаки жизни подает, значит, можно отгружать. Зови, пусть забирают, пока снова не отключилась.
Вновь этот взгляд – синий и манящий в пучину, из которой нет возврата. Опять удивление вкупе с замешательством. И страх отступает, а холод уползает шипящей змеей, норовя ужалить напоследок. Но от его рук исходит тепло, защищая и унося туда, где нет боли, но есть солнце и свет, поглощающий страшную темную воронку.
Зажмурившись от ярких лучей, Алира не смогла рассмотреть, где находится. И слезы, навернувшиеся на глаза, тоже мешали, стоило попытаться взглянуть на яркое солнце. Заметила лишь кажущийся бесконечным ряд склоняющихся по мере их приближения зиндаррианцев в уже знакомых защитных костюмах. Кто-то нес ее на руках, медленно и очень заботливо, и что удивительно, так, словно Алира совсем ничего не весила. Мышцы не дрожали, что она непременно почувствовала бы через тонкую ткань платья, да и шаг был ровным, словно несущий был роботом, а не живым существом. И лишь когда он поднялся по лестнице, а солнечные лучи остались позади, уступив место полумраку дежурного освещения космического корабля, Алира окончательно уверилась в том, что оказалась на лайнере, следующем на Зиндаррию. Повернула лицо, чтобы разглядеть того, кто нес ее, надеясь, что синий взгляд не привиделся, но вновь уткнулась лишь в безразличный и ничего не отражающий материал шлема.
Шаг, еще один… Мерный, словно тиканье старинных часов, что отсчитывали время, отведенное на экзаменационное задание. Бесконечный коридор, казалось, уходящий спиралью внутрь огромной улитки… Сознание, вернувшись на краткий миг, вновь подвело хозяйку, и Алира уснула, уже спокойным, глубоким сном без кошмаров, не успев задать ни одного вопроса, как бы ни хотелось. Зиндаррианец же, сохраняя спокойствие и не меняя ритма движения, продолжал идти со своей необычной ношей, пока не достиг нужного отсека. Каюта располагалась в медицинском блоке, изолированная и приспособленная под оказание экстренной помощи. Аккуратно уложив землянку на кровать, мужчина озадаченно замер, и лишь голос вошедшего следом за ним вывел зиндаррианца из состояния задумчивости.
– Так даже лучше. Взлет не самая приятная часть путешествия. Надо ее переодеть. Странный наряд, не находишь, Дэйв?
– Мне нравится. Изменения начались слишком быстро, я не ожидал подобного.
– Значит, решение президента оказалось верным. Впрочем, ничего удивительного. Получается, ты тоже ненадолго выйдешь из строя. К себе не вернешься, останешься здесь с нею?
– Да, это самое разумное. И переодеть действительно придется.
– Помощь понадобится? – В голосе вошедшего не слышалось ни тени улыбки, лишь тревожная заинтересованность.
– Нет, теперь она – моя работа. Исключительно моя.
Кивнув, второй зиндаррианец покинул каюту, и вскоре по корпусу лайнера распространилась характерная вибрация, предшествующая старту, задерживаться на Земле дольше необходимого гости из галактики Андромеды не планировали. Вновь осмотрев спящую девушку и оценив шансы на то, что удастся снять платье, не потревожив необходимый в данный момент сон или не причинив ущерб одежде, как чрезвычайно низкие, мужчина решил оставить Алиру в той, в которой ее доставили. Защитный костюм зиндаррианца, едва тот на несколько минут исчез в одной из ниш, сменился обычной для пребывания на борту форменной одеждой из износостойкого, но с прекрасной терморегуляцией и повышенной комфортностью, невзрачного серого материала.
– Включить санитарную обработку!
Отданный спокойным голосом приказ был мгновенно исполнен, и каюта наполнилась характерным запахом, среагировав на который, недовольно зашевелилась Алира, но так и не проснулась. Задержав взгляд на лице девушки и убедившись, что она продолжает спать, зиндаррианец выдвинул из ниши столик, на который уложил упаковку с комплектом для внутривенной инфузии и добавил к ней небольшой контейнер из холодильной камеры. Процедура длилась недолго, но в процессе землянка несколько раз вздрагивала, будто что-то пугало ее во сне. И после завершения вливания на этот раз не цельной крови, а заблаговременно созданного на основе ее плазмы препарата, зиндаррианец сел рядом, взяв хрупкую ладонь в руки.
Дэвид всю жизнь готовился к этой главной для любого зиндаррианца роли – мужа и отца, но вместо спокойствия и уверенности, которые, по его мнению, закономерно должны были прийти на смену волнению после пробы на совместимость, в душе царило смятение. Землянка оказалась слишком не похожей на тех женщин, которых доводилось встречать Дэвиду. И уж точно не походила на ту единственную, с которой он хотел быть рядом. Аллаэ – советник президента по особым вопросам, касающимся взаимодействия именно с Землей, она когда-то стала наваждением и наказанием. Были свежи, не стерлись из памяти воспоминания о тех днях десятилетней давности, когда юный Дэвид, едва достигший брачного возраста, который наступает в двадцать пять, участвовал в испытаниях. В финал вышли двое – он и его друг Эдриан. Мужем мог стать только один, навсегда соединившись с прекрасной, смелой и являющейся носительницей нескольких видов дара Аллаэ. Встречи являлись неотъемлемой частью процесса отбора, их единственное путешествие вдвоем на горный пик Доверия Дэвид точно не забудет никогда. В тот день он впервые узнал мягкость и вкус губ любимой, и даже ветреная погода не помешала им насладиться временем, что было отведено для общения. Но победителем он не стал. И долгие годы его друг, как видел ситуацию Дэвид, был счастлив рядом с женой, которая подарила ему двух детей. Женщинам на Зиндаррии закон позволяет многое, в том числе дает свободу в части выбора того, кого любить, в отличие от мужчин, уже вступивших в брак. И Дэвид вполне мог продолжать добиваться взаимности, не нарушая установленных правил, поскольку был свободным. Пусть даже был шанс стать только любовником без права иметь совместных детей, это счастье законом отдавалось только законному супругу. Получить желаемое, зная, что чаша весов едва не склонилась в его сторону, Дэвид хотел совершенно точно и знал, что вполне может преуспеть в этом. Вот только поступить подобным образом с другом, украв у него любовь, оказался неспособен. И судьба решила испытать его иначе. Аллаэ овдовела, а Дэвид потерял того, с кем делил радость успеха и горечь неудачи, кроме одной…
Прошло всего семь месяцев с того страшного дня, когда Эдриан погиб и Аллаэ объявила о том, что готова повторно вступить в брак. И окончательно перечеркнула мечты Дэвида вновь поймать ветер, что заблудился на горной вершине в ее волосах цвета меди, избрав даже не зиндаррианца. Тогда и решился тридцатипятилетний мужчина, разуверившийся в любви и потерявший от охватившего гнева рассудительность, на брак с той, кого определит жребий. Не слепой случай, а выбор, сделанный самой госпожой президентом и оракулом в одном лице. Она удостоила его персональным предсказанием, проведя ритуал и увидев будущее, но только два года спустя отправила на Землю. О том, кого Дэвид будет обязан оберегать и делать счастливой, он узнал только во время полета, когда ознакомился с данными будущей жены.
Землянка поразила уже тем, что, получив одну лишь дозу его крови, привязала к себе настолько крепко. Едва ощутив призыв, зиндаррианец разорвал пространство, чтобы спасти свою женщину, оказавшись рядом в мгновение опасности. Обычно на формирование подобной связи уходили недели, иногда месяцы. Если же она так и не появлялась, брак могли признать недействительным. Его жена, даже во сне полная бурлящей энергии, напоминала Дэвиду смерчи, что жили на плато Надежды на родной планете. Этот земной торнадо тоже увлекал любого неосторожно приблизившегося в свою сердцевину и уже мог никогда не отпустить, сметая прошлое и разрушая все вокруг. Он был настолько же притягательным, сколь и опасным. И зиндаррианец не знал, верно ли поступил, решившись на брак, который, как теперь уже было ясно совершенно точно, невозможно будет аннулировать.
Через час после введения препаратов у землянки начался жар, и Дэвид был вынужден все же избавиться от ее столь неожиданно солнечного, как ему показалось, наряда. В тот момент, когда пришлось перенестись на зов той, что вскоре официально будет названа женой, зиндаррианец не поверил глазам. Женщины на его планете всегда старались выглядеть более строго, предпочитая форменную одежду, чаще военную, поскольку почти все служили в армии родной Зиндаррии. Непрактичные платья тоже имелись в их гардеробе, но надевались лишь по особым случаям – на свадьбу или прощание с жизнью. Именно такое Дэвид хотел бы видеть на землянке в тот день, когда всей Зиндаррии будет предъявлена его жена, новый член общества и часть того будущего, к которому стремится немногочисленный народ. Увы, выбор предстояло делать не ему…
Укутав горячее тело в одеяло с хладоэлементами, поддерживающими максимально комфортную температуру, чтобы не позволить начаться необратимым процессам, Дэвид решился и на обратную процедуру. Вполне возможно, избыточность реакции человеческого тела он будет способен компенсировать, если связь станет двусторонней. Рискованно, конечно. Для него в первую очередь. И если затея окажется бесполезной, то поставит под угрозу и жизнь землянки, поскольку ее единственный защитник окажется на грани смерти. Но раздумывал зиндаррианец недолго. Сбивать жар медикаментами не представлялось возможным, это он знал, а долго в таком пограничном состоянии его невеста могла не выдержать. Более пятидесяти минут, которые прошли, это уже немало, а ему понадобится еще столько же, прежде чем можно будет увидеть результат.
– Реакция развилась слишком быстро. Острый процесс нуждается в корректировке, – надиктовывал, фиксируя свои действия, Дэвид. – Принял решение сделать инъекцию себе до завершения формирования связи и воздействовать на внутренние процессы, используя фантомную телепортацию.
Убедившись в том, что ситуация по меньшей мере не ухудшается и его вмешательство не потребуется в ближайшее время, зиндаррианец, профессионально наложив жгут и войдя в вену, набрал достаточное количество крови Алиры в вакуумный шприц с реагентом. После запечатал ранку, аккуратно вновь спрятав руку девушки под одеяло, и устроился все в том же кресле рядом с кроватью. Теперь торопиться было нельзя, кровь землянки должна была поступать строго в соответствии с определенными для подобных случаев временными рамками. Поэтому, установив катетер на запястье левой руки, Дэвид тщательно отрегулировал капельницу.
– Процесс инфузии запущен в шестнадцать двадцать две по времени Зиндаррии. Ожидаемое время завершения – шестнадцать сорок пять. Синергия уже ощущается. Закрепить ремни!
Вокруг тела, предплечий и ног зиндаррианца затянулись крепкие ленты, не позволяя телу, которое едва заметно колебалось, сдвинуться с места. Мужчина стиснул зубы, ощутив первую волну изменений, и едва сдержал стон от боли, которая прокатилась со второй волной по телу. Чувствовалось, что мозг противится столь бесцеремонному воздействию, отторгая чужеродные элементы, но тело словно знало, как их использовать, умело встраивая совершенные, казалось бы, цепочки нуклеиновых кислот.
– Изменения начались, – едва боль позволила говорить, хрипло продолжил вести дневник Дэвид.
Решающий этап лишил зиндаррианца не только сил терпеть боль, но и сознания, что отчасти стало спасением. И когда миновало время, отмеченное Дэвидом для завершения процедуры, раздался ультразвуковой сигнал, благодаря которому зиндаррианец пришел в себя. Отдав новую команду и получив свободу, мужчина некоторое время оставался недвижным и даже не открывал глаз, но второй сигнал заставил действовать вновь, чтобы завершить начатое. Поднявшись, Дэвид приблизился к продолжающей спать землянке и склонился над ней, приблизив свое лицо почти вплотную. Казалось, его фантомное тело отделилось, слившись с женским, тогда как губы физического тела почти касались, но так и не притронулись к губам Алиры. Девушка резко вздохнула, выгнулась дугой и мелко задрожала. Контуры ее тела на долю секунды потеряли четкость, будто оно пыталось переместиться в пространстве. Но уже через минуту зиндаррианец выпрямился, чтобы отойти и устало опуститься в кресло.
– Процесс изменений стабилизирован. Связь оформилась и стала двусторонней.
Очнувшись, будто вынырнула из темной воды, Алира не сразу поняла, что происходит. Обнаружить себя в каюте межгалактического лайнера, судя по обстановке, обнаженной, пусть и прикрытой одеялом, да еще в обществе незнакомца, оказалось не слишком приятно и совершенно неожиданно. Мужчина спал, откинувшись на высокую спинку мягкого белоснежного кресла, которое больше подходило для кабинета ректора, чем для космического корабля. И это точно был не офицер, обеспечивающий ее транспортировку. Внешне, насколько можно было судить по доступному обзору, почти не отличимый от человека, разве что слишком высокий и с чрезмерно развитой мускулатурой, будто являлся спортсменом. Подобное на Земле давно стало редкостью, люди предпочитали развивать интеллект часто в ущерб физическому состоянию. Исключением были военные и кинетики, поскольку от них требовалось иное. У каждого свой функционал, как любили говорить в академии. Темно-русые волосы мужчины обрамляли бледное лицо, довольно резкие черты которого показались знакомыми. Но тот ли это синеглазый или просто другой похожий зиндаррианец, Алира определить не могла. Слишком коротким выдалось знакомство, которое, по сути, и не состоялось, а после… Кажется, во время перелета на космодром она почему-то уснула, довольно крепко и с какими-то странными снами, да еще вновь мучила жажда, с каждым мгновением приближаясь к определению «нестерпимая». Кто был рядом – ее опекун, охранник или даже муж, понять не представлялось возможным, но почему-то то, как этот зиндаррианец держал ее руку, совершенно не раздражало, даже наоборот… Вот только насладиться минутой фантазии, в которой в новой жизни все окажется не так уж страшно и плохо, не пришлось, мысли о воде заставили действовать.
– Эй! – вначале тихо позвала Алира, а после, не дождавшись реакции, крепко сжала руку спящего. И вздрогнула, когда синие глаза распахнулись, удивившись даже более, чем в первую их встречу.
И слова замерли в горле, когда по телу распространилась волна, будто через место контакта проходил электрический ток. Мысли хаотично кружились, словно вихрь снежинок, бросая в жар и холод попеременно. Рефлексы кричали о том, что следует разомкнуть цепь, но рука лишь крепче сжала мужскую, не желая этого. И, постепенно погружаясь в темно-синий океан чужих глаз, в котором бушевала самая настоящая буря, Алира пыталась понять, что же с ней происходит. Это не была любовь с первого взгляда, в подобную глупость она не верила, да и сердце сразу возмущенно забилось чаще, напомнив об Илиодоре. Не страсть, это тоже можно было понять по реакции тела на незнакомца, продолжающего хранить молчание. Только расставаться с ним не хотелось, словно этот зиндаррианец был самым близким существом, рядом с которым уютно и безопасно даже в эпицентре самой настоящей майской грозы.
– Что вы мне дали? – Собственный голос, прозвучавший почти шепотом, но обогатившийся ранее не присущими ему красками женственности, Алира едва узнала.
– Кто ты? – Казалось, зиндаррианец находится еще в большем шоке, чем она, хотя синеглазому совершенно точно должно быть известно больше, чем Алире, попавшей на борт межгалактического лайнера без сознания.
– Алира Нииро. Человек. Землянка. Менталист.
Понять, какой точно смысл вкладывал в свой вопрос незнакомец, не представлялось возможным.
Буря продолжала бушевать, а между бровей зиндаррианца залегла глубокая складка, как и у губ.
– Нет. Не то… Кто ты?  Люди не могут так быстро и глубоко проходить через адаптацию. Связь между нами формируется слишком прочная.
– Ничего не понимаю. И пить хочу. Очень сильно.
– Сейчас…
Мужчина будто очнулся, сбросив наваждение. Взгляд его стал более напоминать нормальный, отпустив из плена завораживающего вихря, в котором сменялись, то искря, то поглощая свет, словно черные дыры, вкрапления серого и сиреневого, сливаясь в итоге в яркий синий.
Получив свободу, рука Алиры словно осиротела, а в душе появилось ощущение потери. И даже перестало смущать, что из одежды на ней было лишь невесомое одеяло. А дальше так и вовсе происходящее стало напоминать сон, настолько все было нереальным и невозможным в прошлой, земной жизни. Упаковка с водой, которую следовало пить через трубочку, довольно быстро оказалась в руках Алиры, а мужчина вдруг склонился, прикоснувшись губами к ее лбу. Бросило в жар, словно корабль вышел на солнечную орбиту, решив покончить со всем и сразу. И яркими вспышками возникли воспоминания, будто бы собственные, но совершенно точно не являющиеся таковыми. Уже знакомое ощущение разрыва пространства, расщепляющее тело на триллионы клеток, а после собирающее вновь. Лица, места, чувства…
– Об этом я и говорю. Такого просто не должно быть! – Зиндаррианец сел рядом, вновь взяв ладонь Алиры в свою руку.
– Объясни. И я, кстати, тоже не знаю, кто ты.
– Дэвид. Зиндаррианец. Твой муж и страж.
– Вполне земное имя, старинное, правда, так уже не называют детей. Твои предки с Земли? Дань традициям? И что значит – страж? Я теперь пленница?
– Много вопросов. Долгий разговор. Жидкость тебе сейчас нужнее. Пей, – отпустив руку, Дэвид переместился в кресло. – Физический контакт на данном этапе тоже очень важен, но, боюсь, я даже не представляю, чем завершится формирование связи и твоя трансформация.
Судорожно сделав несколько быстрых глотков, Алира закашлялась, и сразу вновь рядом оказался зиндаррианец с невозможно завораживающими глазами. Постучал по спине совсем по-земному и обнял, прижав к себе. Почему-то это принесло умиротворение, и, закрыв глаза, Алира смирилась с тем, что пока позволит себе и ему столь близкое общение, если это приносит облегчение телу, похоже, не совсем здоровому. Не лгали те, кто в один голос твердил, что зиндаррианцы молчуны и редко отвечают на вопросы. Но даже пока не получив ответов, она была уверена, что назначенный ей в мужья инопланетянин Дэвид не желает причинить ей вреда. А еще он был привлекательным. Слишком. Подобная реакция на мужчин не была свойственна Алире, уже навсегда отдавшей сердце только одному. Да и ничего, похожего на желание, не видела она в том вихре, что пленил после пробуждения. Значит, и жена не привлекала зиндаррианца в качестве женщины и партнера.
– Как все странно, – прошептала, чувствуя, как тело расслабляется и вновь тянет в сон, даже упустив из внимания то, что зиндаррианец общался с ней на вполне обычном, общем земном языке, не используя переводчик.
– Согласен! – Дэвид обнял крепче и вновь прикоснулся губами к землянке, вдохнув аромат ветра, который уже ощущал на этой маленькой планете, где рождаются столь необычные женщины.

Глава 4

Президентский дворец нависал над пропастью, величественный и прекрасный, как редкий весенний цветок эдель, нежными лепестками обнимающий серую горную породу. Когда-то это было имя, теперь название, данное диковинному растению, ставшему символом возрождения и силы, в честь первой женщины, родившейся на этой планете. Пусть Зиндаррия много сотен лет назад стала родным домом, названная в честь богини, которой поклонялась раса владеющих небывалой силой перемещения в пространстве существ, но каждый из них с надеждой смотрел на небо, веря, что когда-нибудь они найдут тот, из которого были изгнаны.
– Госпожа президент, разрешите? – Светлые волосы, убранные в высокий хвост, прекрасно оттеняли голубые глаза первого советника, которая постучала в кабинет.
– Аллаэ? Не ожидала вас сегодня увидеть на работе. Трудитесь, несмотря на законный выходной? Входите.
Неторопливой, но уверенной походкой женщина под внимательным взглядом президента прошла к столу, за которым обычно проводились совещания.
– Поступило сообщение с лайнера, который был отправлен на Землю. Я решила, вы пожелаете узнать новости незамедлительно. Торговая сделка успешно пролонгирована. Редкоземельный элемент, который мы будем поставлять в прежнем порядке, очень нужен землянам, поэтому они были вынуждены согласиться на новые условия.
– Ожидаемо, но приятно. Вы были правы, когда настаивали на внесении изменений в прежний контракт. Что с другой целью визита на Землю?
Взгляд голубых глаз советника стал ледяным, чего не могли смягчить ни прежний тихий, обволакивающий голос, ни улыбка. Женщина была необыкновенно хороша, обычно пленяя собеседников с первой же минуты, но внутренний холод довольно быстро остужал пыл увлекшихся ею. Конмира, она же президент Зиндаррии, вначале удивлялась данному факту, но, узнав тогда еще претендентку на столь важный пост советника по взаимодействию с землянами, сразу же утвердила именно Аллаэ. Только по-настоящему самовлюбленная женщина, обладающая всем, но ничего не ценящая, могла стать фигурой, которой отводилась одна из ведущих ролей в игре.
– Тоже удачно, – далеким от радости голосом отвечала Аллаэ. – Девушка на борту, процесс пробуждения спящих генов идет опережающими среднюю продолжительность трансформации темпами. Дэвид был вынужден прибегнуть к фантомной телепортации, чтобы стабилизировать состояние землянки, приняв на себя значительную часть болевых и прочих сопровождающих изменение побочных эффектов. Все прошло успешно.
– Он будет хорошим мужем, – удовлетворенно кивнула Конмира. – Знаю, вы не одобряете мое решение, но уже пора оставить его в покое, Аллаэ. Или новый муж так быстро надоел? Всего два года в браке. Вы, безусловно, вольны избрать другого мужчину, который займет пустующее место в сердце, но именно этот занят. Предсказание оракула невозможно отменить. Так что с вашим мужем-землянином? Временные проблемы или полное непонимание?
– В семье все в порядке. Я довольна, благодарю за заботу, госпожа президент. – Алые губы советника скривились в подобии улыбки. – Как жаль, что прежде чем лететь на Землю в тот памятный раз, я не попросила также о личном предсказании. Теперь бы знала, что должна быть счастлива.
– Не язвите, Аллаэ, от этого становится заметен ваш возраст. Когда же улыбаетесь, просто девочка. К тому же стоит подумать о детях, их отец эмпат. Не думаете, что дар мог перейти им по наследству? Тогда они ощущают все то же, что родители. Не пренебрегайте моими советами и вскоре поймете, что я была права, а счастье непременно случится даже в вашей наполненной многими заботами жизни.
– Как и всегда, госпожа президент, – слегка склонив голову, упрямо сжала губы блондинка. – Вы правы, мне стоит идти работать и заниматься подготовкой к родам.
– Не слышите вы меня, очень жаль. Все еще страдаете? Непродуктивно. Я всегда восхищалась вашей стойкостью, Аллаэ. – Президент, женщина среднего роста с чрезмерно хрупким по меркам Зиндаррии телосложением, но с поразительно яркими зелеными глазами, проницательного взгляда которых боялись все, поднялась из-за стола, чтобы пройтись по кабинету. – А также тем, что интересы своего народа вы ставите выше личных. Считаю, что, когда вызвались отправиться на Землю для участия в конференции по биотехнологиям сразу после смерти мужа, это был настоящий подвиг. Нам очень повезло, что развеялись вы самым удачным способом, закрутив роман со столь выдающимся ученым, как Киран Ноул. Такого специалиста земляне нам ни за что не отдали бы даже за огромные деньги и выгоды по контрактам на добычу редких элементов. Теперь он заботливый муж, будущий отец, что само по себе уже великое достижение, а разработки Кирана обещают очередной прорыв в генной инженерии. Надеюсь, вы не разочаруете меня опрометчивыми поступками, которых ранее не допускали, благодаря чему добились столь значительных успехов в карьере.
– Я все понимаю. – Голубые глаза потухли, рядом с губами Аллаэ залегли морщинки, демонстрирующие истинный возраст уже далеко не юной девушки, а взрослой женщины.
– Не сомневаюсь. – Президент вернулась на рабочее место, продолжая говорить деловым тоном, будто не было минуту назад попытки вести доверительную беседу. – Близится зима. Мне кажется, вам пора подумать о том, чтобы перебраться в другое полушарие. Положение обязывает. Сколько осталось до родов?
– Десять недель.
– Полагаю, две недели достаточный срок, чтобы сдать дела и отправиться в теплые края. Внутри вас растет сокровище – девочка. Вы не имеете права рисковать, Аллаэ. К тому же через три недели прибудет лайнер с Земли, не думаю, что будет разумно вам с Дэвидом видеться. Если более у вас, госпожа советник, дел ко мне нет, можете идти отдыхать. Благодарю за службу.
– Слушаюсь, госпожа президент.
Покинув кабинет, Аллаэ не смогла заставить себя отправиться в жилой корпус, где ей было так же одиноко, как и в любом другом месте планеты. Повернув в другую сторону, она оказалась на балконе, который, уже припорошенный колкими снежинками, выходил на горную гряду. И пик Доверия, немым укором напоминающий о той ошибке, которую госпожа советник когда-то совершила, сиял в солнечных лучах, ослепляя до слез. Но ни одна слезинка не скатилась по мраморной щеке Аллаэ, госпожа президент не напрасно выражала восхищение ее внутренней силой.
Подставив горящее после неприятного разговора лицо порывам холодного ветра, женщина поглаживала живот и беседовала со своими еще не рожденными детьми. Она часто поступала подобным образом, обращаясь к близнецам мысленно, чтобы ни одно слово не достигло чуткого слуха ее стражей, тех, которых выделила госпожа президент, поскольку второй муж не мог обеспечить необходимой зиндаррианке защиты. Да, девочки, появляющиеся на свет, считались сокровищем, которое необходимо оберегать, поскольку рождались крайне редко, лишь один из сотни детей был женского пола. Успехи ученых, множественные эксперименты и самые передовые достижения генетиков не могли изменить существующего положения вещей. Впрочем, когда-то зиндаррианцы практически в девяносто процентах случаев не могли иметь потомства вовсе, вынужденные вступать в брак с совместимыми представителями других рас, а теперь почти каждая пара обретает это счастье хотя бы единожды. Впрочем, если связь, соединяющая супругов на ином, не доступном другим расам уровне, формировалась крепкой, шансы на то, что детей в браке родится много, повышались многократно. И зиндаррианки в таких случаях рожали часто. Но что не менялось за все время, которое они скитались по вселенной, – только среди девочек мог появиться оракул, благодаря дару которого их раса еще существовала, получая указания и питаемая верой в лучшее. И потому все беседы завершались единым финалом – напоминанием о необходимости беречь дочь. Аллаэ же неистово любила обоих детей, пусть один и был мальчиком, этих даже больше, чем первенцев, лишь с возрастом прочувствовав, что такое материнство. И работа, и служение Зиндаррии, и все прочее стало восприниматься обычной суетой, а самым важным оказалась именно та жизнь, что двумя крохотными сердцами билась внутри. Сыновья Эдриана росли, почти не видя мать, но теперь Аллаэ пыталась это исправить, каждые каникулы привозя мальчиков в апартаменты, которые были отведены ей во дворце. И всем своим детям она желала счастья, которого не обрела сама. В душе давно поселилось ощущение пустоты, теперь занимаемое ненавистью и желанием отомстить той, кого Аллаэ считала виновной не только в своих несчастьях. А таковыми она теперь считала почти все события в жизни, так или иначе случившиеся под влиянием бывшей землянки, а ныне оракула и президента, которая оказалась слишком расчетливой и сильной для той, что даже не была рождена на Зиндаррии.
«Пусть небеса обрушатся на меня, если я позволю воле оракула коснуться вас. – Щеки зиндаррианки все еще пылали, и уходить ей с балкона не хотелось. – Братья станут вашими защитниками, если меня не будет рядом, но вы, надеюсь, со временем поймете и простите».
– Госпожа нуждается в тепле. – Рядом возник один из обычно безмолвных стражей и, не дождавшись ответа, укрыл женские плечи плащом.
– Благодарю. – Аллаэ даже не взглянула, кто это был, привыкнув к постоянной опеке, и вновь замкнулась в себе, отдавшись воспоминаниям.
Рожденная, чтобы достичь вершины. Дочь двух, владеющих даром и сама наделенная многими способностями, от умения пробуждать симпатию до гипноза. Свой дар Аллаэ никогда не использовала на родной планете, лишь за ее пределами и ради блага Зиндаррии. Добилась многого, но и потеряла тоже. И так ли она была несчастна? Ведь познала всю глубину чувств, вознеслась к самой вершине власти, которая доступна не владеющим даром оракула. Именно об этом она мечтала с детства, и даже, кажется, была любима. Так почему ненавидит ту, что предсказала Дэвиду иную судьбу, чем быть с ней? Первый выбор сделала сама, отдав предпочтение Эдриану, обладающему всем набором качеств, необходимых для того, чтобы стать лучшим из мужей. Дэвид был молод, слишком горяч и всегда стремился улететь с Зиндаррии. Аллаэ думала о будущем и была осторожной. Но уже через год после свадьбы поняла, что удобство не равно счастью, а безрассудство, порой кружащее голову, может привнести в жизнь ту искру, что почти угасла в ее браке. Возможно ли любить двоих? Аллаэ это удавалось, или она так думала. Связь с Эдрианом была крепкой, они понимали друг друга, чувствовали, им было по-настоящему хорошо вместе. Но на этом все, любви не было. А от одного только взгляда Дэвида сердце замирало и щемило в груди от мысли, что нужна ему. Его преданная любовь стала той силой, что питала госпожу советника, тогда еще только поднимающуюся к данной должности по карьерной лестнице. И пусть Дэвид никогда более, кроме единственной встречи на пике Доверия, не прикоснулся к Аллаэ и ни словом не намекнул на то, что творилось в его душе, зиндаррианка купалась в этом чувстве. И громом прозвучало предсказание оракула, сделанное два года назад, навсегда отдававшее его другой женщине. Смерть мужа, бегство на Землю и встреча с Кираном… Они так похожи. Отдавшись иллюзии любви с мужчиной, который лишь внешне напоминал Дэвида, она сама определила свою судьбу. Слишком важным стал этот человек для Зиндаррии, а потому Аллаэ уже не могла отказаться от брака. Киран одержим ею, и его любви должно было хватить на двоих… Но сердце прекрасной зиндаррианки не смогло впустить новое чувство, и теперь в нем расцветала кровавым цветком только ненависть. И желание отомстить будоражило кровь гораздо сильнее горячих объятий супруга.
Резкая боль заставила согнуться, и Аллаэ ощутила, как по ногам стекает жидкость, недвусмысленно намекая на то, что тело не терпит столь сильных эмоций, отторгая их и вместе с этим ускоряя другие процессы.
– Началось! Сообщите мужу!

Мириады звезд кружились, образуя причудливые фигуры. Одно мановение руки создавало галактику, другое отправляло в долгий и наполненный неожиданными встречами путь комету. Удивительный танец, сплетающий в единое целое нити, сотканные из хаоса, и разбавляющий пульсирующие предчувствием жизни миры черными дырами, поглощающими все, что умирало, но вскоре могло вернуться уже иным. Появление планет, таинство зарождения жизни, ее расцвет и угасание… Воодушевление, восторг и неожиданный страх, что все это напрасно – самые странные чувства и впечатления, застывшие на грани сознания, то ли видения, то ли воспоминания…
Внезапно очнувшись от странного сна, Алира услышала рядом размеренное дыхание. Это стало еще одной неожиданностью, удивившей, но, как ни странно, не испугавшей ввиду предшествующих событий. Никогда прежде она не проводила ночь в одной постели с мужчиной, правила академии не позволяли подобного, чтобы курсанты могли всецело посвятить себя обучению. И краткие мгновения, когда они с Илиодором проводили время вместе, случались исключительно в дни отдыха, если не было занятий и других дел, которым требовалось посвятить себя полностью. Как давно это было, будто в другой жизни и с другим человеком! Впрочем, так, наверное, даже лучше, подумалось Алире, меньше боли и сожаления о том, что уже невозможно вернуть. Грусть стерла остатки сна, но мужчина рядом вдруг застонал, заставив беспокоиться о нем. Дэвид был рядом, живой и нуждающийся в помощи. Во всяком случае, Алире показалось именно так. И непонятное, но волнующее ощущение при мысли, что она теперь замужем за этим зиндаррианцем, заставляло задумываться о том, как будут складываться их отношения. С одной стороны, он в таком же положении, как и она, если, конечно, не стал инициатором столь странного распределения землянки. В последнее не верилось, для подобного нужны хоть какие-то основания. Дар у Алиры не такой уж редкий, возраст и внешность, вполне возможно, подходящие, но не особенно выделяющиеся. Сногсшибательной красавицей ее точно нельзя назвать, если, конечно, у жителей загадочной Зиндаррии такой же вкус, как у землян. Да и знакомы они не были, поскольку покидала Алира территорию академии только в сопровождении Илиодора и более ни с кем не общалась после появления пары. Это было так недавно, но уже в прошлой жизни… И потому Дэвид совершенно точно не заслуживал дурного отношения, но с другой стороны – насколько можно быть к нему расположенной, чтобы это не привело к тем последствиям, которые Алира и сама расценила бы как предательство…
Зиндаррианец вновь застонал, привлекая пока оказавшуюся не способной сосредоточиться Алиру к своей персоне. Тусклый свет дежурного освещения, имитирующий ночное время суток, позволял разглядеть лишь очертания, но и так было очевидно, что мужчина лежит, вытянувшись словно струна. И, дотронувшись до холодной руки, что лежала рядом, но не касалась ее, Алира поняла, что Дэвид напряжен сверх нормы. Конечно, физиология зиндаррианцев могла отличаться, но если они с людьми на самом деле схожи, то стоны в данной ситуации уж точно нельзя отнести к хорошему самочувствию.
– Дэвид… С тобой все в порядке? Воды? Лекарства? – Приподнявшись, девушка села на не слишком широкой кровати, на которой пришлось умещаться вдвоем, пока смирившись с подобным неудобством и тем, что теперь все будет не так, как она привыкла.
– Я разбудил тебя? – Прозвучал хриплый голос в темноте, и засиявшие глаза, открывшись, заставили Алиру вспомнить о том, что она не одета.
Натянув тонкое одеяло до подбородка, землянка кивнула, будто точно знала, что мужчина способен разглядеть ее, но после все же ответила, заметив, что синий свет вновь угас.
– Ты стонал. Сначала скажи, что нужно. Тебе станет легче, я надеюсь. А после объяснишь, что, затяни меня черная дыра, происходит! – Последнюю фразу Алира не произнесла шепотом, как предыдущие, а угрожающе прошипела.
– Ничего не надо. Скоро само пройдет. Если можешь, поспи, это самое лучшее в данной ситуации. Ты всегда так эмоциональна?
Объяснять, что испытывает дикую боль, которую забрал себе, Дэвид не собирался, поэтому пришлось умолчать и о том, что она стихает лишь тогда, когда тело землянки касается его.
– Нет. Только тогда, когда ничего не понимаю. Впервые. – Ответ был произнесен уже вполне обычным голосом.
Показалось или зиндаррианец рассмеялся? Или, может, это кашель у него такой?
– Ложись, я буду рассказывать. – Дождавшись, когда, вздохнув и что-то неразборчиво пробурчав, землянка устроится рядом, Дэвид продолжал, найдя в темноте ее руку и бережно сжав в своей. – История слишком долгая, чтобы начинать сначала, поэтому остановлюсь на том, что происходит с нами сейчас. У некоторых землян имеются спящие гены, свойственные представителям той же расы, к которой относятся и зиндаррианцы. Эта часть ДНК в подобном состоянии ни на что не влияет и может не активироваться на протяжении всей жизни, если не предпринять к этому соответствующих мер. Самый действенный способ – ввести в организм уже активный образец. Мы с тобой оказались совместимы по всем параметрам, поэтому именно я стал твоим мужем и стражем. Это означает, что теперь единственный смысл моей жизни – защищать тебя, оберегая от любого негативного воздействия, быть рядом, если возникнет опасность. Не все мужчины Зиндаррии обладают способностью к телепортации, но такие, как я, просто не имеют права не создавать семьи, поскольку считаются самыми лучшими стражами. Мне долго удавалось оставаться свободным, но твое появление это изменило. Я всегда буду рядом, стоит – осознанно или нет – тебе позвать, даже если в какой-то момент волей оракула или судьбы мы окажемся на разных планетах. Правда, последнее вряд ли будет возможно в силу ряда причин.
– Телепортация? Даже у нас в академии сейчас нет таких кинетиков. Слишком редкое явление среди землян. Значит, и у тебя распределение… Ты обязан, и другого смысла в жизни нет. Звучит красиво, но не особенно приятно для здравомыслящего и свободного в проявлении своей воли существа. Это ненормально так воспринимать брак, не находишь? На Земле права и обязанности у супругов одинаковые. А я что должна делать? И что дает активация этих спящих генов? И почему плохо тебе, если кровь переливали мне? Нет, так дело не пойдет!
– Напрасно я думал, что вопросов станет меньше. Сам виноват. Отложим до утра. – Мужчина рядом вновь превратился в статую, лишь временно ожившую, будто Алире и в самом деле приснился их разговор.
– Эй, Дэвид! Мы так не договаривались. И не надо пугать меня оракулом, предсказатели и в моем роду были, знаешь ли. – Девушка уже почуяла азарт первооткрывателя, поэтому отказываться от пытки откровенностью не собиралась, методично формулируя вопросы, без ответов на которые просто невозможно было разобраться. – Давай по порядку. Откуда у землян спящие гены? Что за раса? И как вам вообще стало известно, что они у меня есть? Кто-то сливает персональные данные? Это же противозаконно!
Зиндаррианец молчал, не реагируя на возмущенное сопение поблизости, а рука его становилась все холоднее, и пальцы несколько мгновений спустя полностью разжались. Алира не посмела настаивать, выпалив все вопросы, что роились в голове. И в тот миг, когда физический контакт был прерван, полоснуло острым лезвием чувство, что она не права. Дэвиду на самом деле плохо и становится все хуже.
– Само пройдет?! Сомневаюсь. Дэвид! Отключился… – Вновь поднявшись, Алира заправила тонкую ткань, обернув вокруг себя, чтобы не спадала, и, поджав колени, села. – Ладно, менталист я или где? На зиндаррианском корабле земные инспекторы меня точно не прижмут за нарушение правил использования дара. Покажи мне, синеглазый, что с тобой и как я могу помочь! Продержись немного, пока я буду работать.
Беседуя больше с собой, чтобы унять дрожь, которая вдруг охватила ее от волнения, Алира даже не подумала о том, чтобы позвать на помощь. Почему-то в голове прочно засела мысль, что с происходящим они с зиндаррианцем, ставшим ее мужем, должны справиться без постороннего вмешательства. Если бы не защита, которая блокировала любую возможность постороннего ментального воздействия, она решила бы, что это Дэвид или кто-то другой из высокорослых инопланетян постарался, пока землянка находилась без сознания. Впрочем, возможности зиндаррианцев, умеющих хранить свои тайны лучше других гуманоидов, доподлинно не были известны никому. И кто посеял в ее голове эту мысль, да и другие, которые прежде были ей несвойственны, это вопрос, на который вряд ли в скором времени удастся получить ответ.
Для полноценного сеанса, особенно производимого с объектом воздействия впервые, когда для менталиста еще не было опорных точек, требовался зрительный контакт. Но потерявший сознание зиндаррианец не подавал признаков, что планирует приходить в себя и помогать Алире, поэтому она решила прибегнуть к радикальным мерам. Резко выдохнув, набралась смелости и несколько раз ударила мужчину по щекам. Реакции не последовало, поэтому следующим пунктом плана стал ментальный удар. Болезненно, причем для обоих. Собственное неудобство молодая менталистка перенесла бы спокойно, но не хотелось причинять дискомфорт зиндаррианцу. Впрочем, она в первую очередь рассчитывала на действенность, а неприятные ощущения старалась минимизировать быстротой установления полноценного контакта. К удивлению всегда прекрасно использовавшей подобную технику Алиры и это не помогло. Крепость сдаваться не собиралась, но небольшим бонусом вновь раздался стон мужчины, до этого подозрительно переставшего подавать хоть какие-то сигналы и вообще реагировать на попытки вторжения в его сознание.
– Болит, значит, жив. И это отличная новость. Но холодный как лед, что не очень хорошо. Я, конечно, не мечтала оказаться женой горячего во всех отношениях инопланетянина, но не настолько же… Дэвид!
Склонившись к лицу зиндаррианца, Алира пыталась уловить момент, когда он хоть на секунду откроет глаза, такие яркие, что могли осветить эту комнату не хуже едва рассеивающего мрак дежурного освещения. Выдержала лишь пару минут и, положив ладони на лоб Дэвида, попыталась наладить хоть какой-то контакт, чтобы уловить малейший отклик. Мощная стена, будто отвесная скала, уходила вверх и вниз, не позволяя пробиться к сознанию. Такой защите мог позавидовать любой менталист! Мысленно присвистнув, Алира двинулась вдоль в поисках малейшей трещинки, что неизбежно должна была существовать при такой плотности оборонной оболочки. Несколько слоев возводятся не за один сеанс, а значит, должны быть стыки. Аккуратно, стараясь не повредить ни один участок, поскольку позже подобное воздействие могло отозваться в лучшем случае сильнейшей головной болью, а в худшем проблемами с памятью, она проходила шаг за шагом, постепенно погружаясь в транс. Удивительно, но даже без активных действий со стороны Алиры вскоре защита начала сдаваться. Она стала зыбкой, неохотно, но пропуская внутрь, будто постепенно признавала в охотнице за чужими мыслями право на доступ в эту сокровищницу.
Погружение вышло тяжелым, словно омут затягивал, заставляя чувствовать всю тяжесть состояния зиндаррианца. И выбраться уже не представлялось возможным, каждая попытка лишала сил и эмоционального равновесия, столь необходимого при ментальном контакте. Поэтому Алира выбрала иной путь, нырнув глубже, чтобы полностью раствориться и после всплыть на поверхность, слившись с чужим сознанием, став его неотделимой частичкой, совсем крохотной, но прекрасно сознающей происходящее. Мысли прочитать не удалось, но этого уже и не требовалось. Увиденное поразило, показав пылающие нечеловеческой активностью участки, отвечающие за боль, а еще Алира ощутила искреннее сопереживание и желание помочь. Разве могла землянка теперь просто уйти, не оказав помощь?! Все случилось почти инстинктивно, без мыслей о высоком, вроде необходимости не бросать в беде мужа. Просто землянка не могла иначе и потому разделила страдание зиндаррианца, уменьшив тем самым нагрузку на него.
– Зачем? Ну зачем ты сделала это?!
Пришедший в себя через несколько часов Дэвид увидел, что рядом лежит бледная, словно снег на горных пиках, с искусанными в кровь губами его жена. Прошлой ночью связь окрепла, завершив трансформацию и сделав ее тоже зиндаррианкой, во всяком случае, для Дэвида, привязав до последнего вздоха к этой зеленоглазой и поразительно мягкой в душе девушке. И если бы землянка не вмешалась в процесс, сейчас чувствовала бы себя великолепно. Аккуратно сняв одеяло, Дэвид подхватил бесчувственное тело, чтобы отнести в душевую кабину. Теперь требовалось тепло, много. Оно снимало спазмы намного лучше любого лекарства, унося боль и оставляя после себя обновление. Физический контакт прерывать не хотелось, так и ему становилось легче. И, встав вместе со своей ношей под горячую воду, Дэвид вдруг обнаружил, что смотреть на эту женщину приятно, как и сознавать то, что его жена поступила так, как ни одна зиндаррианка до нее. Забрала боль, которую должен был терпеть мужчина, пожалела…

Глава 5

Этот сон был самым волнующим, волшебным и… ужасно неуместным. Голова слегка кружилась, и податливое, словно полимер для лепки, тело реагировало так, как никогда ранее даже на прикосновения Илиодора. Сквозь туман высвечивались, впечатываясь в сознание и навсегда оставаясь в памяти, яркие картины, образы и ощущения. Боль уходила от жгучих прикосновений упругих струй горячей воды, и внутри разливалось тепло, наполняя желанием жить. Синие глаза вновь сияли, рассеивая этот туман, но взгляд никак не желал фокусироваться надолго даже на них. Смещаясь на подбородок с крохотной, почти незаметной ямочкой, по которой стекали капли, сверкая в полумраке и представляясь звездами, он с трудом возвращался к ярким глазам, чтобы вскоре вновь уйти в туман. Даже во сне понимая, что это всего лишь реакция организма и результат того длительного одиночества, которое мучило последний год, Алира не могла не поддаться искушению вновь ощутить мужские прикосновения. Дыхание перехватывало от скользящих движений рук, что всего лишь не позволяли упасть, но так хотелось больше тепла и неги, которая охватывала, вытесняя прочие мысли и желания, кроме одного. И упрямые мужские губы, близкие, четко очерченные, притягивающие взгляд и не замечающие воды, что тихо струилась по ним, не скованная принципами, в этот момент казались невозможно далекими…
Очнувшись, Алира еще долго пыталась унять сердцебиение, радуясь, что зиндаррианец не может видеть ее лица. На узкой кровати она лежала спиной к Дэвиду, который слегка придерживал ее рукой, фиксируя и всего лишь не позволяя упасть, как и во сне, если вдруг снова станет плохо. Последствия своего спонтанного поступка менталистка помнила: боль, забирающая все ресурсы, а после пустота и это странное во всех смыслах видение. Неожиданно ввиду плохого самочувствия и того, что она не планировала реальных брачных отношений с этим вполне приятным, но чужим мужчиной. В сердце оставалось место лишь для одного, но его не было рядом уже давно и еще дольше не будет…
– Проснулась? – Рука зиндаррианца подала признаки жизни, сместившись с талии к плечу, и Алире показалось, что через мгновение ей на всякий случай проверят на шее пульс.
– А ты вообще не спишь, только сознание теряешь? – Алира непроизвольно поморщилась, услышав истерическую нотку в собственном голосе.
– Не в духе? Болезненные ощущения? Это нормально после того, что пришлось перенести. – Зиндаррианца реакция жены, похоже, совсем не отталкивала. – Зачем ты сделала это?
– Что именно? Согласилась выйти замуж? Нам вообще обязательно спать вдвоем на этой постели?
– Уже нет.
Односложный ответ прозвучал, словно удар двери, наглухо закрывшейся и оставившей за собой едва накануне возникшее доверительное отношение. Именно так показалось Алире, но заставить себя повернуться к Дэвиду и сказать что-нибудь нейтрально-примирительное она не могла. Слишком ярким был сон, который все еще заставлял пылать щеки и сбиваться дыхание. Хорошо, что она укутана в одеяло по самое горло и зиндаррианец не может читать мысли. Хотя…
– Что это было? И откуда у тебя настолько сильная ментальная защита? Ты телепат?
– Формирование связи. Дара читать мысли и внушать их у меня нет. Защита для того, чтобы никто другой не мог проникнуть в сознание. У каждого, кто покидает Зиндаррию, такая. Тебе необходимо поесть.
Односложные ответы были неприятно хлесткими, но звучали по делу, поэтому Алира не могла придраться, хотя недовольство внутри все же шевелилось, частично придавленное остатками совести или тем, что так называлось. Тихое шуршание позади, и вот уже зиндаррианец покинул каюту, заставив вздохнуть одновременно от облегчения и расстройства.
– Мистер очевидность! Никогда не была стервой, но, похоже, замужество действительно меняет. – Горько усмехнувшись, Алира приподняла одеяло, чтобы убедиться в отсутствии белья, которое совершенно точно сама не снимала. – Хорошо, что ничего не помню. Значит, раздел и спать уложил? Да, вроде бы еще до того, как полезла ему в голову. Вечно сначала делаю, а потом думаю! Платье жалко, надеюсь, хотя бы не успели утилизировать как потенциально несущее биологическую опасность. Да уж лучше забыть и не надеяться, чтобы потом не разочаровываться.
Даже совсем небольшое движение напоминало о пережитом. Мышцы болели, словно наутро после первой тренировки, как бывало по возвращении с каникул, забитые и ноющие. Есть на самом деле хотелось, но вначале все же желалось увидеть себя полностью на предмет наличия признаков внешнего воздействия, а после уже одеться, перестав ощущать странное чувство неудобства и стыда. Едва сдерживаясь, чтобы не застонать от боли, Алира с трудом поменяла положение тела и села на кровати, слегка покачнувшись. Голова немного кружилась, но уже через пару минут перестала, позволив ощутить себя почти здоровым человеком. Впрочем, радость длилась недолго; стоило попытаться встать, комната вновь поплыла, отчего к горлу подкатила легкая, но все же тошнота. Пришлось вернуться в исходное положение и дождаться стабилизации в явно сошедшем с ума вестибулярном аппарате. Алира вздохнула несколько раз глубоко, прислушалась к себе и вновь поднялась, усилием воли заставив неприятные ощущения отойти на второй план. Но добраться удалось лишь до кресла, теперь стоявшего несколько дальше, чем накануне. Эти два небольших шага дались с огромным трудом, а вымотали так, будто совершила марш-бросок в горы. Хорошо хоть тошнить перестало. И все же пришлось признать, что дойти до кабины санитарного блока, который находился примерно в пяти метрах, точно не представлялось возможным в обозримом будущем.
– Ощущения, конечно, незабываемые, но как-то иначе я себе представляла первую брачную ночь. И это мы просто ментально познакомились…
Обстановка в каюте, которую пришлось изучать ввиду отсутствия возможности перемещаться, показалась довольно необычной, хотя не особенно отличалась от привычного убранства в туристических шаттлах. В первую очередь удивило даже не это кресло, в котором можно было провести много часов – удобное и мягкое, оно оказалось прекрасно подходящим для фигуры Алиры. Впрочем, ей вспомнилось, что и зиндаррианец им пользовался, явно не испытывая неудобства. Единственным объяснением было то, что это дорогая модель-трансформер, подстраивающаяся под конкретного седока. Если есть не только желание, но и средства, то поводов не позволить себе кресло по цене обычного атмосферного шаттла Алира не видела. Больше удивляла, как ни странно, кровать. Обычно спальное место устраивалось в стеновой нише, являясь ее частью и не угрожая причинить вреда в случае возникновения непредвиденной ситуации. Здесь же стояла на первый взгляд обычная кровать, конечно, закрепленная фиксирующими устройствами, но явно предназначенная для транспортировки. Такие обычно использовались в медицинских блоках, чтобы врачи имели свободный доступ к больному со всех сторон. Однако каюта никак не напоминала привычные палаты, в которых, пусть и редко, но доводилось бывать Алире во время недолгих полетов на Луну. Здесь не было медицинского оборудования, и свет казался вполне естественным, а не тем мертвенно-бледным, который всегда оставлял неприятные ощущения не только в глазах. Да и размер каюты казался гораздо больше обычного, поэтому определиться с тем, придется провести здесь все время полета или положенное время карантина, Алира так и не смогла.
А вскоре вернулся зиндаррианец. Удивительно напоминающий человека суровой профессии со своим развитым телосложением, он принес контейнер, который молча установил на выдвинутый из стены и до этого не замеченный девушкой столик. Внутри оказалась питательная, но легкая еда: горячий мусс с запахом мяса, овощное пюре, судя по зеленовато-бурому цвету, сок из цитрусовых и уже привычная вода в необычной упаковке. К счастью, тошноты уже не было, в отличие от чувства голода.
– А ты? – Ощутив, как сильно хочет на самом деле есть, Алира все же не могла не заметить, что контейнер один. – Не будешь есть здесь или вообще голодаешь?
– Мне показалось, ты хочешь остаться одна. Я позавтракаю у себя. – Ответ прозвучал холодно и вежливо, отчего напрашивался очевидный вывод, что зиндаррианец обиделся.
– Подожди, не уходи, мне нужно кое-что тебе сказать. Личное время и пространство нужно каждому… – Алира вначале принялась объяснять не слишком приятную ситуацию, которую спровоцировала, общепринятыми фразами, но после решила честно признаться: – Я повела себя некрасиво, сорвалась. Мы почти не знакомы, если не считать нескольких часов, которые провели здесь вместе и не в лучшем состоянии. Я вообще не хотела выходить замуж, а тут… Извини, Дэвид. Я злилась на себя, а досталось тебе, это не повторится. Мир? Мне нужна одежда, в таком виде неудобно разговаривать, да и есть тоже. Если честно, я почти постоянно об этом думаю, особенно когда ты рядом. Может, позавтракаем вместе? Поговорим откровенно. Ты тоже, как я поняла, не слишком рад этому браку. Предлагаю сразу обсудить нашу ситуацию и определиться с планами и отношениями. Не возражаешь?
Очевидно, зиндаррианец не имел ничего против, удивившись настолько сильно, что даже не ответил, в очередной раз поразив вспыхнувшим в глубине синих глаз светом, будто сработал какой-то из датчиков, настроенных на общение с плохо изученными представителями других рас. На бесстрастном лице промелькнули совершенно не совместимые, по мнению Алиры, чувства, учитывая ситуацию: недоверие, благодарность и некий восторг. И, поправив темно-русые пряди, которые, слегка завиваясь, упали на лоб, Дэвид, казалось, что-то для себя решил, не говоря этого. Он вновь нажал на что-то в стене, извлекая упакованный набор с форменной одеждой, обувью и гигиеническими принадлежностями. Положил все это на кровать и направился к выходу. Уже переступив через порог, зиндаррианец вдруг повернулся к уже не надеявшейся что-то услышать землянке и ответил:
– Я вернусь через десять минут. Мне будет приятно разделить с тобой пищу.
– Отлично, – хмуро заметила Алира, обратившись к уже тихо занявшей свое место двери. – Со мной или с ним что-то не так? Впрочем, это зависит от того, с чьей точки зрения смотреть.
Учитывая опыт, она медленно переместилась на кровать, чтобы извлечь одежду и прочее из герметичной упаковки. В первую очередь облачилась в белье, почти физически почувствовав облегчение оттого, что уже не совсем обнажена. Облегающий комбинезон графитового оттенка тоже оказался вполне удобным, а мягкие ботинки были нужного размера. И необычный гребень, казалось, сделанный из дерева, который лежал в числе прочих вещей, необходимых женщине, было жаль использовать по прямому назначению. Широкие зубья хищно изгибались, как образцы древнего оружия, а витиеватый рисунок напоминал узор, который Алира лишь однажды видела в террариуме на шкуре одной из самых ядовитых змей планеты, к сожалению, давно вымершей и искусственно восстановленной по генетически пригодным останкам. Теперь такие экземпляры имелись только в биопарке. Это воспоминание всколыхнуло и другое, заставив мысли вернуться сюда – на инопланетный корабль, на борту которого, по заявлению новоиспеченного мужа, «пробуждались спящие гены» Алиры. И, расчесывая необычайно красивым гребнем волосы, она уже без удивления приняла тот факт, что они выглядят свежевымытыми и кем-то заботливо приведенными в порядок ранее. Вот только думать о том, что заставляющий злиться на себя сон может оказаться вовсе не плодом воображения, а настоящим воспоминанием, совершенно не хотелось.
Времени до возвращения Дэвида оставалось не так уж много, поэтому, довольно быстро приведя себя в порядок, Алира вновь переместилась в кресло, чтобы не демонстрировать собственную слабость. Чего она точно не могла терпеть в отношении себя, так это жалости. Еще тогда, когда потеряла маму и была помещена в интернат для сирот, поняла, что за этим проявлением отношения окружающих скрываются только самые худшие новости. И пусть давно выросла и понимала, что некоторые люди способны вполне искренне сопереживать, также знала: большинство проявляют сочувствие лишь внешне, внутри оставаясь безучастными. И это в лучшем случае. Притворство Алира презирала даже больше, чем откровенную вражду, поэтому решила рассказать мужу всю правду, чем бы это ни обернулось.
Дэвид вернулся с дополнительным контейнером и поставил его рядом с тем, который ранее открыл перед Алирой. Из очередной ниши молча достал раздвижной стул-кресло, на котором устроился напротив, и под удивленным взглядом землянки забрал себе ту порцию еды, которая успела несколько остыть.
– После приема пищи станет легче. Слабость, верно?
Кивнув, Алира открыла контейнер с тем же набором продуктов и попробовала оказавшееся восхитительно нежным и вкусным мясное суфле.
– Ваш повар знает толк в своем деле. Обычно подобная диетическая пища не обладает ярко выраженным вкусом.
– Все нейтральное не по тебе? – В уголках синих глаз возникли небольшие морщинки, выдающие улыбку, так и не появившуюся на губах зиндаррианца. – Лучшие повара именно мужчины.
– О, совершенно то же самое утверждают и земляне-мужчины, – улыбнулась Алира. – Впрочем, готовят в большинстве случаев не они, а роботы, если речь идет о персональных заказах, или вообще автоматизированные линии, как у нас в академии. Правда, специалист-повар активирует нужные программы и всегда контролирует не только процесс, но и результат. Очень нравится нашим курсантам подрабатывать именно поварами, но есть и минус – прибавка в весе, потому что дегустировать приходится слишком много блюд на протяжении всего дня. Люди давно не любят тратить время на то, чтобы лично готовить себе еду. Поэтому не могу ни согласиться, ни опровергнуть твои слова. На Зиндаррии дело обстоит так же?
– Ни в коем случае. Вместе с пищей мы поглощаем энергию, которую она несет. В руках живого существа еда обогащается ею, в механических – умирает. Надеюсь, тебе понравится, как я готовлю, хотя уже давно не практиковался. На корабле у меня другая работа, – казалось, с каждым произнесенным словом и съеденной ложкой «живой еды» Дэвид и сам оживает, расслабляясь.
– Какая? – Невольно залюбовавшись процессом преображения маски холодно-отстраненного лица в отражающее эмоции лучше любых слов, Алира даже есть перестала.
– Штурман. Но это было до женитьбы. Теперь моя задача – обеспечивать твою безопасность. Предполагалось, что процесс трансформации и формирования связи будет более длительным, поэтому вместо меня всю работу бортовых систем позиционирования и прокладки маршрута контролирует напарник. Не будешь возражать, если я сменю его ненадолго, пока ты будешь отдыхать?
Едва сделав глоток воды, Алира поперхнулась, закашлявшись, не поверив своим ушам. Впрочем, в голосе и взгляде зиндаррианца не чувствовалось ни намека на шутку.
– Ты серьезно? Мне казалось, что это я пленница или что-то вроде этого. Разве требование карантина не распространяется и на тебя? Мы довольно тесно контактировали.
Отложив прибор, Дэвид внимательно посмотрел на Алиру и произнес бесстрастным голосом, словно затронутая тема вновь лишила его эмоций:
– В изоляции нет необходимости. Ты абсолютно здорова. Но отсутствие аппетита начинает меня беспокоить. Ты совершенно свободна здесь и на Зиндаррии. Можешь перемещаться везде в пределах корабля, а после и на планете, без дополнительных разрешений, если дело не касается особо охраняемых зон и территорий. Впрочем, вначале я предпочел бы лично представить тебя экипажу.
– Как скажешь, – пожала землянка плечами. – Знаешь, Дэвид, что меня беспокоит? Между нами чувствуется напряжение. И возникает оно из-за недоговоренностей и того, что я, а возможно, и ты, чего-то не знаем. Ты очень торопишься помочь напарнику или у нас есть время поговорить, как и собирались? И да, ты тоже свободен здесь и на Зиндаррии. Надо всю фразу целиком произносить? Это какой-то ритуал?
– Нет. Требуется уточнение? Я не могу распоряжаться собой так, как это имеешь право делать ты. Понимаю, жизненный уклад на Зиндаррии отличается от принятого на Земле, поэтому объясню: это тоже моя обязанность. Брак, если сформировалась связь, в основе которой лежат энергетические процессы, спровоцированные пробуждением генов, имеющихся лишь у редких представителей гуманоидных рас, не может быть расторгнут. Мы с тобой теперь связаны до смерти одного из нас. Но ты говорила, что не имела желания выходить замуж? Никто и никогда не смеет принудить женщину к тому, чего она не желает. Теперь ты зиндаррианка и находишься под защитой нашего законодательства. Можешь, если хочешь, жить в отдельном помещении, я буду рядом, но никоим образом не стану посягать на твое личное пространство. Ты о нем уже упоминала, когда проснулась, я услышал. Насилие в любом виде – физическое, моральное, ментальное – под запретом. Нарушение этого закона, как и измена мужа, карается смертью на Зиндаррии.
– Сурово. Значит, принуждать к исполнению брачных обязанностей меня не будут, но могут казнить, если вдруг полюблю другого? – Алира всерьез задумалась, стоит ли рассказывать о месте, которое занимает в ее жизни Илиодор.
– Это касается только мужа. Пока сложно сосредоточиться?
– Ты думаешь, что я еще не в себе? – обиженно фыркнув, Алира все же постаралась понять реакцию Дэвида. – Причина в другом. Я привыкла, что права и обязанности не дифференцируются в зависимости от гендерной принадлежности. Если измену мужа закон определяет как измену, то и измену жены в моем понимании тоже. У вас, как я теперь начинаю понимать, не все устроено так же. Но казнить… Как ты на такое согласился? Всю жизнь посвятить одной женщине, которую даже не знал до брака и которой, возможно, совсем не нужен?
– Мужчины рождены для того, чтобы оберегать и защищать, с этой мыслью мы растем, постигаем науку жизни и воспитываем детей. А равенство… Оно такое же призрачное, как и свобода выбора. Разве ты не согласилась на этот брак, даже не зная меня? Как же пресловутые земные законы? Я не раб, а защитник. Это мой осознанный выбор. Воля оракула коснулась меня, но теперь я знаю, что она не ошиблась, указав на тебя.
Спокойный тон Дэвида не мог обмануть Алиру. В его голосе не чувствовалось вызова или приглашения к спору, слышалась лишь некая обреченность и грусть, которая не могла укрыться от выпускницы Академии кинеза, давно привыкшей видеть больше, чем демонстрируют внешние проявления и тем более слова. Ментальная защита всех, не только обучающихся, но и работающих в академии, не позволяла чувствовать, поэтому приходилось ориентироваться иначе.
– Ты в чем-то прав. Выбор без выбора… У тебя все почти так же, как у меня. И я не могла поступить по-другому, хотя формально имела право отказаться. Значит, еще и брак нельзя расторгнуть… Вообще прекрасно! Если честно, надеялась, что отработаю практику как обычный контракт и буду хотя бы относительно свободна. Мы могли бы жить и работать на одной из исследовательских станций, пусть и считались бы семьей, но этот варварский закон… У меня есть дело, которое я не могу просто оставить, забыв о нем. И я надеялась на твою помощь, Дэвид. Не потому, что ты обязан или что-то мне должен, этого я вообще не понимаю, а просто… Даже не знаю, как сказать… Хотелось, чтобы мы стали друзьями. А с учетом того, что происходит на Зиндаррии, это тебя нужно защищать от местных законов. Понятно, почему твоя планета настолько закрыта. Межгалактический суд никогда не признал бы законным подобное обращение с мужчинами. Казнь! Это вообще негуманная форма наказания, на нее уже двести лет как наложен мораторий в коалиции гуманоидных планет. Зиндаррия нарушает межгалактическую конвенцию об охране жизни, применяя ее.
– Это внутреннее дело Зиндаррии, – коротко заметил Дэвид, окончательно надев на лицо маску безразличия. Но, заметив, как расстроена жена, решил объяснить подробнее и придвинул свой стул почти вплотную к креслу Алиры. – Это даже не законы, которые утверждаются правительством, тут иное… Традиции, память предков, что передали нам свой опыт сквозь столетия, когда они были вынуждены скитаться между планетами. И потому ни одно из правил, которых мы придерживаемся, не возникло по чьей-то прихоти, а стало результатом ошибок и трудных решений. Слишком мало рождается женщин, способных сохранить и передать силу, которой более не владеет никто во вселенной, мы просто не имеем права не беречь вас. И хотим делать счастливыми, лишая другого той самой свободы, ради которой ищем давшую нам жизнь планету. Такова жертва, которую приносят мужчины Зиндаррии, но разве она слишком велика? Мы дарим вам верность и безграничную любовь, даже если не можем получить того же взамен. Впрочем, примерно двести лет столь жестокая мера наказания ни к одному зиндаррианцу не применялась. Никто не попадался на подобном безрассудстве. Другие преступления караются иначе, хотя и не могу сказать, что более гуманно. Иногда оставить жизнь это тоже своего рода наказание.
– Утешил, ничего не скажешь! Правда, я ничего не поняла, но не уверена, что хочу узнать детали именно сейчас. – Вздохнув, Алира несколько отстранилась, чувствуя определенное неудобство от близости мужчины, которому планировала сообщить, что любит другого. – И что, ты никогда не любил и думаешь, что с тобой такого просто не может случиться? Или дисциплина заставит испытывать некое подобие чувства ко мне, навязанной тебе жене?
Вновь синие глаза вспыхнули, показывая, как на самом деле можно безошибочно считывать эмоции зиндаррианца. Вернув стул на прежнее место, Дэвид признался:
– Любил. Был уверен, что люблю. Слепо, преданно, не требуя, но желая взаимности. Мне казалось, что она была, эта любовь… Что-то изменилось во мне. Наверное, так работает связь. Я хочу ответить тебе искренне, но сам не могу понять, что испытываю к той женщине теперь. И все же никогда я более не прикоснусь ни к одной, кроме тебя. И дело даже не в законе, я сам не хочу этого. Наверное, существует нечто большее, чем физическая близость. Мне кажется, что друзьями мы с тобой точно можем стать. Я бы не хотел больше возвращаться к этой теме. Какая помощь тебе нужна? Обещаю, что сделаю все возможное.
– Получается, я буду использовать тебя так же, как и ваши женщины. Еще не видела их, но почему-то уже не хочется общаться с этими эгоистичными дамочками, которые даже не пытаются изменить положение мужчин к лучшему. Понятно, их все устраивает. Дэвид, я не хочу, чтобы у нас сложилась такая модель отношений. Пусть я не могу стать тебе полноценной женой, но достаточно близкими мы уже стали. Ты же раздевал меня? – Натянуто улыбнувшись, Алира попыталась хоть как-то сгладить плохие новости, которые собиралась сообщить. Ей было искренне жаль, что все так сложилось, но изменить что-то, как выяснилось, уже вряд ли получится.
Неопределенно передернув плечами, будто хотел что-то добавить, Дэвид просто кивнул. Потом обратил внимание на еду, которой в порции Алиры почти не убавилось.
– Надо все-таки поесть. Ты расскажешь сейчас или пока не готова? Нам предстоит многое объяснить друг другу, но и путь неблизкий, времени должно хватить. Я помню, у тебя еще было много вопросов ко мне.
– Да, это так, но с вопросами точно можно потерпеть. – Покаянно вздохнув и взяв вилку, Алира не могла вновь не восхититься выдержкой зиндаррианца. – По поводу же остального… Лучше рассказать все сразу, чем после объяснять причины тех или иных поступков. Я тоже любила, Дэвид. Конечно, по вашим законам женщине предоставлено право быть с другим, но… Это искушение, с которым, возможно, и я не смогла бы справиться. Но существуют и другие, не менее строгие законы, относящиеся к кинетикам. Тот человек должен был стать моим мужем, мы были официально зарегистрированной парой. Илиодор пропал, но признан на Земле погибшим, поэтому мне пришлось согласиться на брак по распределению. Я должна найти Илиодора, спасти, если он оказался захвачен пиратами. Вместе нам все равно не быть, он будет обязан найти другую женщину, чтобы получить право работать и вообще жить так, как хочет. Я готова к этому. И это моя жертва. Как видишь, общего у нас несколько больше, чем можно было предположить. Взаимопонимание и уважение, это вполне твердая основа для брака, пусть даже такого странного, как наш, не находишь?

Глава 6

Первый день замужества, как и первый день полета, оказался богатым событиями. Знакомство состоялось, прозвучали первые откровения, и на душе, как ни странно, стало легче. Алире не хотелось бы начинать общение с тем, кто так или иначе, но стал ее мужем, с обмана. Да и положение Дэвида казалось ей незавидным, пусть пока она и не совсем разобралась в тонкостях законодательства Зиндаррии. К тому же в итоге Алира получила не только уверения в том, что муж всецело поддержит ее в миссии спасения бывшего жениха, но и постарается устроить встречу с оракулом сразу по прибытии на планету. Эту таинственную зиндаррианку Алира очень хотела видеть, поскольку связь между весьма тщательным подбором невесты Дэвиду и исчезновением Илиодора ей казалась очевидной. Предсказание – это одно, подобным даром обладали, как когда-то рассказывала мама, несколько поколений их семьи, но столь странное удачное стечение обстоятельств, благодаря которым землянка оказалась на корабле зиндарриацев, совсем другое.
Самочувствие довольно быстро вернулось к нормальному, особенно учитывая не слишком приятные и явно способные иметь последствия болевые ощущения, которые пришлось испытать. Зиндаррианец, ни в малейшей степени не уступая в профессионализме медицинской сестре Клее, что осталась в академии и прошлом, снял жизненные показатели Алиры, ввел стимулятор, который должен был убрать слабость, и даже взял кровь для исследований.
– У вас все каюты так прекрасно оборудованы или специально для инопланетных жен подготовлены особенные?
– Стандартная медицинская каюта. Не отличающаяся от обычной обстановка, может, и в меньшей мере способствует нормализации эмоционального состояния, чем препараты, но точно не несет риска возникновения непосредственных и отсроченных побочных эффектов. Мы предпочитаем добиваться положительных результатов, не подвергая организм стрессу. И даже раненый не воспринимает себя больным, если ничто вокруг не напоминает об этом. Тебе уже лучше, и я предложил бы перебраться в мою каюту, ее я совершенно определенно оборудовал дополнительно, учитывая твои нужды, вот только спальное место там одно. Более свободных кают нет, экипаж укомплектован полностью, а пассажиров мы обычно не берем.
– Меня и здесь все устраивает, спасибо. Не вижу смысла менять каюту и доставлять тебе тем самым неудобства. Уже уходишь? Работа? – Поняв, что затронула щекотливую тему, Алира сразу же сменила ее. И, не отрывая взгляда от мужской фигуры, не уставала поражаться тому, насколько плавно и одновременно быстро перемещается зиндаррианец, убирая в соответствующие ниши стул, столик и остатки еды, подлежащие переработке. Сравнение напрашивалось само, будто это мягкие лапы хищника из семейства кошачьих касались пола, а не ноги гуманоидного существа, слишком крупного для подобной завораживающе опасной грации.
– Да, пора сменить напарника. Если что-то понадобится, назови мое имя и позови.
– Так работает наша связь? – Брови Алиры взлетели вверх.
– Конечно. Громкая, – улыбнулся совсем по-мальчишески Дэвид. – Я настроил ее на твой голос и мое имя. Позовешь – я услышу через динамик, где бы ни находился, в каюте или командной рубке. Ничего личного не говори, поскольку рядом может кто-то находиться. А та связь, которую ты имела в виду, не нуждается в подобных сложностях. Когда тебе потребуется помощь, я сам почувствую, но это касается критических ситуаций.
– А можно мне с тобой? Заняться все равно нечем, а так хотя бы осмотрюсь. Интересно же.
– Если только в порядке развлечения… – Дэвиду не хотелось оставлять жену одну, но пока он не определился с тем, почему ощущает все нарастающую тревогу и желание немедленно вернуться, даже покидая ее ненадолго, поэтому просто смирился с тем, что в ближайшие дни постарается изучить эту аномалию. – Официальное представление я запланировал на завтра, но так даже лучше. Идем, конечно.
Было непривычно ощущать себя в новом статусе, но то, что Дэвид не отпускал ее руку, будто боялся потерять, оказалось даже приятным. Чувствовать неподдельную заботу, которой была лишена еще в детстве, внимание, когда взгляд синих глаз останавливался на ее лице во время разговора, – все это было новым опытом для Алиры, удивительным и заставляющим улыбаться без видимой причины. И всегда внимательная курсантка вдруг оказалась несколько более рассеянной, чем позволяла новая обстановка и длинные объяснения зиндаррианца, из которых Алира поняла едва ли половину. Но в целом устройство межгалактического лайнера не особенно отличалось от межпланетных шаттлов, а детали были не так уж интересны. И когда пара, рассмеявшись над очередной шуткой Дэвида, вошла в рубку, в которой находились два зиндаррианца, оба обернулись, а после встали и поклонились, будто приветствовали высокопоставленную особу.
Имен Алира не запомнила, они оказались слишком сложными и совсем не похожими на земные, в отличие от имени ее мужа. Или это просто память отказывалась воспринимать слишком много новой информации да еще после воздействия непонятной трансформации и стимуляторов. Землянка в восхищении замерла перед открывающимся видом, мгновенно завладевшим ее вниманием. В каютах для пассажиров обычно не было иллюминаторов, шаттлы экономкласса представляли собой лишь относительно комфортное средство перемещения, но, что считалось более важным в космических путешествиях, почти абсолютно безопасное. Здесь же панорама в сто восемьдесят градусов позволяла ощущать себя почти в открытом космосе. Командная рубка выдавалась вперед, огромным глазом хищной рыбы осматривая светящиеся вдалеке галактики и другие звездные системы.
– Что это? – заметив объект, который явно выделялся, приближаясь и отчетливо подавая световые сигналы, Алира задала вопрос, лишь после заметив, что отвлекла зиндаррианцев от разговора.
– Уже второй случай! Никакого контакта! – Командир, даже более высокий, чем Дэвид, темноволосый мужчина с легкой сединой в волосах, с такой силой сжал кулаки, что в повисшей тишине раздался хруст, как показалось Алире.
– Они подают сигнал о помощи! – Напарник Дэвида с надеждой бросил взгляд на командира, но тот лишь повторил приказ:
– Никакого контакта с изгнанниками! При попытке стыковки я буду вынужден применить оружие на поражение. Надеюсь, до этого не дойдет. Что же вы делаете, ребята? Уходите, пока не поздно…
Кто такие эти изгнанники, Алира не понимала, но в целом ситуация была ясна. С теми, кто пытался выйти на контакт с зиндаррианцами, те очевидно общаться не хотели, а потому вполне могли пригодиться ее навыки. Не напрасно же в академии она проходила многочисленные виртуальные тренировки для отработки навыков дистанционного воздействия в космосе на любые формы разумной жизни.
– Я могу скрыть корабль! Правда, для этого мне придется использовать свой дар менталиста.
– Каким образом? – Вопрос задал командир, деактивировав движением руки пульсирующий красный сигнал, который появился на виртуальной панели на мгновение раньше возгласа Алиры.
Казалось, все трое мужчин забыли о корабле, подающем сигнал бедствия, сосредоточившись на общении с землянкой, которая в свою очередь в один миг утратила уверенность, вновь почувствовав себя на экзамене. Только теперь речь шла о реальных живых существах, и в случае провала не Алира получит плохую оценку, а пострадают те, кому и без того требуется помощь.
– Создам ментальный щит, который будет визуально скрывать лайнер. Для этого мне не нужен контакт с той стороной, их сознание само сработает против собственных органов зрения, столкнувшись с моим щитом.
– А для приборов лайнер останется видимым? – серьезно отнесся к заявлению юной девушки, по-настоящему поразив тем самым Алиру, умудренный годами командир зиндаррианского корабля.
– Только на время, которое потребуется, чтобы мы могли уйти с данной траектории движения. В дальнейшем им придется очень точно навести сканеры, чтобы, отразившись, пришел ответ о том, где лайнер находится на самом деле.
– Надеюсь, удача улыбнется им в чем-нибудь ином, нас же изгнанники потеряют. – Казалось, капитан облегченно вздохнул. – Как быстро сможете это сделать? И на какой период времени хотя бы примерно? Данные параметры важны в работе менталиста, или можете переориентироваться в процессе?
– Лучше, конечно, заранее все рассчитать, – уже включаясь в рабочий режим, ответила Алира. – Мне потребуется две-три минуты для создания, удерживать смогу не дольше пятнадцати. Этого хватит?
– Вполне. Что ж, это, пожалуй, самое лучшее в данной ситуации. Приступайте, госпожа Нииро. Дэвид, помогите супруге.
Заняв место в подвинутом мужем удобном кресле, высокая вогнутая спинка которого поддерживала спину и в то же время прятала от взглядов зиндаррианцев, Алира закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. И почти сразу ощутила, как щекочет щеку чужое дыхание, а после шепотом прозвучало:
– Можешь попробовать узнать, что у них случилось? Только тихо.
Кивнув Дэвиду и не открывая глаз, Алира привычно выровняла дыхание. Ей понравилось то, что сделал муж. Она и сама планировала поступить так же, если, конечно, у неизвестных изгнанников не стоит настолько же сильная защита, как у Дэвида, но сама его просьба говорила о многом. Бросать терпящих бедствие в космосе это, конечно, не преступление, если корабль не идентифицирован как союзнический, но точно подлость. Впрочем, подобными уловками пользовались и пираты, поэтому капитана можно было понять, ведь ему могло быть известно много больше, нежели никогда не покидавшей Солнечную систему Алире, уж точно не понимающей, кто на самом деле скрывается под словом «изгнанники». Может, это и преступники, но вряд ли можно жить спокойно, если сомневаешься и просто отстранился, оставив в беде нуждающихся, даже не попытавшись помочь.
Щит, возникнув крохотной точкой, видимой только создательнице, мгновенно развернулся, стирая очертания огромного лайнера. И, оставив лишь часть сознания контролировать его, землянка попыталась нащупать следы чужого, запомнив направление. Это оказалось даже легче, чем на тренировках, в космосе почти не ощущалось помех, а голоса зиндаррианцев, обсуждающих координаты и смену курса, стали фоном, не отвлекающим от главной задачи. И, к удивлению Алиры, ответ она получила почти сразу. Менталиста обмануть невозможно, во всяком случае, так считали преподаватели Академии кинеза. Поэтому не приходилось сомневаться в том, что на корабле, от которого столь удивительным образом убегали воинственные зиндаррианцы, на самом деле большие проблемы. И едва уловив суть, Алира позвала Дэвида, чтобы прошептать то, о чем просили зиндаррианцы на другом корабле. В том, что помощь нужна именно соплеменникам мужа, она была уверена ровно так же, как в собственном имени.
Минуты текли медленно, наваливаясь усталостью, щит становилось все труднее держать, и соленые капли пота уже достигли губ, раздражая и заставляя терять концентрацию. Но рядом никого не было, за спиной шел горячий спор, результата которого Алира так и не узнала, провалившись в темноту беспамятства. Оно иногда отпускало, слегка ослабляя тяжелые объятия, и тогда сквозь ресницы словно в тумане вновь виделся взволнованный синий взгляд и спокойствие накрывало уютным одеялом, когда теплые губы касались щеки или лба… Алире стали нравиться ее сны.
Дэвид был зол. Всегда прекрасно владеющий собой, привыкший скрывать чувства, теперь он не мог сдержаться. И командир заметил, что это, должно быть, результат неполного восстановления после формирования брачной связи с землянкой. И лишь потому согласился поступить в соответствии со здравым смыслом, на чем настаивал Дэвид, посчитав, что это не может считаться полноценным контактом и не должно иметь негативных последствий. Они все-таки отправили капсулу с необходимыми медикаментами и запчастями, которые требовались бывшим братьям, навсегда изгнанным с Зиндаррии только за то, что результатом их любви стало рождение детей. Молодые, горячие, влюбленные и свободные… Он сам когда-то был таким, и только дружба воспрепятствовала ему стать любовником Аллаэ. Этим ребятам повезло больше. Кого-то могли пощадить в порядке исключения, если бы родилась девочка, но вне брака всегда появлялись на свет лишь мальчики. Так работала связь, которая была спасением и в то же время наказанием зиндаррианцев. На месте любого из тех, кто страдал от болезни на вынужденном бесконечно странствовать корабле с выходящей из строя кислородной установкой, мог быть и Дэвид или его друг, если бы не выиграл тот отбор Аллаэ, кто знает… И то, что пришлось использовать дар менталиста, лишь меньшее из зол, если помогло спасти жизни. В то же время зиндаррианец был рад и горд тем фактом, что его жена не отмахнулась, напротив, рискнула, вступив в ментальный контакт с неизвестными ей существами, чтобы помочь. И пусть она не знала, что это именно те, кого закон Зиндаррии считал истинными преступниками, ведь они посмели любить замужних женщин и стали в результате отцами. Но в душе Дэвида вначале поселилась, а после окрепла уверенность в том, что даже получив эту информацию, землянка не отказалась бы от этой идеи, чтобы в результате содействовать оказанию помощи.
Едва очнувшись, Алира ощутила, что Дэвид рядом. Тепло руки, которая согревала ее ладонь, обнимая и укрывая от беспощадности поставивших себя выше законов гуманности существ, уже стало привычным. И едва ее ресницы дрогнули, сразу послышался голос, полный беззаботного веселья, будто абсолютно все плохое для всех без исключения уже осталось позади.
– Проснулась? Все земные женщины так часто проводят время без сознания? Это развлечение или способ привлечь внимание мужа?
– Удалось что-нибудь сделать? – открыв глаза, Алира сразу задала единственный вопрос, который на самом деле считала важным, пошутить она сможет и после.
– Все необходимое они получили.
– Это не может не радовать. Но надолго ли им хватит? Корабль постоянно требует ремонта, особенно в долгих перелетах, да и питание, вода, топливо, наконец… Кто такие изгнанники, это же зиндаррианцы?
– Уже не жители Зиндаррии, поэтому чужие нам. Мужчины, преступившие закон, предавшие доверие и потому лишенные благоволения оракула. Предвосхищая твой вопрос: с ними никто не станет вступать в контакт. И любые попытки оспорить осуждение законом Зиндаррии будут восприниматься лишь нелепыми оправданиями. Им никто не поверит, даже если удастся добиться того, чтобы выслушали представители межгалактического суда. У приговоренных к смерти через изгнание нет такого права. Это касается и других планет, правда, не слышал о подобном наказании для землян.
– По мне так уж лучше мгновенная смерть, чем медленное угасание в ожидании неизбежного конца. Значит, говоря официальным языком, они преступники. Тогда вопрос о том, почему не попросят убежища на одной из планет союзников, отпадает. Никто не станет ссориться с Зиндаррией, нарушая договоренности. Но разве нет других планет, пригодных для жизни?
Веселье покинуло синие глаза еще после первого вопроса, а теперь на лбу залегли несколько морщин, делая лицо Дэвида не только старше, но и отчего-то более близким, будто Алира знала его и видела много лет, успев изучить и если не полюбить, то привыкнуть. Землянка вздохнула и, чтобы скрыть свое смятение, попросила воды, которую незамедлительно получила.
– Звездная система, которую земляне именуют Андромеда, состоит на самом деле из нескольких галактик, и почти все пригодные для жизни планеты уже находятся под контролем нашего правительства. Некоторые изгнанники предпочитают держаться поблизости, чтобы в крайнем случае все-таки иметь возможность вернуться, если вдруг оракул смягчится. Да и медицинские станции почти все находятся там, поэтому помощь получить много проще. В крайне тяжелых ситуациях отправить медикаменты и оборудование оттуда могут, поскольку ограничения по контактам на благотворительные организации, обеспечивающие их деятельность, не распространяются, хотя подобное и не поощряется. Другие, как те, которых мы встретили, более не верят в чудеса, поэтому пытаются найти новым дом, но, очевидно, пока не преуспели.
– Грустно. И страшно, если представить себя на их месте. Что такого надо совершить, чтобы тебя изгнали с родной планеты, фактически лишив права на жизнь?
– Не стоит сейчас говорить об этом, темные страницы есть в истории любого народа. Когда-нибудь ты будешь готова и к этому, но пока совсем ничего не знаешь и не сможешь понять зиндаррианцев. Да и твое эмоциональное состояние после ментального контакта, как мне показалось, еще далеко не спокойное. Как общее самочувствие? Восстановилась после сеанса?
– Могло быть и лучше, но и хуже тоже. Нормально. – Допив воду, Алира вдруг обнаружила, что они находятся в ее каюте и уж точно не в капитанской рубке. – Такими темпами я долго не смогу понять вас, слишком мало информации ты выдаешь. Это твоя каюта?
– Да, – кивнув несколько виновато, но это Алире могло лишь показаться, как она рассудила ввиду вернувшейся маски бесстрастия на суровом лице зиндаррианского мужчины, Дэвид пояснил: – Мне надо было уладить некоторые вопросы, а эта каюта расположена ближе к командной рубке. Не хотел, чтобы ты находилась далеко.
– Да я не против, мера вынужденная, это понятно. – Землянка пожала плечами, эта привычка Дэвиду начинала нравиться. Окружающие его женщины всегда были уверены в своих словах и поступках, возражений не терпели, поэтому и вели себя иначе, не допуская никакой неопределенности даже в жестах и тому подобном. – Вспомнила, что мне показалось странным. Ведь в крейсерском режиме движения мы не смогли бы состыковаться ни с одним кораблем при всем желании другой стороны. Почему командир так напрягся?
– Условия безопасности полетов в обитаемых галактиках, – терпеливо принялся объяснять очевидное для него, но, похоже, не для выпускников Академии кинеза, которые не могли стать действующими пилотами, Дэвид. – Пока мы не покинули Млечный Путь, не имеем права переходить в стандартный межгалактический режим. Он потому так и называется, что используется в относительно спокойных в плане движения территориях за пределами обитаемых звездных систем. К лайнеру возможно пристыковаться в автоматическом режиме практически любому космическому аппарату. Система стыковки самостоятельно инициирует и регулирует процесс, когда расстояние позволяет, после соответствующей команды капитана или при отсутствии руководящих указаний определенное время, разумеется. Но чего точно нельзя сделать, так это проникнуть внутрь корабля из шлюза без прямого разрешения командира. Это правило установлено для того, чтобы при любом повреждении, болезни или даже гибели экипажа шаттл или корабль смог произвести стыковку, но при этом опасность не будет угрожать тем, кто находится внутри лайнера. Отдельный шлюз может быть изолирован сколь угодно долго и даже отстрелен в случае крайней необходимости, так сконструированы все космические аппараты.
– Логично и понятно. Больше по данному пункту вопросов не имею. Проводишь в мою каюту? – Настроение никак не желало возвращаться в норму, впрочем, Алира не могла не заметить, что и Дэвид не выглядит особенно радостным, хотя явно желал развеселить, судя по тому, как пытался шутить при ее пробуждении. – Я слышала, что зиндаррианцы не особенно жалуют менталистов. У тебя проблем не будет из-за такой жены и того, что я уже начала использовать дар на вашем корабле?
– Наше сознание, мысли, мечты, если хочешь, это единственное, что принадлежит только нам. Не Зиндаррии, не оракулу, не женщине, которая избрала в супруги, а лично каждому мужчине. Тебя не обманули. Не жди любви и восхищения от окружающих, поскольку все будут знать о твоем даре, слишком мало женщин среди нас и о каждой известно почти все. Но положенного законом уважения ты никогда не лишишься, что бы ни сделала. Проблем у меня не будет, да и в отношении изгнанников разрешено все, они вне закона и морали. Ты использовала свой дар во благо на этот раз, но не следует пытаться воздействовать на других зиндаррианцев. Это не предупреждение, просто просьба.
– Я бы назвала предостережением. Идем?
На протяжении всего пути до каюты Дэвид вновь не отпускал руку Алиры, крепко сжимая, но не доводя до той грани, где начинался бы дискомфорт или, более того, болезненные ощущения. Этот высокий мужчина, казалось, сознательно отстраняющийся от реальности, чтобы не замечать некоторых вещей, сильный, но уважающий другие проявления сознательного, даже отдаленно не был похож на Илиодора. Пропавший без вести жених почти никогда не прибегал к подобному физическому контакту, считая, что даже такой близости нет места в обыденной жизни, что довольно часто расстраивало его невесту. По мнению Илиодора, они были состоявшейся парой, друзьями, оба знали, что ни один не предаст и более никому не отдаст сердца. Так зачем демонстрировать это лишний раз? Между ними никогда не было пылких объяснений, скорее, существовала некая договоренность и даже постепенно появившаяся привычка, одобренная психологами и педагогами-кинетиками. Но как-то появилось это чувство, когда перехватывает дыхание и дрожат руки от одного лишь взгляда и улыбки… И уходить оно не желало вопреки разуму и убеждениям тех же специалистов. Образ Илиодора был светлым, идеальным, за последний год потерявшим многие реально присущие ему черты, по большей части те, которые не нравились Алире. Она это понимала, как и то, что многое со временем теряет значение, представляясь глупой прихотью и отражением собственной нетерпимости. То, что раздражало когда-то, теперь не казалось важным, но позволяло видеть больше, чем можно разглядеть, не расставаясь ни на один день. Сможет ли она когда-нибудь, пусть не так же, но хотя бы близко, относиться к Дэвиду? На этот вопрос ответ даст только время, которое есть у нее, но не у тех парней, с которыми состоялся ее первый рабочий контакт как менталиста.
– У нас в академии работает бывший пилот, женщина. Она рассказывала, что именно зиндаррианцы спасли ее, вернув возможность снова двигаться, да и вообще жить. Почему к инопланетянке вы проявили милосердие, но так жестоки с соплеменниками?
Вздохнув, Алира морально была готова к тому, что получит в ответ молчание или очередное обещание рассказать позже, но ее спутник вдруг решил изменить своей привычке откладывать неприятные разговоры на потом.
– Она женщина. Ни один зиндаррианец не способен оставаться в стороне, если женщине нужна помощь. Мужчины должны справляться с любыми испытаниями, нас много, но ни один не может стать оракулом.
– Расходный материал, это ты имел в виду? Это нормально, по-твоему? Нет, лучше не отвечай, и так понятно. Значит, все и за всех решает оракул. А как же президент?
– Оракул един в двух лицах. Когда уходит один – всегда передает бразды правления той, что будет вести наш народ в будущее, не только предсказывая, но и направляя твердой рукой в качестве президента. – Дэвид, закончив преисполненную веры речь, не без сожаления отпустил руку Алиры, остановившись перед дверью ее каюты. – Мне оставить тебя одну?
– Как хочешь. – Пожав плечами, Алира вошла в уже привычное безликое помещение. – Я точно не оракул и не считаю возможным распоряжаться не только чьей-то жизнью, но даже поступками. Как жаль, что здесь нет такого окна, как в командной рубке… Меня, наверное, туда больше не допустят?
Дэвид не ответил, но тоже вошел внутрь каюты и сделал то, чего никак не ожидала от него землянка. Положив руки вначале на плечи Алиры, он вдруг обнял, прижав к себе и едва ощутимо прикоснувшись губами в районе виска к линии роста волос, убранных в высокий хвост.
– Спасибо. Сегодня ты спасла много жизней. И какая разница, что я думаю относительно того, кем являюсь, если этого не изменить? Впервые я стал свидетелем того, как женщина думает о ком-то больше, чем о себе. Когда ты помогла мне, я еще мог это понять, ведь мы связаны как муж и жена, но тут другое… Знаю, на Земле многое иначе, но мне доводилось встречаться с теми, кто прибыл так же, как и ты, с этой зеленой планеты. И в жестокости многие из них могут превзойти самого сурового военачальника Зиндаррии. Армией у нас командуют исключительно женщины. Извини, я не имею права прикасаться к тебе, пока ты сама не позволишь, но я готовился к нашему браку и знаю, что люди обнимают тех, кто им дорог. И в благодарность тоже, не только в качестве знака супружеского внимания. Я все делаю правильно?
– Это зависит от цели. – Хмыкнув, Алира впервые с момента контакта с изгнанниками улыбнулась. – Обнимают, верно, но не совсем так… Знаешь, а все не так плохо, как казалось. Значит, ты все же сочувствуешь тем ребятам, потому и попросил узнать, что у них случилось, и благодаришь. Ты странный, Дэвид! И сдается мне, не договариваешь, потому что сам не считаешь правильным многое из происходящего. Всегда тороплюсь, накручиваю себя и в итоге делаю поспешные выводы. И поэтому начала сомневаться в том, что мы вообще сможем найти общий язык, слишком разный менталитет. Буду рада, если ошиблась. Для меня это типично, если честно, слишком эмоциональна для кинетика. И еще… «Спасибо» вполне достаточно, не стоит больше меня так обнимать, ладно?
Кивнув, зиндаррианец молча развернулся, чтобы покинуть каюту, и Алира не могла видеть, как его губы растягиваются в улыбке. Сегодня все складывалось удачно. Без вмешательства землянки изгнанники могли погибнуть, а теперь у них появился шанс, может, она та самая, которую его народ ждал столько веков… Дэвид спешил исполнить просьбу, которую услышал в словах жены, и ему нравилось чувство, что было сродни предвкушению. И пусть официально о браке будет объявлено только на Зиндаррии и в торжественной обстановке, но он уже успел состояться, оформленный не только документально, но подкрепленный энергетической связью. Дэвиду уже не терпелось сделать все, чтобы Алира была счастлива, и не из чувства долга, этого желал он сам. И если потребуется превратить командную рубку в каюту, Дэвид сделает это! И повернет вспять движение кометы, если это порадует Алиру. И станет тем, кого она сама пожелает сделать мужем де-факто.

Глава 7

Решив отоспаться после непредвиденного и довольно энергозатратного сеанса ментальной связи, Алира вначале проинспектировала все стены каюты, обнаружив несколько ниш для хранения вещей, а также мебели и медицинских изделий, после чего отправилась в санитарную кабину. Очень хотелось принять горячий душ и облачиться в несколько более удобное для сна одеяние, чем рабочий комбинезон и даже объятия чрезмерно привлекательного, учитывая их положение, зиндаррианца. По спине каждый раз проходила волна дрожи, стоило вспомнить невинный, по сути, поцелуй, который шел в комплекте с благодарностью. Неужели гормоны и физические потребности настолько могут управлять ею, человеком, способным влиять на чужой разум? Всего лишь год как одна, а кажется, что целую вечность…
Встряхнув головой, Алира быстро избавилась от одежды, чтобы войти в душевую кабину, автоматически включившую выбранный ею режим – средний напор и высокая температура почти на грани обжигающей. Волосы, освобожденные от плена, сразу потяжелели, намокнув, а лицо, подставленное под упругие струйки, расслабилось, получая своеобразный массаж, но что-то было не так… Удивленно обернувшись, землянка заметила на одной из задвинутых створок рисунок – крохотный цветок. Это едва видимое тисненое изображение будто проявило нечто скрытое до этого, приковав к себе взгляд. Она уже видела этот цветок! И было это в том сне, когда так хотелось продолжения и поцелуя почти фиктивного, как предпочитала думать Алира, мужа. Неужели… Несмотря на повышенную влажность, в горле пересохло, а память услужливо решила продемонстрировать свою функциональность, оживив туманные образы из сна, в котором Алира была почти обнажена, если не считать мокрого нижнего белья, а Дэвид слишком близок к тому, чтобы ответить на ее настойчивость.
– Поглоти меня черная дыра, что же я натворила?! Теперь понятно, почему он вдруг именно так  меня поблагодарил – сама дала повод. И как мы, интересно, вообще в душе оказались?
Странно, но Алира не чувствовала вины, лишь легкое раздражение от собственной неосмотрительности, уже убедив себя, что не предавала Илиодора, поскольку ничего сознательного не делала. И все же определенное лукавство в этой позиции ощущала, поскольку третья сторона тоже оказалась вовлеченной и была поставлена в двусмысленную ситуацию. И разобраться с этим следовало немедленно!
Вновь оставив без внимания уже приготовленный удобный, пусть и стандартный, комплект одежды для сна, Алира торопливо натянула на едва протертое полотенцем тело комбинезон. Вернулась в каюту и села в кресло, гипнотизируя взглядом вход, который безразлично отражал лишь матовый свет, льющийся с потолка, и никоим образом не реагировал на мощнейшее воздействие менталиста с тем, чтобы как можно скорее впустить зиндаррианца. Постепенно решимость угасала, время стало тягучей субстанцией, превратившись в медленно ползущую величину, а Дэвид все не возвращался. Звать, как он предлагал, не хотелось, ведь ничего по-настоящему серьезного не произошло, лишь глупые поступки землянки, которые она решила обсудить… И, зевнув пару раз, Алира подумала, что ничего страшного не случится, если она немного вздремнет. Вполне могло быть, что отлучился Дэвид надолго, поэтому мучить собственный организм, лучшим способом восстановления для которого является сон, смысла нет.
Уладив дела наилучшим образом, инопланетный муж действительно застал Алиру уже спящей, но не расстроился по этому поводу ни в малейшей степени. Дэвид готовил сюрприз, который и продемонстрирует, когда жена проснется. Спала она крепко, это был почти обморок, поэтому не проснулась, когда Дэвид, подняв на руки, понес в новую каюту. Можно было отвезти на кровати, предназначенной для транспортировки, или даже в кресле, которое также имело подобный функционал, но зиндаррианец не мог отказать себе в удовольствии вновь ощутить тепло тела, обладательница которого столь стремительно забирала на себя все его внимание и переключала мысли строго определенным образом. Эта ноша не была в тягость, заставляя улыбаться и забывать о том, что осталось в прошлом, будто неразделенная любовь и страдания по Аллаэ принадлежали кому-то другому, и отчего-то вовсе не было переживаний о будущем. Теперь Дэвид понимал, что значит связь и почему женатые мужчины не нарушают установленный законом запрет на внебрачные контакты с другими женщинами. Дело было вовсе не в наказании, как выяснилось. И что могло случиться между супругами, если все-таки имели место измены, даже представить не мог. Впрочем, эта мысль заставила глубокую складку вновь залечь между бровями – женщины редко хранили верность одному мужчине на протяжении всей жизни. И чего не хотел Дэвид, так это делить внимание землянки с кем-то другим. Ему и самому пока доставались лишь капли, но о том, как Алира стремилась добиться внимания, когда согревал ее в душе, зиндаррианец и спустя время не мог вспоминать спокойно. В тот момент решил не торопиться, дать землянке время восстановиться после того, как сформировалась связь, но чувство сожаления периодически кусало мыслями об упущенной возможности.
Идти пришлось долго, но с каждым шагом Дэвид лишь преисполнялся пониманием важности происходящего в их новой общей жизни. Однажды испытав боль потери, оставившей саднящую рану, которая только теперь затянулась, он желал лишь того, чтобы его жена никогда не ощутила подобного. Значит, остались в прошлом полеты, даже редкие и в собственной галактике просто для сохранения навыков или обучения новобранцев. Именно в одном из таких недолгих путешествий погиб Эдриан, заслонив своим шаттлом корабль, на который по ошибке направил атаку один из его подопечных. И раньше Дэвид удивлялся тому, с какой легкостью отпускала мужа с Зиндаррии Аллаэ, теперь же в нем крепло нехорошее чувство, будто его друга предали. И уже не казалась невыразимо прекрасной светловолосая, как само солнце, обладающая нежным и мягким голосом Аллаэ, которым привлекала внимание всех мужчин, оказавшихся рядом. И, крепче прижимая к себе жену, Дэвид надеялся, что никогда не услышит от нее слова, что ему пора возобновить полеты.
Периодически по пути встречались молодые братья, мгновенно умолкающие, едва видели Дэвида. Каждый член экипажа знал, зачем они летят и как ему повезло, но ни в одном взгляде новоиспеченный муж не видел зависти, лишь радость и понимание. Мужское братство было настоящей семьей, в которой поддерживают друг друга и готовы умереть ради любого, если в том возникнет необходимость. Почему-то среди женщин Зиндаррии, гордых и независимых, редко встречалась даже дружба. И это всегда удивляло Дэвида, не понимающего, как можно годы и десятилетия хранить в себе эмоции, переживания, не имея возможности поделиться с кем-то… Отец всегда учил его сдержанности, являясь тому примером, но Дэвид знал, что его выслушают и поймут, если вдруг возникнет необходимость поговорить по душам. Никогда после гибели Эдриана не прибегал к подобному средству успокоения, но возможность была. Он и теперь в ответ лишь кивал и улыбался парням, которые осторожно проходили мимо, не задавая вопросов и воздерживаясь от поздравлений, чтобы не побеспокоить сон Алиры.
Многие впервые отправились в полет и весьма весело провели время на Земле, ставшей единственной остановкой во время данной миссии. Не все обладали даром, делающим их автоматическими кандидатами в мужья, а другой возможности познать женскую любовь у зиндаррианцев могло и не быть. Руководство знало о вольностях, которые позволяли себе члены экипажа, высаживаясь на планетах, на которых для них не было биологической опасности. Не поощряло, конечно, но не вмешивалось, считая, что настоящий мужчина должен иметь представление о всех сторонах жизни. Да и разбавить чужую расу зиндаррианской кровью всегда считалось хорошим заделом на будущее, поскольку связь формировалась лучше именно с теми женщинами, среди предков которых были выходцы с их планеты. И тем более ценились подобные полеты, поскольку для многих зиндаррианцев на родной планете никогда не найдется пары. Кто знает, может, когда-нибудь дочь или внучка одного из них станет женой другого счастливчика. Именно этим аргументом часто утешал Дэвид тех, кто успевал привязаться к женщине, которая удостоила своим вниманием молодого зиндаррианца. Второй раз на одну и ту же планету ребят никогда не отправляли, и шансов увидеться вновь с возлюбленными у них не было, как и возможности узнать, имела ли связь последствия. Один плюс в этом все же имелся: дети, рожденные от инопланетянок, не учитывались системой Зиндаррии, поэтому не влияли на судьбу отцов. Возможно, его Алира также была рождена от одного из гостей из далекой галактики, поэтому и оказалась совместима их кровь.
Наконец, спустя два спуска и восемь коридоров, Дэвид достиг цели. Давно законсервированный учебный блок штурманов, с устаревшим оборудованием и куда более скромным обзором, чем командный пункт, уже был подготовлен к проживанию. Командир удивился просьбе, но сразу же пошел навстречу, разрешив временно переоборудовать блок в жилую каюту. Всего лишь на один полет, но такой важный для Алиры и Дэвида интервал времени, во время которого им нужно так много узнать друг о друге и, возможно, на что-то решиться…
Первое, что увидела землянка, открыв глаза, была иссиня-черная глубина, заполненная лишь на первый взгляд кажущимися неподвижными объектами. Вселенная дышала, задумчиво гася одни звезды и вспыхивая сверхновыми, грустила, позволяя черным дырам поглощать целые планеты, и радовалась, отправляя в путь каскады комет. Это было очень красиво. И выглядело словно что-то давно забытое и родное. Наверное, такие сны видят дети, еще умеющие мечтать, и Алире стало грустно оттого, что уже никогда не вернуться в то время. И мама была рядом, и все казалось возможным, даже самое невероятное, ведь ласковый голос обещал, что дочь точно будет счастлива.
– Нравится? Это теперь твоя каюта.
Голос у Дэвида был приятный, глубокий, мужественный и в то же время мягкий, он будто окружал Алиру, и ей на какой-то миг вдруг показалось, что так мог бы звучать сам космос.
– Спасибо тебе. – Не поднимаясь с постели, на которой лежала, спрятанная в нише, не сводя взгляда с восхитительной картины, что манила и обещала открыть свои тайны, Алира вдруг решилась: – Прости меня, Дэвид.
– За что? – Голос зиндаррианца раздавался сбоку, но Алира так и не набралась смелости повернуть голову, чтобы посмотреть в синие глаза. – Разве ты сделала мне что-то плохое?
– Почти. Во всяком случае, не хорошее точно. Я вспомнила, как непозволительно вела себя. Мы обсуждали, как оба были вынуждены согласиться на этот брак и вроде бы пришли к некоему соглашению, но я переступила черту, за которой остается исключительно дружеское отношение. Тем самым я нарушила наш первый договор, обманув доверие, а это не лучшее начало. Возможно, меня оправдывает то, что я была не в себе, но ты, кажется, вполне осознавал происходящее в душевой кабине и мог расценить это как согласие на реальные брачные отношения. Пойми меня правильно, я не смогу полюбить тебя и потому не хочу сближаться. Возможно, что со временем это изменится, но обещаний здесь быть не может. Не терплю лжи и притворства, из-за которых неприятности только множатся, а глупые недоразумения смешны лишь в юмористических сериалах.
– Хорошее качество. Я все понял, не вспоминай и не переживай, никто не в ответе за себя, когда находится без сознания. Но разве нужно извиняться за чувства, которые испытываешь или, напротив, не можешь испытать? Мне казалось, менталисты уж точно не грешат подобными терзаниями. Вся ваша жизнь – ощущения и чувства, та сторона бытия, что обычно скрыта, а вас пытает, постоянно нарушая баланс необходимостью разделять чужие и свои. Ты все честно рассказала сразу, а мои… хм… предположения это не твоя вина. Надеюсь, инцидент исчерпан и мы можем вернуться к тому, что просто пытаемся узнать друг друга лучше, и как-то наладить совместную жизнь. А что такое сериалы?
– Ты серьезно? Никогда не видел? – После такого заявления Алира уже не могла оставаться спокойной и подскочила, чувствуя, как возвращается обычное желание не сидеть на месте, подгоняемое бурлящей внутри энергией. – А на Зиндаррии вообще искусство существует? Хоть какое-нибудь?
– Живопись и музыка. Разве этого мало?
Казалось, что в глазах зиндаррианца мерцают такие же далекие и загадочные звездные системы, которые еще несколько минут назад навсегда пленили Алиру, но эти, живые, будто смеялись над реакцией землянки.
– Вполне достаточно, если не знать о существовании другого. Это база, конечно, но не финальная черта. А театр? Тоже нет?! Ты меня убиваешь! Как жаль, что у меня с собой ничего нет, даже элементарных устройств связи со встроенной памятью. Показала бы тебе свое избранное. – Покусывая губы, Алира сидела на кровати, покачивая ногами.
– Ты словно ребенок, – уже не только глазами улыбнулся зиндаррианец. – Я был в театре на Земле. Понравилось, хотя многое понять не удалось. У нас такого нет, но мы больше вас заботимся о планете, на которой живем, поэтому имеем возможность наслаждаться ею. Я покажу тебе бархатные долгие рассветы, которых, уверен, ты никогда не видела. И сияние звезд, когда они танцуют в середине лета. Ты будешь жить во дворце, а он стоит в горах, но на океан мы тоже обязательно выберемся. Он бывает разным – серым и угрюмым перед бурей, бирюзовым и ласковым в яркие солнечные дни или опасным, когда волны разбиваются о скалы, превращаясь в мириады искрящихся капель, и уносят в глубины в свои сокровищницы все, до чего могут дотянуться. В Зиндаррию невозможно не влюбиться, она почти не заселена, в отличие от Земли, но в ее дикости нет коварства, она любит нас, а мы отвечаем взаимностью.
Заслушавшись, Алира и сама не заметила, что во все глаза смотрит на мужа. Дэвид и раньше казался ей красивым, что, несомненно, не должно быть главным качеством в мужчине, но в этот момент, когда зиндаррианец объяснялся в любви к планете, землянка посмотрела на него иначе. Не как на инопланетянина, а как на простого человека, которому не чуждо это чувство – любовь, а еще столь редко встречающаяся у современных технократов и карьеристов способность восхищаться простыми вещами. И, рассказывая о Зиндаррии, Дэвид становился безумно привлекательным, преображаясь в того, кто чувствует душой, как и сама Алира.
– Не думала, что ты такой… – произнесла она вслух, но сразу же одумалась. – Я не ослышалась, мы будем жить во дворце? Ну, точно в сказку попала! Ты еще скажи, что у вас тайная монархия и мне посчастливилось выйти замуж за наследника. Когда-то я так шутила, н-да…
– Я тоже умею шутить, – с самым серьезным лицом сделал многообещающее заявление Дэвид. – Но пока не знаю, что можно себе позволить, ведь мы почти не знакомы. У нас руководит президент и по наследству данный пост не передается. Не мы – ты сначала совершенно точно будешь жить во дворце, пока оракул не определит твой дальнейший путь, а я… Буду рядом, если захочешь. Там безопасно, поэтому необходимости в защитнике объективно нет. Проголодалась?
– Не особенно, но если ты хочешь пообедать или уже поужинать, присоединюсь, одной сидеть скучно. И знаешь, Дэвид, я попрошу тебя не оставлять меня на Зиндаррии хотя бы первое время. Немного страшно, если честно. Еще и законы эти ваши странные… Понимаю, что всего не изучить, это целая наука, но хотя бы краткий справочник для инопланетных жен никто не составлял?
– Нет. Это работа мужа – подготовить к жизни на Зиндаррии и в дальнейшем во всем помогать. К тому же женщинам позволено почти все, в отличие от мужчин, а свои обязанности и прилагающиеся к ним ограничения я прекрасно знаю. Тебе это тоже интересно?
– Почему нет? Одного не пойму: не могут же мужчины просто тенью ходить за женой! Без дела мозги перестают работать, как и мышцы атрофируются без нагрузки. Если по мне полная неопределенность ввиду необходимости в обязательном порядке согласовать собственную работу с оракулом, – скривилась, словно надкусила лимон, Алира, – то тебе нет смысла киснуть от безделья так же, как мне.
– Это верно. На Зиндаррии мужчины традиционно занимаются земледелием и охотой, если не могут больше летать. Мой отец владеет фермой, мы с братьями с детства научились всему, что необходимо.
– Сложно представить тебя верхом на лошади или перепахивающим землю… Вроде бы так все выглядело согласно историческим хроникам. – Окинув взглядом крупную фигуру зиндаррианца, Алира отчего-то вздохнула. – Впрочем, это прекрасный способ поддерживать хорошую физическую форму.
– На Земле подобная деятельность сведена к минимуму, насколько я успел узнать, и большинство продуктов питания вы получаете, выращивая на фабриках из материнских клеток. Так и не смог привыкнуть к этому неестественному вкусу. Но сначала нас обоих, если ты так решила, ждет дворец, а потом посмотрим, пока невозможно что-то планировать.
– Значит, у тебя большая семья – родители, братья… Как они отнеслись к тому, что тебе пришлось отправиться за женой на Землю и навсегда связать свою жизнь с женщиной, которую ты раньше даже не видел?
– Удивились, – невозмутимо ответил Дэвид. Он прошелся по каюте, стараясь не перекрывать Алире вид из панорамного окна. – Два года – достаточный срок, чтобы привыкнуть к мысли, что мне предстоит заботиться о столь необычной жене – землянке. Это честь, быть удостоенным персонального предсказания оракула. Мама после этого получила повышение, ты увидишь ее во дворце.
– Надо же, мы с тобой, оказывается, просто с ног до головы в этой чести оказались! И с браком помогли, и чем дальше заниматься, расскажут… Везунчики!
– Пока никому из нас от этого хуже не стало, разве нет? Ну, если ты не голодна, может, потанцуем? – неожиданно предложил Дэвид, заставив новоиспеченную жену забыть о негодовании по поводу оракула и ее предсказаний.
Сказать, что просто удивилась, Алира не могла, как и произнести хотя бы пару слов, поразившись не только столь резкой смене темы, но и предложению в целом. Чего угодно она могла ожидать, но не прозвучавшего от зиндаррианца будничным тоном приглашения на танец. Дэвид тем временем сообщил номер композиции, и каюта наполнилась звуками, напоминающими землянке старинный танец с красивым названием «танго». Никогда прежде Алира не пыталась даже представить себя в роли настоящей танцовщицы, но, когда доводилось видеть грациозные и быстрые движения исполнителей в театре или фильмах, иногда мечтала закружиться в этом страстном танце.
– После церемонии представления оракулу традиционно проходит бал, это очень важное событие, на которое любой зиндаррианец мечтает получить приглашение. С детства мальчики изучают танцы, это один из самых важных предметов в школе наряду с математикой и физикой. Мы с тобой, как виновники торжества, не можем отказаться от участия, это равно оскорблению. На самом деле правил, которые тебе нужно знать, не так уж много, я почти все рассказал, – приблизившись к продолжающей молча удивляться Алире, зиндаррианец протянул руку в приглашающем жесте.
– Нечего изучать, хочешь сказать? И чем же мы тогда будем заниматься весь полет? – Сглотнув от вдруг охватившего ее волнения, землянка поднялась, не спеша вложить свою ладонь в мужскую руку.
– Танцевать. Чем не занятие? Мы будем главной парой, это обязывает. – Положив горячую ладонь на талию Алире, зиндаррианец увлек ее в самый центр каюты.
– Ну, только если…
Музыка требовала, звала и увлекала, но тело не желало послушно следовать за ритмом, сбиваясь и заставляя вначале смеяться, а после все чаще хмуриться от досады. Со стороны танец всегда выглядел красиво, да и Алира прежде не считала себя настолько неуклюжей, теперь же постоянно наступала на ноги Дэвиду, делала неверные шаги и шипела на себя от злости, напрягаясь всем телом от чрезмерного старания. Лишь через час мучений, от усталости или просто смирившись с тем, что хуже уже быть не может, Алира расслабилась, позволив Дэвиду вести и тихо подсказывать, обжигая щеку дыханием. Его слова стали ритмом, который вдруг уловило сердце: раз-раз-раз, раз-три-раз… И Алира впервые подняла глаза, перестав пытаться смотреть под ноги, чтобы увидеть, как плещется океан, о котором с таким воодушевлением рассказывал Дэвид, в его потемневших глазах, будто впереди ожидала буря.

Глава 8

Сознание возвращалось к Аллаэ медленно, перемежаясь ужасом, который она испытала, увидев у своих ног кровь, и облегчением, едва услышала пронзительный младенческий крик. Но сколько детей появилось на свет в этот день раньше срока, она не могла вспомнить, как ни пыталась восстановить ход событий. Приятный глазам мятный цвет стен не успокаивал, а детские кроватки, что стояли неподалеку, влекли мать, как умирающего от жажды в пустыне оазисы, что плывут от зноя, являясь в видениях. Тело ныло, будто растерзанное и заново собранное, каждая часть прекрасной зиндаррианки удостоилась своей гаммы болевых ощущений, но хуже этого были душевные страдания Аллаэ.
Бесшумно распахнулись двери в палату, где лежала роженица, и вошедшая медицинская сестра мгновенно бросилась к Аллаэ, чтобы уложить едва стоящую на ногах женщину обратно в кровать.
– Я хочу их видеть, – прохрипела мать, не в силах сопротивляться.
– Дети сейчас на осмотре. – Поправив подушки и укрыв Аллаэ, сестра недовольно нахмурилась. – Вам не следует пренебрегать собственным здоровьем, госпожа советник. Не нужно перенапрягаться, пытаясь вставать, датчик вызова сработает, если поднесете руку вот сюда или просто позовете. Все необходимое сделаю я или мой сменщик. Ваш муж, господин Ноул, лично принимал роды и предполагал, что мы можем потерять вас. Он сам был похож на смерть, когда дважды останавливалось ваше сердце. К счастью, все обошлось. Пригласить его или вы пока слишком слабы?
– Киран здесь? Не с детьми?
– С ними на данный момент все в порядке, нет необходимости постоянно находиться рядом. Господин директор только что вернулся в кабинет, я видела, как он проходил по коридору.
– Позовите мужа.
Медсестра окинула строгим взглядом Аллаэ, кивнула и покинула палату, чтобы сообщить господину Ноулу, не только мужу, но с недавних пор и руководителю единственного расположенного на территории Зиндаррии, а не на ее орбите, медицинского центра о просьбе жены. Услышав, что Аллаэ очнулась, Киран поблагодарил за сообщение, но не торопился отправиться к супруге. Слишком непростым оказалось решение, которое ему пришлось принять ввиду произошедшего. Можно надеяться на лучшее, на то, что все дело только в перепадах настроения и прежние чувства могут вернуться, но не замечать, что не только он не нужен жене, но и дети, оказалось уже сложнее. И если холодность в отношении себя землянин был готов терпеть, учитывая обычаи Зиндаррии и характер Аллаэ, то случившееся с детьми и едва не ставшее причиной их гибели по ее вине Киран простить жене не мог. И все же сейчас следовало быть заботливым и мягким, чтобы Аллаэ смогла восстановиться, не отвлекаясь на явно не приятные изменения в семейной жизни, которые им предстоят. А для этого ему тоже следовало быть спокойным и максимально сдержанным, что эмпату, который ощущал яркие эмоции зиндаррианки, в последнее время более напоминающие сжигающую все на своем пути лаву ненависти, давалось не слишком легко.
И когда в палате появился Киран, его супруга задала вопрос первой, устав ждать и нервничая все сильнее.
– Почему у меня забрали детей? Что с ними?
– Сейчас все хорошо. Успокойся, Аллаэ. Покой, вот то, что тебе в данный момент нужно. Наши сын и дочь в надежных руках, после кормления ты их увидишь, если пообещаешь хоть на время забыть о тех отрицательных эмоциях, которые стали причиной преждевременных родов.
Сжав кулаки и едва не застонав от тянущей боли, которая появилась после попытки встать, госпожа советник медленно и с напором произнесла:
– Никто не смеет забирать у матери детей, рожденных в браке. И кормить своих я буду сама. Киран! Ты здесь распоряжаешься всем, значит, персонал исполнил твой приказ. Что происходит, объясни, если не хочешь скандала. И это в лучшем случае.
– Не изменяешь себе… Угрозы и приказы. Твое молоко сейчас навредит детям, поэтому я приказал после осмотра накормить их искусственным. Никто не причинит вреда малышам, все делается только для их блага, это уж ты должна понимать. В тебе говорят беспокойство, гормоны и, увы, лекарства. Все в порядке, Аллаэ. Позволь, я осмотрю тебя.
Руки Кирана были теплыми, но всегда принимавшая их заботливые прикосновения как должное Аллаэ вдруг не ощутила того, к чему привыкла. Муж был холоден с ней, вежлив словно незнакомец, да и прежний блеск в его темных глазах исчез. И если первое могло быть следствием ее состояния, то причину второго она не могла понять. Муж очень ждал рождения детей и сиял от счастья, когда узнал о двойне, теперь же он стал другим.
– Ты лжешь мне. В чем дело, Киран? Я готова услышать правду, мне хватит сил выдержать даже самую страшную. Они погибли?
– Не накручивай себя. С детьми все в порядке. Почти. Насколько это возможно с учетом случившегося, – завершив осмотр, землянин отчего-то не хотел смотреть в глаза некогда любимой женщины, зная, что вскоре покинет ее навсегда. – Ты тоже через три-четыре дня сможешь вернуться к работе. Это же для тебя самое главное?
– Нет. – Впервые со времени их встречи Аллаэ сама взяла за руку мужа, сжав ее, насколько хватило сил ослабевших пальцев. – Уже не так, Киран. Не вынуждай меня делать признания, которые я и сама пока не готова принять. Просто поверь, я уже другая. Ты же эмпат и должен чувствовать, как я переживаю.
– Именно что эмпат. И многое из того, что произошло, мне понятно больше, чем кому бы то ни было. И нашим детям тоже. – Освободив руку, аккуратно, но настойчиво, Киран увеличил дозу обезболивающего, дав жене выпить лекарство, и сразу отошел от кровати, повернувшись к окну.
Никогда он не был столь далек, каким стал теперь, это Аллаэ уже видела ясно. Киран занял чужое место и, очевидно, осознал это.
– Что ж, рано или поздно это должно было случиться. И я хочу поговорить откровенно, тем более что твое лекарство действует. Теперь я точно выдержу все, хотя, наверное, больнее будет тебе. Наши с тобой отношения не касаются детей. – Госпожа советник начала фразу, которую мысленно произносила не один раз, и замолкла, натолкнувшись на взгляд прежде влюбленных глаз, теперь смотрящих с пронзительным холодом спокойствия.
– Не наши, а твое отношение. Твоя ненависть едва не убила их, Аллаэ. Наши сын и дочь появились на свет раньше срока, потому что твои чувства отравляли их. Они унаследовали мой дар, а столь сильные убийственные эмоции губительны для новой жизни более, чем для тебя. Ты же знала, что они могут получить от меня эту способность!
Кровь прилила к щекам советника, а гнев заставил на время забыть о том, что она пребывает не в лучшем состоянии. И, приподнявшись, зиндаррианка зло бросила мужу, чтобы после рухнуть на кровать, в бессильной злобе сжимая в кулаках постельное белье:
– Я люблю детей! И никогда не причиню им зла!
– Сдержанность – не твоя сильная сторона. Именно это едва не погубило моих  детей. – Киран уже понял, что его план отложить до лучшего времени объяснения воплотить в жизнь не удастся, поэтому решил не скрывать более истинного положения вещей. – К счастью, стремление к жизни заставило их покинуть твое тело, еще несколько дней – и даже я не смог бы ничего сделать. Сама не понимаешь, почему тебе настолько плохо? Ты тоже едва не умерла, потому что связь детей и матери двусторонняя. И ты покинула бы этот мир, если сын и дочь не смогли бы спастись. Понимаю, любви больше нет, но откуда в тебе такая ненависть ко мне, Аллаэ? Чем я спровоцировал это? Могла бы отправить меня в один из отдаленных центров, чтобы не мозолил глаза, когда начала относиться подобным образом. Теперь я понимаю, почему в последнее время мы не виделись, но как жаль, что ты не смогла справиться с этим чувством и поставила под угрозу еще не рожденные жизни…
Мир будто сошел с ума, перевернув привычную жизнь Аллаэ. И тот, кого она уже воспринимала такой же частью себя, как прежде Эдриана, вдруг изменился. Пусть с его глаз пала пелена, но то, что любовь, которую она испытывала тогда на Земле, была вовсе не к нему, Киран знать не мог. Он всегда был искренним и нежным с ней, исключительно в работе проявляя себя человеком твердым, теперь же землянин будто превратился в камень, который оказался ей не по зубам. И это тоже злило, впрочем, многое все еще оставалось неясным.
– Почему ты решил, что я ненавижу именно тебя? И откуда такая уверенность, что именно это чувство привело к преждевременным родам? Не дети же тебе рассказали, в самом деле! Эмпаты даже не считаются полноценными кинетиками, Киран. Не стоит преувеличивать и перекладывать всю ответственность на меня. Если ты знал об опасности, то почему вовремя не вмешался? Ах да… Последнюю пару месяцев я проводила почти все время за работой. Но это вполне объяснимо, с учетом того, что вскоре я не смогу исполнять свои обязанности, а передавать дела заместителю в неполном порядке не в моих правилах. И все же?
– Справедливые вопросы. – Глубокие складки у губ прибавили землянину возраста, как и усталый вид, поскольку Киран не спал уже более двух суток. – Отвечу по порядку. Почему именно меня? В момент нашей встречи ты была другой и после, когда мы уже летели на Зиндаррию, не слишком изменилась, как, впрочем, и первое время жизни здесь. Твой круг общения не особенно широк, а прежде столь сильного чувства от тебя не исходило, значит, ненависть к старым знакомым исключаем. Со временем страсть ушла, в этом нет ничего необычного, но любовь, исходящую от тебя, я продолжал чувствовать, равно как и счастье, которое мы испытали оба, когда стало известно о беременности. Все изменилось недавно, после того как я был назначен президентом руководить этим центром. До этого лишь периодически исполнял обязанности, сосредоточившись исключительно на собственной лаборатории и времени для того, чтобы быть почти примерным в зиндаррианской системе координат супругом, оставалось много больше. У меня нет иллюзий по поводу того, что ты ревнуешь мужа к работе, случилось нечто иное. То, о чем мне неизвестно. И все же каждый раз, когда я был рядом, чувствовал исходящее от тебя тихое раздражение. Мне казалось, что дело в твоем состоянии и всего лишь следует перетерпеть. И это была моя ошибка, ты совершенно права, обвиняя. Я упустил момент, когда неприязнь перешла в ненависть. Дети не могут рассказать, но я едва смог очистить их от той грязи, которой они пропитались в твоей утробе. Я не кинетик, тут уж ничего не поделаешь, мое дело – эмоции, чистые и незамутненные, которые я могу ощущать и впитывать, не более того. И родных себе существ я оказался способен чувствовать очень тонко, потому и смог помочь хоть отчасти. Повезло.
– Не думала, что всего лишь чувства могут обернуться бедой. – Аллаэ задумалась над словами мужа. – Не стану отрицать, все равно не поверишь. Это ненависть, да, Киран. Но не к тебе. Не хочешь оставаться с такой женой? Ты волен жить отдельно, я не против. Когда принесут детей?
– После кормления, я уже говорил. – Голос землянина был спокойным, словно обсуждался незначительный вопрос. – Ненадолго, ты все еще опасна для них. Надеюсь, не станешь спорить и тем самым делать детям хуже? На это твоего благоразумия должно хватить. По поводу остального… Полумеры ничего не решат, и мне здесь более не место. Я намерен вернуться домой, на Зиндаррии мне делать ничего. Я оказался здесь только ради тебя, теперь моей Аллаэ нет.
– Не говори глупостей, Киран, – вздохнула госпожа советник, но лицо ее стало еще бледнее. – Брак не может быть расторгнут, таковы законы Зиндаррии, ты должен помнить, это было указано в контракте.
– Мне это и не нужно. Завтра я подаю прошение президенту о признании брака недействительным. В том самом контракте, который является типовым, есть пункт о возможности подобного в случае, если не сформируется брачная связь. У нас ее нет, поэтому формальное основание подать прошение имеется.
– Вот именно что формальное! Я уже была замужем, а эта связь может быть создана лишь единожды. У нас ее никак не могло сформироваться, это же очевидно.
– Тем не менее, Аллаэ, тем не менее…
Раздался стук в дверь, и госпожа советник почти сразу же забыла о словах мужа, сосредоточившись на детях, которых так мечтала увидеть и любила еще до рождения. У Аллаэ в голове не укладывалось, как Киран – эмпат, мог подумать, что она не любит своих малюток. Два ее солнца, настоящее счастье, от одного вида которых хочется плакать и никогда не отпускать. Совсем крохотные, спящие и беззащитные. Ее дети…

Время полета промелькнуло незаметно для Алиры. Казалось, еще вчера она нервничала у кабинета ректора в ожидании решения своей судьбы, но уже через несколько дней ступит на землю таинственной Зиндаррии. Впрочем, волнение так и не покинуло молодую жену, лишь сменило направленность. Новая каюта оказалась много просторнее прежней и вполне подходила для занятий танцами, которые пришлось практиковать ежедневно, поскольку данной дисциплины в довольно обширной учебной программе Академии кинеза предусмотрено не было, и ни один выпускник не мог похвастать подобными навыками в отличие от зиндаррианцев. Получалось с каждым днем все лучше, но отчего-то Алира смущалась все больше, краснея и часто прерывая занятия. Дэвид не комментировал ее поведение, будто ничего необычного не происходило, и в качестве развлечения предлагал прогуляться по кораблю. Ему нравилось идти рядом и держать жену за руку, но чаще зиндаррианец получал отказ, чем согласие. На этот раз землянка и вовсе едва не разрыдалась, попросив мужа покинуть ее под предлогом того, что ужасно устала и хочет спать. По земному времени, которое, как выяснилось, отличалось от зиндаррианского всего на несколько минут, было всего шесть вечера.
Сердце бешено билось, а в памяти упрямо всплывало лицо Дэвида, хотя Алире хотелось увидеть Илиодора… То видение, что посетило ее в день отлета с Земли, больше никогда не повторялось. И каждый удар сердца, как казалось Алире, каждый взгляд, который она бросала на мужа, позволяя обнимать себя в танце, заставлял образ исчезнувшего жениха становиться все призрачнее. И потому больше не хотелось растворяться в музыке и позволять уносить себя волнам фантазии и удовольствия, которого раньше не знала. Сегодня Дэвид смотрел как-то особенно трогательно и волнующе, будто ждал чего-то. И самым неприятным для Алиры было то, что она тоже ждала, даже не зная, но предчувствуя приближающиеся перемены в их отношениях.
Усевшись в высокое кресло, которое перекочевало вместе с ней из медкаюты, Алира погрузилась в задумчивость, наблюдая за движением небесных тел в бездонной темноте вселенной. Корабль уже давно шел на крейсерской скорости, и картина менялась быстро, позволяя воочию увидеть то, что изучали по истории космической эволюции. Узнанные звездные системы сменялись незнакомыми даже по учебникам астрономии, но землянку они уже не восхищали, превратившись в ставшие привычными будни. И только вспышки, которые могли оказаться сигналами других кораблей, привлекали внимание. На одном из них мог находиться Илиодор или кто-то другой, кого так же искали и ждали… Настроение было испорчено окончательно, настолько скверно Алира себя не чувствовала никогда, будто растущая привязанность к Дэвиду делала ее предательницей и ставила крест на возможности Илиодора обрести свободу, если он был захвачен пиратами. Этого Алира простить себе не могла, потому и злилась, чувствуя, что уже даже не подсознательно, а вполне осознанно желает повторения в реальности случившегося в душе и оставшегося лишь сном. Иногда в глазах и на лице Дэвида мелькало что-то, заставляющее думать, что и ему хочется большего, чем держать руку на талии и лишь иногда прижимать к себе жену. В такие моменты Алира и прерывала занятия. Она не могла позволить случиться этому. Боялась. И знала, что не сможет сопротивляться притяжению синих глаз.
– Какая все-таки удача, что зиндаррианцам запрещено настаивать, добиваясь внимания женщины, – прошептала проплывающей мимо Солнечной системе и вздохнула Алира. Теперь на душе было тоскливо и хотелось, чтобы Дэвид вернулся, а вместе с ним тепло и ставшее необходимым чувство того, что ты кому-то нужна.
Иногда желания сбываются, особенно если не высказывать их вслух. По каюте вдруг разнесся аромат ванили и свежих ягод, заставив землянку изумленно обернуться. От дверей в ее сторону направлялся Дэвид с огромным куском торта. Подобную красоту Алира видела лишь в тех самых сериалах, которые рекламировала мужу.
– Что это? Откуда и зачем?
– День рождения, – вдруг смутился зиндаррианец, скромно улыбнувшись. – У меня. Хотел, чтобы мы отметили вдвоем. А это наша доля, повар постарался и сделал несколько тортов, чтобы всем досталось. Только не говори, что много жира и углеводов в вечернее время есть вредно.
– Не в такой день, – растерянно поднялась из кресла Алира. – А почему раньше не сказал? Мне теперь неудобно, что вела себя так… И вообще не поздравила, да и подарка нет и не предвидится. Извини. Сколько тебе исполнилось?
– Тридцать семь. Треть жизни, если брать среднюю продолжительность.
– Ого! Люди живут несколько меньше, даже несмотря на развитие медицины. Сказывается усталость материала, если так можно сказать о теле. Значит, ты старше меня на семнадцать лет?
– Много? – Дэвид так и продолжал стоять в центре каюты с тортом в руках.
– Не знаю. Время покажет. – Несколько нервно пожав плечами, Алира изменилась в лице, представив, каково было бы ей видеть столь кислое выражение в свой день рождения. – Будем праздновать?
– То есть мне не уходить? – Улыбка очень шла Дэвиду, делая резкие черты лица более мягкими и необычайно привлекательными.
– Если только за добавкой! – Хищно нацелившись на торт, Алира мысленно отправила свою хандру в далекое путешествие к сверхновой, чтобы это неприятное чувство сгорело во время взрыва. – А пить что будем? Чай и кофе не предлагать! Или во время полета нельзя ничего, кроме полезного?
– Если не на дежурстве, то немного не возбраняется. С Земли я прихватил некоторое количество сувениров. – Зиндаррианец не лукавил, просто не сказал о том, что скупил множество вещей и продуктов питания, которые можно было доставить на Зиндаррию, для того чтобы перемены в жизни его жены были не слишком резкими и уж точно не воспринимались трагически окончательными. – Красное вино или фруктовое игристое?
– Ничего себе, какой шикарный выбор! На твой вкус. А друзей не будешь приглашать на этот праздник гурманов? Обычного вина я вообще не пила, игристое пробовала лишь однажды. Кинетикам категорически не рекомендуется употреблять алкоголь, но сегодня я не намерена соблюдать правила. Гулять так гулять! Так что с гостями?
– У нас не принято. День рождения обычно либо не отмечают вообще, либо делают это в кругу исключительно близких. Сладкое я очень люблю, наверное, патологически, это моя слабость. Зная это, повар решил внести изменения в меню. Для каждого члена экипажа в день рождения он придумывает что-то особенное в зависимости от пристрастий.
– Надо будет обязательно с ним познакомиться, похоже, ваш повар много чего знает. – Взяв из рук Дэвида торт, Алира улыбнулась мужу, надеясь, что не успела окончательно испортить ему настроение и праздник в этот день. Пусть у зиндаррианцев и не принято его отмечать, но не всем традициям нужно следовать, если можно как следует повеселиться. – С нетерпением буду ждать твоего возвращения.
Дэвид ушел, Алира же, поставив тарелку на столик, вновь повернулась к панорамному окну, звезды в котором теперь напоминали праздничную иллюминацию, изменив настроение с уныло-депрессивного на волнительное предвкушение. То, что расклеилась и впала в непростительное самоедство, Алира понимала, но всего несколько минут назад не хотела бороться с этим. Чувство вины в последние дни накатывало все чаще, словно приступ удушья, не позволяя просто жить дальше. Почему она решила, что предаст Илиодора, позволив себе, наконец, ощутить нечто вроде счастья и взаимности с тем, кого судьба в лице комиссии по распределению назначила ей в мужья? Потому что убедила себя, что ее надежда и вера могут спасти Илиодора? Самонадеянно и глупо. Но это позволяло прежде не упасть в яму отчаяния, когда все было против версии, что пропавший смог бы выжить и спастись даже спустя столь долгое время. Им уже никогда не быть вместе, и, если хочется обычного тепла рук и понимания, неужели это настолько плохо и будет предательством? Запутавшись и ничего не решив, Алира и сама не заметила, как попробовала кусочек торта, затем еще и еще… К моменту возвращения Дэвида ужасно хотелось пить и еще куда-нибудь спрятать покрасневшее от смущения лицо.
– Извини, кажется, я слишком увлеклась произведением кондитерского искусства вашего повара.
– Я захватил еще. – Вкатив небольшой контейнер, Дэвид извлек из него целый торт, в три раза больше того куска, который принес раньше. А вслед вынул и емкость с бутылкой, обложенной сверкающими кусочками льда, который уже таял, заставляя округляться лучи звезд, в форме которых был заморожен.
– Ты – настоящий волшебник, который исполняет мечты и превращает все вокруг в сказку!
Бутылку Дэвид открыл мастерски, позволил Алире вскрикнуть от восторга во время хлопка, а затем и загадочному дыму проплыть мимо изумленной землянки. Зиндаррианец заранее тренировался, пока не добился нужного эффекта, под руководством опытных землян, торгующих дорогим напитком и готовых за приличное вознаграждение пожертвовать несколькими бутылками. Впрочем, дегустация была проведена в том же магазине, куда Дэвид наведался вместе с двумя приятелями. Все остались довольны, одни – выручкой, другие – новыми навыками и сувенирами, которые довольно редко попадали на Зиндаррию.
Прохладный, слегка кисловатый напиток прекрасно утолял жажду, но голова почти сразу закружилась, зато на душе стало легко. И еще откуда-то появились смелость и решительность. Слегка покачнувшись, когда попробовала сместиться к самому окну, чтобы указать пальцем на спиральную галактику, совсем недавно появившуюся в поле зрения, Алира почувствовала, как ее поддерживают сильные руки. Дэвид слишком быстро оказался рядом или она, захмелев, не совсем реально оценивала происходящее, землянке было уже не важно.
– Это она?
– Да, Туманность Андромеды, как земляне называют нашу галактику.
– Красивая. Снаружи перистая и цветная, а ближе к центру ярко-синяя. Как твои глаза. Ученые говорят, что она приближается к Млечному Пути и когда-нибудь они соединятся. Случится катастрофа, как думаешь?
– Не обязательно. К тому же нас там уже не будет. – Дэвид почувствовал, как доверчиво облокотилась на него Алира, позволив себе расслабиться, несмотря на его руки, от прикосновений которых совсем недавно напрягалась даже в танце.
– Еще бы! – хихикнула землянка. – Счет идет на миллиарды лет.
– Даже если и раньше, это будет не важно. Зиндаррианцы вскоре найдут свой истинный дом и покинут эту галактику. Мы – неунывающие странники вселенной, слепо тыкающиеся в одну, а после в другую сторону в поисках места, где будем счастливы.
– Разве для этого нужно какое-то особое место? – Алира развернулась, смело посмотрев в те самые глаза, с которыми сравнила целую галактику и в которых теперь пропала. – Поцелуй меня, Дэвид.

Глава 9

Утро выдалось ленивым. Алира долго валялась, с удовольствием потягиваясь и улыбаясь без видимой причины. Удивительно, но голова не болела, хотя в тот первый раз, когда она попробовала шампанское, последствия имелись. Видимо, все дело в качестве, все-таки они с Илиодором совсем не разбирались в том, чем угощались, и могли совершить ошибку, делая выбор. Мысль о женихе на этот раз не вызвала привычного приступа чувства вины. Напротив, Алира воодушевилась, теперь точно зная, что рядом есть тот, на кого можно положиться во всем, даже в столь щекотливом и, чего уж скрывать, почти безнадежном деле, как поиск пропавшего. Дэвид… Это имя теперь звучало иначе, отзываясь сладким вкусом ягодного торта и нежностью, которой оказалась наполнена прошедшая ночь. Ее мужчина… Совсем не тот, которого прежде представляла в качестве мужа, другой во всех смыслах, но он – ее Дэвид и именно с ним не хочется расставаться никогда.
Перевернувшись на живот и обхватив рукой подушку, Алира продолжала улыбаться, чувствуя, как горят румянцем щеки. Вчерашний танец был совсем не таким, как предыдущие. И всему виной поцелуй. Не единственный, но первый, настолько поразивший землянку. Что-то изменилось в ней с тех пор, когда целовал Илиодор, или дело в другом? Понять это было невозможно, как и забыть те ощущения, которые испытала в объятиях Дэвида. И потому музыка, зазвучавшая после, сама позвала, открывая Алире новые грани ее женской натуры. Куда-то исчезли скованность и неуверенность, хотя танец был другим, не тем, который они так долго репетировали. Иная страсть влекла обоих, и землянка больше не сопротивлялась прикосновениям горячих рук и губ. Вот только отчего-то Дэвид ушел, когда наступила полночь, на прощанье подарив еще один поцелуй. И засыпала взволнованная Алира с улыбкой на довольном лице, мысленно посмеиваясь над собственными мыслями, что ее инопланетный принц является таковым только до того, как наступит ночь, а после превращается в кого-то жуткого…
– Выспалась? – Бодрый, с блестящими каплями воды на влажных после душа волосах, в каюте появился Дэвид. – Сегодня ночью прибудем на Зиндаррию, поэтому лучше быть отдохнувшей, сил понадобится много.
– Вполне. Даже удивительно после вина. Раньше оно действовало на меня далеко не лучшим образом, после болела голова.
– Видимо, индивидуальная реакция на алкоголь, – присел на кровать Дэвид, взяв ладонь жены и погладив удивительно изящные длинные пальцы, будто они принадлежали искусно созданному андроиду, а не живому существу. – Мне было известно, что кинетикам категорически не рекомендуется его употреблять, поэтому я заказывал исключительно безалкогольные напитки.
– Ну ты хитрец! – рассмеялась Алира. – А я думала, что настоящее шампанское, вот что значит отсутствие опыта! Даже показалось, что опьянела. Нет, все правильно. Потерявший контроль кинетик на космическом судне это к беде. Значит, эффект плацебо. Сильным, между прочим, оказался этот эффект.
– Я заметил. – Неопределенно хмыкнув, зиндаррианец поднялся. – Завтракать пойдем в кают-компанию или принести сюда?
– Мне неудобно тебя заставлять. Быстро приму душ и пойдем. К тому же это последний завтрак на корабле.
– Еще будет ужин, его обычно команда совмещает с официальной церемонией прощания. В данном составе мы уже не будем летать. Командир и несколько ребят, пока даже не известно, кто именно, останутся, остальные будут распределены по другим лайнерам, таковы правила.
– Почему? Слаженный коллектив это лучше, чем попытки наладить качественную работу нового. – Многое в психологии зиндаррианцев так и оставалось тайной для Алиры, но она не оставляла попыток разобраться.
– Распоряжение командующего флотом, она считает, что мы должны быть способны исполнять долг в любом составе, даже если вообще не знакомы. Ничего личного, только работа. К тому же иногда возникают ситуации, когда мы вынуждены кем-то пожертвовать.
– Понятно. – Отбросив одеяло, землянка хмуро заметила: – Лучше бы уж сосредоточилась ваша командующая на том, чтобы возможность возникновения подобных ситуаций свести к минимуму. Не жалеют мужчин совсем, будто вы не люди!
– Но это так и есть.
– Я имею в виду не игру слов, а суть. Ладно, одно расстройство с этими вашими правилами. Значит, не только этот день будет нелегким.
– Ты слишком остро на все реагируешь!
Поймав в кольцо рук жену, Дэвид осторожно прикоснулся губами к ее щеке и лишь после паузы, во время которой Алира и не думала сопротивляться или как-то иначе выражать недовольство его действиями, поцеловал.
Дэвид не ожидал столь стремительного прогресса в их отношениях, уже настроившись на терпеливую осаду неприступной крепости, которой ему представлялась жена-землянка. В прошлом остался жених, но, очевидно, не чувства к нему. И по какой-то непонятной зиндаррианцу причине Алира хотела хранить ему верность. И вдруг вчера они будто совершили прыжок через гиперпространство. Он даже не сразу решился войти утром в каюту, мучительно долго ожидая несколько тяжелых минут снаружи. Ночью сдержался, ушел в момент, когда можно было и остаться, чтобы брак состоялся в полной мере. Внутри словно созрело знание, что торопиться нельзя и чем медленнее они с Алирой будут сближаться, тем надежнее станет их связь на всех уровнях. И все же, расхаживая в коридоре перед каютой, Дэвид не был уверен, что жена не захочет забыть о случившемся накануне или даже вновь не попросит не приближаться к ней. Но облегчение, которое он испытал, увидев улыбку в обычно выражающих тревогу серо-зеленых глазах, заставило забыть обо всех сомнениях.
– Мм… Сладкоежка, ты всегда пахнешь тортом, теперь я поняла. – Почувствовав свободу, Алира не сразу открыла глаза, наслаждаясь моментом.
– А ты ветром, горным, наполненным весенним ароматом просыпающейся зелени. Моя богиня. – Все еще обнимая жену, Дэвид шептал ей в волосы, вдыхая запах, который непонятным образом не покидал пристанища, несмотря на стандартные средства гигиены, которые были предоставлены всем, находящимся на борту.
– Романтик… Надеюсь, неисправимый. – Улыбнувшись, землянка все же вывернулась из объятий, чтобы отправиться в душ, как и планировала. – Наша встреча, пожалуй, единственное, что могло исправить происходящее в моей жизни. Все только начинается, правда? Но это не значит, что можно забыть обо всем остальном… Пять минут!
Проводив долгим взглядом жену, Дэвид отдал несколько голосовых команд, в том числе проинформировал повара о том, что на завтрак они прибудут в кают-компанию вдвоем. Система очистки воздуха зашумела, обновляя циркулирующую массу и наполняя ее свежестью, которая бывает после грозы, робот-уборщик утилизировал следы вчерашнего пиршества, а постельное белье отправилось на санобработку, поскольку ночевать гостья межгалактического лайнера будет уже в другом месте.
Зиндаррианец нахмурился, неожиданно получив ответ на свой запрос, который отправил вскоре после первого разговора с Алирой по поводу пропавшего жениха. Родственные связи оказались в данном случае более полезными, чем официальные каналы, которые продолжали хранить холодное молчание, даже не удостоив сообщением о количестве времени, которое потребуется для обработки. То обстоятельство, что мать Дэвида была первым приближенным лицом президента, сыграло свою роль, ей отказать не могли. Прозвучавшее приятным голосом послание озадачило, поставив Дэвида перед нелегким выбором: сказать правду жене и, возможно, тем самым оттолкнуть, или придержать информацию, дождавшись более подходящего момента. И все же происходящее между ними было чем-то более глубоким, чем желание физической близости или легкая симпатия, и по-настоящему разрушить это могла лишь ложь, которую сам зиндаррианец расценил бы как предательство. Доверие нельзя обмануть, иначе его уже никогда не будет.
Задержавшись несколько более обещанных пяти минут, Алира вышла, убирая в хвост уже подсушенные волосы. Появляться в обществе пусть уже знакомых, но все же чужих мужчин она предпочитала в строгом виде.
– Что случилось? – Увидев, с каким лицом стоит Дэвид, землянка ощутила неприятный укол в области сердца. – Опять изгнанники?
– Нет. Присядь. Это касается Илиодора Лаэра. – Дэвид сознательно не называл этого человека женихом Алиры, надеясь, что эта роль для него навсегда осталась в прошлом. – Он не погиб во время нападения пиратов. И не был захвачен в плен, если, конечно, никто не воспользовался его данными, что маловероятно ввиду многоступенчатой системы идентификации. Лаэр покинул планету добровольно на корианском корабле. Это случилось незадолго до атаки и может быть связано с ней. Кто-то пытался его спасти, зная о планах пиратов, или даже прикрыть побег столь чудовищным образом. Все это версии, не имеющие под собой реальной почвы. Совпадения тоже исключить нельзя, но такое развитие событий слишком маловероятно. Как ты понимаешь, это неофициальная информация. Жители Кориана не подчиняются законам Межгалактического гуманоидного союза, поэтому не отчитываются о тех, кто посещает их планету и тем более получает гражданство.
– Это я знаю. Улетел на Кориан? Надеюсь, что это так. – Остановившись, Алира удивилась собственному спокойствию. – Значит, он жив и находится в относительной безопасности. По поводу остального… Нет, этого просто не может быть. Илиодор никогда не покинул бы меня и Землю. Были веские причины, вероятно. Ему не оставили выбора! И уж точно никто не мог заказать пиратам нападение на исследовательскую станцию только для того, чтобы прикрыть исчезновение одного не слишком опытного кинетика. Конечно, корианцы обладают тем же даром, что Илиодор… Наверное, поэтому он и оказался на их корабле. Не знаю, но причина точно должна быть. Какое облегчение, спасибо, Дэвид!
Зиндаррианец пришел к несколько иным выводам, нежели его жена, но воздержался от объяснений. Если Алире так легче, пусть думает, что тот человек был вынужден бросить невесту, даже зная, чем это ей грозит.
– Твоя миссия, как мне кажется, на этом может считаться завершенной?
Конечно, в глубине души Дэвид надеялся услышать положительный ответ, но понимал, что прошлое вряд ли отпустит настолько легко его жену. Он и сам не успокоился бы на ее месте, просто услышав предположение без надлежащего подтверждения и не подкрепленное неоспоримыми доказательствами.
– Наверное… Это очень сложно – узнать местонахождение Илиодора на данный момент? Не город, я понимаю, что это нереально и такой точности не требую, а просто планету. У меня нет оснований не доверять твоим словам, но кто-то вполне мог ввести сознательно в заблуждение, учитывая все странности, или элементарно допустить ошибку. Как-то не верится, что Илиодор исчез и не смог сообщить, что жив, будучи свободен в своих решениях. Хотя… Вполне возможно, его родители прекратили поиски не просто по причине того, что отчаялись найти сына. – Потерев виски, Алира с неудовольствием почувствовала, как головная боль все же накатывает, разум оказался не в силах справиться с тем, что подсказывали сердце и логика, но верить в плохое она не хотела, как и отказываться от планов. – Идем на завтрак?
– Конечно. – Уже привычно взяв жену за руку, Дэвид ответил и на ее предыдущий вопрос: – Можно узнать почти все, но не слишком быстро и без гарантий. Если несколько источников подтвердят, что землянин Илиодор Лаэр жив и находится на Кориане или любой другой планете, значит, это так и есть.
– Ты все верно говоришь, но, наверное, я окончательно успокоюсь, только увидев его лично. Все остальное не дает стопроцентной гарантии.
Алира почувствовала, как дрогнули пальцы Дэвида, отпуская ее руку. И мысленно землянка отругала себя, поняв, как ее стремление встретиться с бывшим женихом может выглядеть в глазах мужа. Оправдываться и убеждать, что настаивает на встрече исключительно из-за беспокойства, она не стала. Наверное, еще и потому, что сама не была уверена в этом. Дэвид стал близким, почти родным, но и чувства к Илиодору еще не остыли, превратившись в саднящую занозу, от которой никак невозможно избавиться.
– На одной из медицинских станций, расположенных на орбите Зиндаррии, по контракту трудятся несколько корианцев. – Голос Дэвида вновь стал нейтрально-вежливым, каким был в их первую встречу, и это ранило едва ли не сильнее, чем предполагаемое предательство Илиодора, подтекст в произнесенных ранее словах мужа Алира прекрасно почувствовала. – Полагаю, они не откажут в такой малости, как передать послание. Лично ты не сможешь с ним увидеться, это невозможно по ряду причин. Зиндаррианки не покидают планету до того, как выполнят свой материнский долг, а ты еще и несколько необычна, о чем говорит феномен столь быстрого образования нашей связи, поэтому оракул просто не позволит подвергаться риску, отправляясь в путешествие. Но сейчас речь не об этом. Записать сообщение тебе никто не может запретить. Захочет Лаэр – ответит. Это, пожалуй, максимум того, что можно сделать в данной ситуации. Я не отказываюсь от помощи в его поисках, как и обещал, поэтому приложу все усилия, чтобы твое послание этот человек получил.
– Дэвид! – Остановившись, Алира повернулась к мужу лицом. – Не надо так. Ты же не машина, и я знаю, что тебе больно. И мне тоже. Прости. Я… я не могу иначе – просто забыть, будто его не было. Бросить.
– У тебя большое сердце. – В синих глазах плескалось море печали. – В нем хватит места и для меня тоже.
Если бы Дэвид возмущался, требовал забыть другого мужчину или хотя бы просто высказал недовольство, Алире было бы легче. Но это его нарочитое спокойствие… Она точно не смогла бы смириться с тем, что ее половина, мягко говоря, нежно относится к кому-то еще, но такая мысль никогда прежде даже не приходила в голову. В кают-компанию они вошли молча, впрочем, не выделяясь внешним видом среди других членов экипажа, выглядящих не особенно радостными. Ребята кивали, перебрасывались парой дежурных фраз и возвращались к завтраку, чтобы после отправиться на дежурство или, напротив, на отдых после ночной смены.
– Всегда так в день возвращения? – Алира приняла свою порцию из рук Дэвида, который в поведении ничуть не изменился, лишь лицом вновь напоминая себя прежнего.
– Да, мы провели вместе несколько месяцев, а теперь уже вряд ли увидимся. Кто-то женится; в экипаже есть несколько ребят, владеющих даром телепортации, им обязательно поступят предложения поучаствовать в испытаниях за право стать мужем. Других перераспределят, и они вскоре вновь покинут Зиндаррию. Всего несколько дней, если ничего не изменилось за время нашего отсутствия, дается на отдых и общение с семьей. Впрочем, когда-то это стало для меня спасением. Бегство с планеты на законных основаниях. Жаль, что от себя невозможно скрыться. Я тебя прекрасно понимаю, не тороплю и ни к чему не призываю. Всему свое время, а я умею ждать.
Казалось, что Дэвид решил что-то для себя, он посмотрел на Алиру уже без тени грусти, сделав ее боль чуть меньше. Впрочем, это касалось лишь душевных терзаний, голова и не думала проходить, словно некая упорная птица пыталась пробиться к человеческому мозгу, чтобы навести в нем порядок или уничтожить в случае неудачи. Заметив, что жена уже в который раз трет виски, зиндаррианец произнес с сочувствием:
– Болит? Слишком много волнений, а ты еще нестабильна, вероятно. Вернемся в каюту, я приведу тебя в порядок.
– Как скажешь.
На мгновение зажмурившись, Алира почувствовала, как к горлу подступает тошнота, а боль становится нестерпимее с каждым мгновением. Дэвид заметил, как побледнела жена и, забыв о еде, вскочил, чтобы подхватить ее со стула и бегом броситься в медицинский блок. Телепортироваться на корабле он не имел права без прямой угрозы для жизни, поэтому действовать следовало без промедления. Да и в случившемся он винил себя. Ведь мог предположить, что психическое состояние землянки погранично, а формирование связи слишком тесно переплетает эмоциональную сферу и физическое тело. Алире нужны были только положительные эмоции, а он, вдруг вообразив, что уже стал центром ее жизни, решил своим откровением положить конец привязанности из совсем еще недалекого прошлого. Из глубины души поднималась злость. На себя, но никак не на эту девушку, которая пыталась хранить верность тому, кто оставил ее без надежды на нормальную жизнь. Закон, касающийся кинетиков, был хорошо известен всем членам Межгалактического союза.
Вновь эта палата, в которую Дэвид когда-то, теперь казалось, что уже давно, принес находящуюся без сознания землянку. Знал, что постарается стать хорошим мужем, но и предположить не мог, насколько глубоко проникнет в его душу эта девушка с длинными темными волосами, отливающими медью, и серо-зелеными глазами, смотрящими на мир открыто, даже на его несовершенство. И теперь уже с иным трепетом зиндаррианец укладывал на кровать Алиру. Все показатели были в норме, за исключением одного участка мозга, который отвечал за кинетические способности. Настолько глубокими познаниями Дэвид не обладал, не являясь ученым. Навыки оказания первой помощи и минимальный функционал младших медицинских работников, который входил в базовую подготовку всех, отправляющихся в космос, не могли помочь разобраться. Оставалось лишь ждать и надеяться, что ничего страшного не случилось. С самого начала все пошло не по плану, но теперь это пугало еще больше.
После введения обезболивающего препарата и миорелаксанта, поскольку тело Алиры превратилось в камень от мышечного напряжения, ее лицо стало спокойным, почти умиротворенным. И, погладив жену по щеке, Дэвид дал себе очередную клятву, что, если Алира того пожелает, он отпустит ее, став безмолвной и незаметной тенью. Не сможет оставить, но будет опекать, оставаясь в стороне. Если землянка на самом деле продолжает любить того человека и захочет быть с ним, значит, долг Дэвида позволить ей быть счастливой. Возможно, сказывались последствия слишком прочной супружеской связи, но теперь и зиндаррианец ощутил острую боль. Резкая и неожиданная, она пронзила сердце, заставив застонать и едва не рухнуть рядом с кроватью. Кресла в этой каюте уже не было, и, выкатив из ниши столик, Дэвид не без труда сел на него. В глазах все еще плясали круги, темные сменялись слепяще-яркими, но боль постепенно отступила. Прошло несколько минут в относительном покое, и, казалось, приступ миновал, но стоило вновь подумать о том, чтобы отдать жену другому мужчине, все повторилось снова. Казалось, эта мука теперь вечно будет преследовать Дэвида, и стало легче лишь тогда, когда, очнувшись, Алира вдруг бросилась к нему, чтобы обнять. Она прижалась к мужу, чувствуя его боль как свою, на глаза навернулись слезы, и губы прошептали только одно слово:
– Люблю…
Дэвиду не потребовалось объяснений, он знал, о ком говорила Алира. Просто чувствовал, как мощный щит, поставленный на его разум еще на Зиндаррии, вдруг дал трещину. И заметил, как удивленно смотрят серо-зеленые глаза, ведь Алира ощущала то же самое.

Глава 10

Президентский дворец напоминал улей. Суетились роботы-уборщики, начищая до блеска огромные панорамные окна и гладкие плиты каменных полов, сновали посланники женщин, избравших горный дом местом постоянного жительства. И едва ли не каждую минуту раздавались крики чем-то недовольных зиндаррианок – полным ходом, норовя похоронить под ворохом одежды и чистящих средств, шли приготовления к балу. И только одно крыло оставалось по-прежнему тихим островком среди бурлящей вокруг жизни – обитель оракула и президента. Именно туда направлялась Аллаэ, запросив аудиенцию у главы Зиндаррии, чтобы просить о невиданной милости. Здоровье госпожи советника уже позволяло ей не находиться постоянно под присмотром докторов, но все еще было далеко от нормы.
Стражи молча распахнули двери, когда все такая же грациозная и стройная, как в юности, словно и не была матерью четверых детей, Аллаэ приблизилась к кабинету президента. Тишина, нарушаемая лишь нервным и сбивчивым пением одинокой птицы, по одной ей ведомой причине избравшей для сольного выступления столь странное место у окон рабочих покоев, давила. И ожидание, когда госпожа президент войдет в кабинет через внутреннюю дверь, ведущую в личные покои, тоже. Недовольно поморщившись и чтобы хоть как-то отвлечься от неприятного чувства, что за ней наблюдают, Аллаэ обратила все свое внимание на карту. Она будто жила, вспыхивая звездами приближающихся к Зиндаррии кораблей и в режиме реального времени демонстрируя движения других, более крупных космических объектов. Была там и галактика Млечный Путь, не такая красивая, как та, которую освоили зиндаррианцы, но приковывающая взгляд. Вскоре она поглотит важного в жизни Аллаэ человека, но помешать этому госпожа советник никак не могла. Да и хотела ли… Возможно, Киран уже сыграл свою роль и будет лучше его отпустить. Многое вскоре должно было измениться, а для этого требовалось улететь, что было возможно только с личного позволения президента.
– Рада видеть вас в добром здравии, Аллаэ.
Внезапно раздавшийся голос заставил женщину внутренне вздрогнуть, внешне же она продолжала оставаться спокойной, давно отвыкнув демонстрировать любые чувства, кроме уверенности в собственных силах.
– Благодарю, госпожа президент. Доктора разрешили мне непродолжительные прогулки, но до полного восстановления еще далеко, к моему сожалению.
– Прискорбно. – Зеленые глаза смотрели на посетительницу холодно, без тени того сочувствия, что выражал голос. – В таком случае мне не следует утомлять вас. Полагаю, повод просить о встрече вполне серьезный, если вы решились покинуть детей. Прекрасные малютки, я позволила себе поинтересоваться. Присаживайтесь и сразу переходите к делу.
Заняв предложенный стул для посетителей, вполне удобный, но, как показалось Аллаэ, чрезмерно жесткий, как, впрочем, и характер хозяйки кабинета, она изложила свою просьбу:
– Прошу в порядке исключения позволить мне покинуть Зиндаррию.
– Отчего же в виде исключения? Вы исполнили свой долг перед народом, подарив трех сыновей и дочь, поэтому вполне достойны поощрения. Все зависит от цели, с которой вы намерены отправиться, очевидно, в далекое, а значит, опасное путешествие. Поэтому решение я приму, лишь оценив степень риска. Рассказывайте, Аллаэ.
– Мне необходимо посетить один из медицинских центров на орбите. Надеюсь при помощи специалистов не только ускорить восстановление, но и наладить свою семейную жизнь. Результаты работы корианцев, способных воздействовать на уровне подсознания, впечатляют.
– На какой-то момент мне показалось, что вы пожелаете отправиться на Землю вслед за мужем. – Тонкие губы президента изобразили улыбку. – Для вас же не секрет, что он подал прошение об аннулировании брачного союза? У меня нет возражений относительно вашего визита на орбиту в медцентр, если одобрит служба безопасности. Ваша ментальная защита потребует корректировки ввиду того, что корианцы в первую очередь телепаты и только потом психологи. Тайны Зиндаррии должны таковыми и остаться, даже если рухнет ваш брак, Аллаэ. Подайте заявление в канцелярии, с вами свяжутся по итогам проверки. Это все?
– Я хотела бы просить не давать ответа на прошение мужа до моего возвращения. Надеюсь, мне удастся все уладить. Никто лучше отца не позаботится о детях, пока меня не будет.
– У вас месяц, более ничем не могу помочь. Учтите, Аллаэ, Киран Ноул тоже просит отдать ему детей, что, конечно, невозможно по нашим законам. И все же всегда могут быть сделаны исключения. Будьте благоразумны и не дайте мне повода.
Сложенные на коленях руки Аллаэ сжались в кулаки, но ответила она прежним безмятежным голосом, заверив президента, что поступает всегда исключительно ради блага Зиндаррии, даже вопреки собственным интересам.
– И поступайте подобным образом далее, – с улыбкой прокомментировала госпожа президент, когда двери за посетительницей закрылись. – Хватило ума хотя бы не упоминать о Дэвиде, якобы желает оказаться подальше в момент его возвращения. Значит, эмоции еще не совсем заставили выжить из ума. Вскоре наступит пора действовать самым решительным образом. Дерзай, несносная Аллаэ, и не подведи меня!
Женщина поднялась из-за стола, за которым сидела, беседуя с советником, и приблизилась к карте, которая ранее привлекла внимание Аллаэ. Алым пульсировал, словно наполненное кровью сердце, корабль, уже почти достигший Зиндаррии. И с невообразимой тоской госпожа президент произнесла:
– Уже завтра мы увидимся, девочка моя. Как же я соскучилась!..
Несколько минут президент не отводила взгляда от карты, погрузившись в состояние столь глубокой задумчивости, что ее помощник предположил транс, заглянув и сразу же покинув кабинет, чтобы не мешать. И все же вскоре, вновь преисполненная решимости и присущей ей строгости, глава зиндаррианского общества сама позвала его, невозмутимо приказав доложить о состоянии комнат, которые были выделены для землянки.
– Отделка завершена в соответствии с утвержденным вами эскизом. Спален две, как и приказано, в каждой своя туалетная комната и разные входы. Смежная только гостиная с выходом на террасу и летним садом в миниатюре. Возможность пройти к вашим покоям по тайному ходу оставлена, как вы и распорядились, но я бы рекомендовал воздержаться от информирования о данном факте госпожи Нииро. Во всяком случае, до того, когда мы сможем окончательно убедиться в ее лояльности.
– Позволь мне самой решать, кому доверять, а кого терпеть рядом с собой до нужного момента. Было бы странно тратить мое время для организации проживания во дворце кого-то, кто не важен для меня лично, не находишь? Впредь воздержись от обсуждения госпожи Нииро, но докладывать мне необходимо обо всем, что будет происходить с ней и рядом. Даже если кто-то кашлянет или бросит недоброжелательный взгляд. Что ж, если все готово, можно и осмотреть. – Быстрым шагом направившись вместе с помощником по коридору в сторону жилого крыла, госпожа президент продолжала давать указания, а молодой мужчина кивал и лишь иногда вставлял реплики. – Ночной шаттл будет ждать госпожу на космодроме и доставит во дворец, что бы она ни говорила по этому поводу. Надеюсь, это ясно? Муж последует за ней, вне всяких сомнений, но Алира может воспротивиться, когда почувствует давление, а он поддержит любой каприз жены. Ох уж эти обычаи в отношении мужчин… Проявлять к моей гостье максимум уважения и никакого навязывания, лишь упоминание приглашения от меня лично. Уверена, ты найдешь того, кто способен не провалить данную миссию.
– Мать мужа госпожи Нииро вызвалась.
– Ни в коем случае! Она нужна мне здесь. К тому же это дополнительный мотив для Дэвида убедить жену не спорить и вести себя спокойно. Здесь его близкий родственник, а это значит немало и уж точно говорит о том, что мать в качестве начальника службы безопасности не позволит причинить вред его драгоценной супруге. – Внимательно осмотрев жилые помещения, которые прошла насквозь через распахнутые двери, украшенные искусно выполненным изображением всевидящего ока, госпожа президент довольно улыбнулась, одобрительно посмотрев на помощника. – Что ж, все именно так, как я хотела. Девочке должно понравиться. После того как отоспится и позавтракает, доставить ко мне в кабинет. Без мужа. Это будет не официальная беседа, а лишь знакомство, так и передай. И еще… Подготовь сводку по изгнанникам. Мне нужен кто-то на Зиндаррии, кому они доверяют, чтобы установить контакт.
– Полагаю, это не может быть кто-то один. Корабли отправлялись в разное время. По меньшей мере, три поколения сейчас живы.
– Начнем с малого. Задача тебе поставлена, приступай.

Время уже в который раз показало свой изменчивый характер, не уступая в этом даже судьбе, которая, как теперь думалось Алире, оказалась к ней довольно благосклонна. Не бывает в жизни лишь светлых моментов и этот страшный год, когда отчаяние заставляло замирать сердце от дурного предчувствия, она запомнит навсегда. Но встреча с Дэвидом, самый странный брак, который можно было вообразить – по рабочему распределению, изменили все. Оставалось теперь только понять, как со всем этим жить. Не с теплым чувством внутри, когда сердце знает, что бьется не напрасно и ты нужна кому-то так же, как он тебе, с другим… И весь оставшийся день Алира с Дэвидом провели вдвоем, пытаясь разобраться и хоть как-то усмирить стихию, в которую превратились их чувства, обещая смыть в небытие нормальную жизнь. Настолько глубоко переживать, ощущать все то же, что и твоя пара, это оказалось не слишком приятным и уж точно не самым легким испытанием. Но и долгое время спустя им удалось лишь немного успокоиться, а не придумать, что же теперь делать и как существовать вместе, но раздельно, чтобы вообще выжить. Уселись в разных углах каюты, чтобы больше не провоцировать никаких всплесков. Пусть некоторые аспекты, вроде осознания того, что чувствует на самом деле каждый из новобрачных, можно было даже назвать полезными, в общем и целом нормальным подобную близость назвать не мог ни один из них.
– Что это было? Прошло или… – Едва очнувшись от нахлынувших, словно штормовая волна, чувств, Алира вопросительно посмотрела на Дэвида, который и сам выглядел, мягко говоря, оглушенным ментальным ударом.
– У меня нет ответа. Никто не предупреждал о чем-то подобном. Не знаю, показалось, что ты проникла в мою голову, а я в твою. Но это невозможно, ментальный щит зиндаррианцев еще никому преодолеть не удавалось. Это начало катастрофы! Мне следует доложить о случившемся.
– Не торопись. – Несколько обидевшись, Алира замерла, надеясь, что хотя бы эта эмоция не вызывает нового приступа. – Никто твою защиту не взламывал, уж я так точно. Зиндаррианские мысли для меня по-прежнему загадка, дело в другом. Я могу внушать не только мысли, но и чувства, впечатления. Это и есть мой дар менталиста, поэтому и могу понять, какие из всех не мои – приходится очень четко разделять, когда работаешь с объектом. И у меня сложилось ощущение, что именно на чувственном уровне произошел какой-то сбой, усиление, эффект синергии. Настолько, что дошло до физической боли, кинетика вкупе с психосоматикой – страшное сочетание, как выяснилось.
– И ты еще спрашивала, за что мы не любим кинетиков…
– Это что, наша первая семейная ссора?
Рассмеявшись, Алира вдруг подумала, что не так уж все и страшно, если, конечно, удастся найти способ создать новый ментальный щит, который смог бы решить их неожиданно возникшую проблему.
– В зиндаррианских семьях не бывает ссор, – теперь, казалось, обиделся Дэвид, что было на него совершенно не похоже, да и не ощущала Алира этого неприятного, замутненного подозрениями чувства. – Мы с тобой точно теперь не можем позволить себе подобного. Наверное, тебе следует спросить оракула о том, что происходит. Она точно знает.
– Вопрос в том, скажет ли правду. Одно дело знать и совсем другое… Поэтому пока попробуем решить нашу общую проблему самостоятельно, не против? Я так и думала. – Алира вновь не смогла сдержать улыбки, глядя, с каким почти детским восторгом ее слушает мужественный Дэвид, будто она обещает совершить чудо, а не всего лишь использовать полученные в академии знания. – А ваш хваленый зиндаррианский ментальный щит настроен исключительно на защиту мыслей или он комплексный, как у меня? Обычно, если нужна стопроцентная гарантия, лишь один участок удается защитить настолько надежно, тогда как общий спектр воздействия достаточно широк.
– Все верно, единственное направление, связанное с активной интеллектуальной деятельностью. Мысли, знания, воспоминания – все, что мы сознаем, но не чувствуем. Наши эмоции могут считывать, это не несет опасности для Зиндаррии, напротив, даже показывает некую открытость партнерам по союзу. К чему ты это?
– Я могу попробовать поставить тебе новый щит, направленный исключительно на нашу проблему и не затрагивая предыдущий. Это не противоречит никаким правилам?
– Вроде бы нет. А твоя защита? – Дэвид поднялся, желая подойти к Алире, он непроизвольно тянулся к ней, но, сделав пару шагов, одумался и вернулся на место, нахмурившись. – Было бы лучше, чтобы получилось осуществить это до посадки.
– Это недолго. Начну с себя, так будет проще работать с тобой. Мой щит следует просто обновить. Надеюсь, – задумалась менталистка, пытаясь найти остатки прежней защиты и не обнаружив даже следов. Она была чиста настолько, будто никогда и не училась в академии, в которой тренируют отгораживаться от мира сразу после зачисления, еще до начала настоящей учебы. – Сколько у нас времени? Я что-то совсем потерялась в этом отношении.
– В режим посадки перейдем через два часа и еще через полтора будем на космодроме. На Зиндаррии к этому моменту наступит глубокая ночь.
– Уложимся за первые два, – уже сосредоточенно пробрасывая в голове варианты развития событий и последовательность действий при той или иной ситуации, – сказала Алира. – В мою каюту можем перебраться? Там мне проще настроиться, да и звезды с такого ракурса, как я понимаю, мне в ближайшее время увидеть точно не придется.
– Конечно. Идем. – Привычно протянув руку, Дэвид вновь одернул себя, выйдя из каюты первым, чтобы показывать дорогу, за все время Алира так и не научилась ориентироваться на корабле.
Шли быстро, не переговаривались, будто сбегали с места преступления, и в каждом росла тревога, угрожая стать началом нового эмоционального приступа. В итоге к каюте почти подбежали; Алира умудрилась обогнать мужа, торопясь и каким-то образом угадав три последних поворота. Дэвид, как обычно, не спорил и не спешил останавливать, после всего случившегося опасаясь прикасаться к жене и провоцировать ее возражения.
– Ух, отсутствие привычной физической активности сказывается не лучшим образом, – выдохнула, лишь устроившись в любимом кресле напротив панорамного окна, Алира. – Здесь мне гораздо легче. Знаешь, Дэвид, это место для меня будто стало родным, хотя прожила в этой каюте не так уж и долго. В академии и не могло такого возникнуть, все было понятно – просто комната и учеба. А здесь вдруг… Завидую тебе! Всегда мечтала иметь свой дом, но знала, что этого никогда не будет. Землю придется покинуть, а после скитаться в космосе, работая по контракту. Наверное, теперь мне никогда не понять, каково это – родителей нет, родной планеты тоже. Не обижайся, пожалуйста, просто накатило что-то.
– Не грусти. У тебя есть я. Даже слишком много меня теперь. И Зиндаррия, она ждет, когда сможет обнять тебя теплым ветром и согреть своим солнцем. Сейчас весна, самое красивое время.
– Ты прав, видимо, обратный цикл начался, вот и включается сожаление и прочее, – встряхнула она головой. – А по поводу «слишком много»… Мы это быстро поправим, но пока разберусь с собственным щитом. Займет всего пару минут. Включи какую-нибудь тихую ненавязчивую музыку, мне помогает.
Услышав очаровывающие звуки незнакомой мелодии, Алира не смогла сдержать улыбки и мысленно поблагодарила Дэвида, почти сразу погрузившись в транс. Она давно не помнила себя настолько беззащитной перед миром, будто оказалась голой среди многолюдной толпы. И это следовало немедленно исправить. Щит возник легко, привычно растекаясь и сливаясь с сознанием, но, проверяя ключевые узлы, Алира заметила странность, которой раньше точно не было. Щит она проверяла регулярно после каждой тренировки, но это было еще до распределения. Мерцая, участок мозга, ранее не подававший признаков аномальной активности, теперь исходил крохотными искорками, которые почти сразу впитывались, не причиняя никаких неудобств. И стоило ментально прикоснуться к ним, как пальцы Алиры похолодели и прошиб пот – подобного они не изучали и ни один кинетик не мог бы сказать, что это. Стало страшно, а помощи ждать не приходилось. Дэвид не обладал ни знаниями, ни способностями, которые позволили бы ему вмешаться. И тогда менталистка приняла единственно возможное в данной ситуации решение, заблокировав зону неизвестной активности. Искорки, вспыхнув еще несколько раз, угасли, свечение сошло на нет, но страх остался.
– Что-то пошло не так? Я почувствовал. – Голос Дэвида прозвучал совсем близко, и, открыв глаза, Алира увидела обеспокоенное лицо склонившегося над ней мужа.
– Наверное, до того, как я поставила щит. Да, не совсем по плану. Во мне что-то изменилось, но опасно ли это, я не могу сказать. Просто не знаю. На Зиндаррии есть специалисты-кинетики? Настоящие, многопрофильные. Или хотя бы теоретики?
– Есть. Щиты же нам ставят. Нормально себя чувствуешь? Может, лучше не рисковать и не пытаться работать надо мной? Просто не буду приближаться во избежание повторения. Больше не буду, – поправился зиндаррианец, отходя от кресла.
– Наверное, не следует, поскольку не понятно, с чем мы имеем дело. Нельзя исключать того, что я могу быть опасна. Странно, что это никак не проявлялось ранее, даже сканированием самыми опытными кинетиками. Они способны определить все спящие возможности, а не только потенциал активных. Но проверить твой щит все же нужно. Вмешиваться не стану, если нет крайней необходимости.
– Я имел в виду, что это может отразиться на тебе не лучшим образом. После того как ты возобновила свою защиту, эмоции не давят настолько сильно.
– Просто проверю. – От слов Дэвида защипало глаза, чувствовать неподдельную заботу того, кому нужно опасаться за себя, оказалось еще одним испытанием. – Ненормальная у нас все-таки получается семья. Инстинкт самосохранения у всех зиндаррианцев отсутствует, или только мне с мужем так повезло?
– Когда дело касается тебя, все остальное не важно.
– Нет, Дэвид, это неправильно. Если с тобой что-то случится, как же я буду жить? Ты просто обязан всегда быть здоровым и находиться рядом.
Они уже стояли рядом, и Дэвид, улыбаясь, обнимал жену за плечи, Алира же тем временем успела проверить его щит, положив ладони на затылок и зарывшись пальцами в густые темно-каштановые волосы. Пожалуй, это был самый приятный сеанс для обоих, и обошлось без последствий. Мысли зиндаррианца по-прежнему окружала стена, за которую земная менталистка не могла проникнуть, но этого и не требовалось, она все видела в синих глазах, мерцающих звездами неизведанных галактик.

Глава 11

Нервно сжимая подлокотник, Алира пыталась открыть глаза, которые испуганно зажмурила, едва началась посадка. И, конечно, до этого упрямо настаивала на том, чтобы Дэвид не отключал панорамный вид, поскольку она совершенно точно не испугается, а второго шанса увидеть Зиндаррию с высоты уже не будет. Ужасные правила! Кошмарные перспективы! И как сильно трясет, будто лайнер дрожит от возмущения и в любой миг его отсеки рассыплются по поверхности планеты, словно пазлы картинки. Паника заставляла мысли перескакивать с одного на другое, разумные доводы тонули в этом хаосе, а тело наотрез отказалось предпринимать хоть что-то из запланированного Алирой на исторический момент прибытия на далекую Зиндаррию. Происходящее с землянкой было понятно, Дэвид и сам не любил взлеты и посадки, самые аварийно-опасные моменты, но Алира, он был уверен, после будет расстроена тем, что не смогла воплотить свою мечту. Зиндаррианец положил свою ладонь поверх руки жены и мягко погладил судорожно сжатые пальцы, которые Алира уже наверняка не чувствовала от напряжения.
– Так ты ничего не увидишь. Больше страшно, чем опасно на самом деле. Это дело привычки.
– Ты говорил, что уже глубокая ночь. Если я открою глаза, все равно ничего не увижу, – упрямо сжав губы, землянка в очередной раз отказалась, напомнив мужу о его же словах.
– Так не везде же! – Смех Дэвида не успокаивал, а нервировал еще больше, заставляя Алиру суетливо ерзать в кресле. – Только в той части планеты, где расположен космодром. Другую сейчас вполне можно видеть, как и границу перехода. Попробуй, посмотри. Вид великолепный!
– В следующий раз.
– Алира!
– Знаю, что я теперь зиндаррианка пожизненно. Значит, придется менять ваши правила, которые не позволяют покидать планету. Но сейчас я не могу, не могу, не могу…
– Хорошо, не надо. Выдохни и успокойся, я буду описывать, как это выглядит…
Посадка прошла штатно, и Алиру почти не трясло, когда она спускалась по трапу, поддерживаемая под локоть Дэвидом. Он выполнил обещание, весьма красочно описав виды, которые открывались по мере спуска, как выяснилось, довольно плавного, ввиду больших размеров их корабля и мощности двигателей. Алира настолько увлеклась, слушая низкий голос, что страх постепенно отступил, сменившись любопытством. Но лайнер к этому моменту снизился настолько, что можно было разглядеть разве что посадочные огни космодрома и сигнальные стояночные огни других кораблей. Впрочем, волнений этого дня оказалось достаточно для того, чтобы землянка не только не спорила с тем, куда им отправляться, но с радостью устремилась к шаттлу, даже не уточнив место назначения. Алира всецело доверилась в этом вопросе мужу, да и спать хотелось зверски.
В отличие от Земли родина Дэвида не сияла огнями больших городов, мирно засыпая там, где опускалась ночь, и скромно встречая рассвет на обратной стороне. Алира, удобно устроившись на мужском плече в заботливых объятиях, задремала довольно быстро, не надеясь что-то разглядеть в кромешной темноте. И лишь на подлете сквозь дрему увидела, как лучи местного солнца пронзают перистые облака, окрашивая их в алый, и утопают в темной зелени, что ковром стелилась по склонам гор. Восход и в самом деле был красивым, но землянка не оценила этого, вновь отдавшись власти сладкого сна, утомленная и несколько опустошенная после пробуждения той силы, которая так испугала неожиданным усилением чувств и сбоем в ментальной защите.
Дэвид не позволил никому притронуться к жене и уже привычно нес ее на руках в ту часть дворца, где располагались жилые комнаты. Единственная, кто заставил его остановиться и непроизвольно улыбнуться, пусть и молча, оказалась женщина, вышедшая встретить и проводить в те покои, что были отведены новым жильцам. Высокая зиндаррианка с темными волосами и такими же синими, как у Дэвида, глазами хотела бы обнять его, но воздержалась от столь непозволительного на службе проявления родственных чувств. Сын это понимал и лишь кивнул в ответ на приветствие, зная, что у них будет время обняться и поговорить. Пока же он должен был соблюдать правила, предписывающие отдавать все время и внимание жене, пусть это и стало его личным желанием тоже.
– Не уходи, пожалуйста, – прошептала Алира, когда Дэвид, уложив ее на кровать, отстранился, чтобы уйти во вторую спальню. Месторасположение комнат ему рассказала по пути мать, шепотом, чтобы не разбудить спящую девушку.
Зиндаррианец исполнил просьбу и лег рядом, чтобы впервые провести всю ночь в одной постели с женой. Это оказалось волнительно, словно они впервые остались наедине. На родной планете все будто обострилось, и то, как доверчиво Алира прижалась к нему во сне, заставляло сердце гулко биться, мешая спать. Дэвид так и не сомкнул глаз к моменту, когда солнце поднялось высоко, слепящими лучами разогнав предутренний сумрак.
И первое, что увидела Алира, проснувшись, были глаза мужа. Счастливые. И в этих синих омутах отражалась она, немного растерянная, но умиротворенная. Что бы ни ждало их дальше, землянка уже знала, главное – быть вместе, а на какой планете или в космосе, это уже не важно. Почему-то вспомнились слова, что зиндаррианцы ищут место, где будут счастливы. Тот разговор они с Дэвидом так и не закончили, а после к нему не возвращались. Да и сейчас не до того…
– Давно не спишь? – дотронувшись до подбородка мужа, Алира с нежностью погладила ставшую слегка шершавой кожу. Ей нравилась такая близость, будто они давно вместе и что никуда не нужно спешить. Ленивое существование во время полета, как выяснилось, ужасно приятное времяпрепровождение, от которого трудно отказаться и будучи на планете.
– Да, что-то сон не идет, – ответил правду, но не вдаваясь в подробности, Дэвид. – Отдохнула или еще полежишь?
– Я бы съела чего-нибудь, мы вчера только позавтракали.
– Какой я глупый, совсем забыл. – Повернувшись к Алире всем телом, Дэвид склонился к ее лицу, с удовольствием наблюдая, как жена замерла в ожидании и даже прикрыла глаза, улыбаясь. – Пойду, пожалуй.
Распахнувшиеся от возмущения серо-зеленые омуты были сразу же поцелованы, и о голоде отчего-то совсем не вспоминалось. Как, впрочем, не хотелось уходить вовсе, но Дэвид знал, что день им предстоит непростой, и позволить себе оставаться до ночи в постели, чтобы исследовать не только эмоции, но и иную сторону чувственных отношений, было совершенно невозможно. Только не во дворце.
– Неужели на самом деле уйдешь? – капризно, чего не замечала за собой никогда ранее, произнесла Алира, почувствовав, что Дэвид отстраняется.
– Вот такой у тебя суровый, можно сказать, бессердечный муж, – нарочито строго отозвался зиндаррианец. – Ненадолго и недалеко. Коннекторы для внутренней связи не принято располагать в спальнях, думаю, в гостиной найду и закажу нам завтрак. Зиндаррия довольно консервативна в части используемых в обычной жизни технологий.
Устройство и в самом деле обнаружилось именно там, подавая световой сигнал о нескольких входящих обычных сообщениях. Срочные сопровождались дополнительным звуковым сигналом, таким, что они проснулись бы, даже находясь под действием снотворного.
– Расписание официальных мероприятий и персональное приглашение к президенту, – пролистав список, нахмурился Дэвид, отпускать Алиру одну куда бы то ни было в его планы не входило никоим образом. – Хорошо хоть временной интервал приемлемый.
Отметив сообщения как одобренные, Дэвид отправил заказ и вернулся в спальню.
– Нам отказали в местном питании? Что с тобой? – Игривое настроение Алиры мгновенно растаяло, будто и не было, заставив вспомнить о том, что она теперь на чужой планете и абсолютно не в курсе местных реалий.
– Это мы спокойно бы пережили, отправившись к отцу на ферму. Здесь всего один кварт лета на стандартном шаттле. Пятнадцать минут по-земному. Тебя хочет видеть президент, одну. Обычно все ограничивается церемонией представления оракулу и праздничным приемом. Бал уже и без того перебор, а теперь еще и личная встреча… Значит, ты интересна или даже слишком важна, гораздо более, чем обычные жены, которых почти каждый год привозят на Зиндаррию с других планет.
– И чем это чревато?
– На моей памяти такого не было, поэтому любые предположения будут лишь отражениями страхов и фантазии. Не имеет смысла о них говорить. – Дэвид сел на постель, взял руку Алиры и поцеловал ее ладонь. – В любом случае я буду рядом, за дверью. Да и наша связь гарантирует, что смогу перенестись внутрь, если тебе будет угрожать опасность.
– Значит, опасаться нечего. Да и к чему тащить меня сюда из другой вселенной, чтобы сотворить какую-нибудь гадость? Вполне можно было организовать по пути несчастный случай. Хотя я и поводов-то не вижу. Думаю, дело в обычном любопытстве или желании узнать свежие новости с Земли из первых уст. – Алира придвинулась ближе к Дэвиду, обвивая руками его шею. – И когда президент меня ждет?
– От полудня, который уже наступил, до ужина. У нас четыре часа. Но не принято заставлять ждать столь важную особу. Сообщения прочитаны и…
– Я все поняла. – Отпустив мужа, Алира свесила ноги с постели, которая оказалась совсем не такой, к каким она привыкла, высокой и чрезмерно широкой. – Уже собираюсь. Но если ты не хочешь, чтобы Зиндаррия осталась без правителя, перед встречей меня лучше накормить. Я, конечно, не кровожадная, но после того странного, что со мной случилось после переливания твоей прекрасной во всех отношениях зиндаррианской крови, ожидать можно всего, чего угодно.
Через час Алира, направляясь вместе с мужем в другое крыло, где, как он объяснил, располагались рабочие кабинеты, ощутила странное чувство тревоги, которое возрастало по мере приближения к финальной точке. И пусть в ее глазах Дэвид не видел страха, но нервозность чувствовал, нежно сжимая руку жены, этой привычке он изменять не собирался.
– Я всегда рядом, – обняв ладонями лицо Алиры, когда они остановились, прошептал Дэвид, почти неощутимо поцеловав в качестве напутствия и поддержки.
– Знаю. – Кисло улыбнувшись, землянка сделала глубокий вдох. – Как будто на экзамен иду. Все, нечего тянуть!
Двери распахнулись, стоило землянке сделать шаг в нужную сторону. В просторном кабинете, залитом ярким полуденным солнцем, ее уже ждали. Эти глаза, пронзительная зелень которых не могла забыться даже спустя долгие годы, Алира узнала сразу. Но произнести одно слово, которое заставляло кровоточить рану в душе, так и не смогла, назвав лишь имя:
– Конмира!
– Конмира?! – Казалось, что женщина, в глазах которой до этого без труда читалась радость, удивилась никак не меньше Алиры, потрясенно повторив произнесенное землянкой имя.
– Прошу извинить меня, госпожа президент, не сдержалась. – Черты лица матери, пропавшей во время работы на внеземной станции по очередному контракту, не стерлись из памяти, но спустя десять лет утратили четкость, присущую реальным людям, поэтому, несмотря на первую реакцию, девушка пришла к выводу, что просто обозналась. – Мне показалось, что вы очень похожи на одного человека из далекого прошлого… Еще раз прошу извинить за непочтительное обращение и непозволительное поведение, госпожа президент. В первую очередь мне следовало представиться. Алира Нииро, землянка, прибыла по вашему приглашению. На Зиндаррии нахожусь в соответствии с контрактом для работы после распределения по завершении обучения в Академии кинеза, располагающейся на Земле.
Вопреки ожиданию зиндаррианка будто бы расстроилась, услышав объяснение, и нахмурилась, вдруг стремительным шагом приблизившись к землянке. Она подняла руки, будто хотела дотронуться, но быстро сложила их перед собой в замок.
– Я и не надеялась, что ты сразу бросишься в мои объятия. Но хотя бы назвала мамой… Мне очень не хватало тебя, девочка моя! Ты не ошиблась, я – та самая Конмира Нииро, которая исчезла и не попыталась забрать своего единственного ребенка к себе даже тогда, когда получила такую возможность. Я, безусловно, виновата перед тобой, Алира, но… Мы все обсудим, и ты, надеюсь, поймешь причину столь жестокого по отношению к тебе поведения матери. Не отталкивай меня! – Расцепив побелевшие от напряжения пальцы, госпожа президент развела руки в стороны, как крылья, и сделала всего один шаг в сторону дочери, оставив ей возможность пойти навстречу или уклониться.
– Этого не может быть… – Алира отказывалась верить в то, что она уже давно считала невозможным, да и усталость вновь начала проявлять себя пульсирующей в висках болью. – Вы не моя мама. Это какая-то уловка или воздействие на подсознание. Что за странные тесты? Зачем делать больно тем, кто и без того фактически находится в плену на Зиндаррии? По контракту я вышла замуж за того, кого назначили, отправилась на планету, с которой нельзя улететь. Этого разве мало? Хотя бы мое прошлое и чувства оставьте в покое!
– Я на самом деле твоя мать. – Опустив руки, Конмира упрямо сжала губы, вокруг которых залегли скорбные складки, прибавившие ей лет. – Это не тест и тем более не испытание, хочешь тест ДНК? Уверена, ты решишь, что и он поддельный. Так как мне доказать, если ты не веришь ни словам, ни собственным глазам? Ты и в детстве была своенравной, переубедить даже мне не всегда удавалось. Да, простым ребенком тебя точно нельзя назвать, Алира. Но я любила тебя и тогда, и все эти годы. Для меня ты по-прежнему маленькая девочка, которую я оставляла на Земле, чтобы не подвергать риску. И едва у меня появилась возможность, я связалась с твоим отцом, чтобы он приглядывал и участвовал по мере необходимости в твоей судьбе до нужного момента.
– Отца у меня нет. Плохо работают ваши шпионы.
– У всех есть отец. Даже при искусственном оплодотворении. Синтезировать полноценные половые клетки еще никому не удавалось даже в тех лабораториях, которые не подконтрольны Межгалактическому союзу гуманоидных рас. Уж я держу руку на пульсе в данном вопросе. И ты знаешь своего отца, пусть и не понимаешь этого. Алира, давай сядем и спокойно поговорим. Теперь ты взрослая, поэтому сможешь спокойно воспринять ту информацию, от которой я хотела уберечь тебя в детстве. Не принимай меня, не называй по имени, но хотя бы выслушай.
– Вы – президент, у меня просто нет выбора. – Почти не чувствуя ног, Алира прошла к креслу, куда указывала зиндаррианка, удивительным образом похожая на ее мать не только внешне, но и по интонациям, которые десятилетняя девочка запомнила на всю жизнь.
Госпожа президент заняла место напротив землянки и вновь внимательно всмотрелась в лицо своей дочери, улавливая черты той девочки, которую помнила и постаралась оградить от мира, где Алира теперь оказалась. Через минуту Конмира вздохнула и начала рассказ:
– Наверное, ты помнишь, что мы никогда не обсуждали тему твоего появления на свет. Впрочем, это отнюдь не редкая ситуация в современном мире. Командировки на космические станции, полеты на другие планеты, самые неожиданные путешествия к неизведанным мирам – все это не располагает к тому, чтобы каждая из встреч, так или иначе перешедших в стадию романтических отношений, завершалась заключением брачного контракта, как рекомендуют делать юристы. Иногда это просто страсть, реже любовь, которой просто не оставили шанса развиться. Поэтому на Земле уже давно никто не удивляется внебрачным детям и это никак не влияет на судьбу подобных тебе.
– И что было в твоем случае? – Алире очень хотелось верить, что перед ней именно мама и разговор мог помочь разобраться, мистификация это или все же правда.
– Умопомрачение. Иначе назвать то, что произошло, я не могу. Но это рассуждение с высоты прошедших лет, а тогда я была уверена, что мы влюблены всерьез и надолго. Как выяснилось, ничто не длится вечно, тем более любовь. Это вспышка, выброс гормонов и что-то еще, мешающее здраво мыслить и объективно оценивать реальность, н-да… Но ничего прекраснее, как выяснилось, в жизни нет.
– И кто кого разлюбил? Вы встретились не на Земле? – Алира и сама не могла бы дать определение тому чувству, которое называют любовью, для нее это было даже не одно, а целый комплекс, ведь так много всего в нем и сложно разобраться.
– Разлюбил, бросил… Все случилось совсем не так, и мы знали с самого начала, что не можем быть вместе. А встретились на одной из планет, которую следовало проверить на возможность колонизации. Я отправилась на стажировку как специалист по редким языкам, обычная практика, если планета заселена разумными существами. А он – кинетик, поэтому покинул Землю вместе с женой. Удивлена? Ну потому я и говорила, что в детстве тебе рано было рассказывать эту историю.
– Но как он мог? Инициация брака у кинетиков не позволяет им быть ни с кем, кроме своей пары.
– Ты и сейчас продолжаешь в это верить? Единственное, для чего нужна эта связь между кинетиками, так это контроль. Энергетическая общность в процессе инициации у пары формируется таким образом, что при гибели одного неизменно умирает и второй. Зачем, по-твоему, заставляют кинетиков создавать семьи исключительно с подобными себе, запрещая связываться с людьми, не владеющими даром? Контролируют популяцию более сильных, способных управлять другими существ. Совсем уничтожать – глупо, контролировать – разумно. Тебе повезло, что не пришлось проходить через эту негуманную процедуру.
– Умирают?! – Услышанное Алирой уже не входило ни в какие рамки.
– Именно. Я знаю это так же точно, как то, что мы находимся на Зиндаррии.
– Бред! Я бы знала! Подобное невозможно скрыть!
– О таком не рассказывают в академии, верно? А как вскроется правда, если кинетики, как правило, не возвращаются на Землю? Но тебе, девочка моя, удалось избежать этой участи, поэтому не стоит пугаться. Могло случиться, но обошлось, лучше забыть и не вспоминать о потенциальной угрозе. Мы же вели речь о другом. Любовь вовсе не обязательно возникает в паре, которую подобрали специалисты. Именно таким образом вас знакомят и дают время узнать друг друга, притереться, верно? Бывает, чувства появляются, конечно, но в рамках допустимой случайности, как и у всех прочих. Поэтому полюбить другого может и состоящий в браке кинетик. Правда, покинуть свою пару ему не удастся без риска для жизни. На Землю я вернулась без любовника и беременная. Но никогда, слышишь, ни единого мгновения в своей жизни я не жалела об этом. Эта любовь подарила мне другую, никак не менее сильную и уж точно не проходящую – тебя, доченька.
Зеленые глаза смотрели искренне, но в душе Алиры смешалось слишком многое, а недоверие постепенно сменялось иным чувством – все растущей обидой.
– Любовь всегда проходит, разве не это ты недавно говорила? Поэтому ты бросила меня?
– Я не бросала. Меня похитили.
– И сразу назначили президентом? Довольно странное поведение для похитителей, – хмыкнула Алира, ощущая некоторое разочарование при этих словах, ведь она почти поверила. – Особенно если учитывать отношение зиндаррианцев к женщинам. Или, напротив, тебя украли пираты, но доблестные мужчины Зиндаррии спасли, а в качестве благодарности попросили управлять их планетой? Это даже не смешно!
– Отчего же пираты, вовсе нет. Именно зиндаррианцы по указанию той, что тогда была оракулом. Ты же помнишь, со мной иногда случались припадки, после которых я ходила немного не в себе? Так проявлялся мой дар. К счастью, меня не причислили к кинетикам в детстве, да и после не считали, что я владею по-настоящему сильными способностями. Только здесь удалось пробудиться дару и проявить себя в полной мере. Не сразу я обрела свободу и тем более власть. А когда это случилось, твое будущее немного приоткрылось мне, как и порядки, царящие на Зиндаррии. Я хотела, чтобы ты выросла другой, не такой, какими становятся местные женщины. Так было лучше для тебя, поверь, Алира. Боль потери ты уже пережила, прошло уже более трех лет, когда я смогла связаться с твоим отцом. Я посчитала лучшим из возможных вариантов позволить тебе расти в той обстановке, к которой ты привыкла, не подвергать еще одному стрессу. Организовать твою доставку сюда можно было, хотя и не очень просто. И твой отец обещал мне, что всегда будет рядом, не позволит никому причинить вред. Ты еще не поняла, кто он? Никаких версий?
– У меня только один кандидат. Присматривал за мной, мог влиять на судьбу… Теперь понятно, почему он был так строг со мной. Чтобы не заподозрили в особом отношении и родственных связях? Я знала, что наш ректор когда-то работал вне Земли, но за особые заслуги его решили вернуть и дали возглавить Академию кинеза, это не засекреченная информация. Его ты встретила тогда в экспедиции?
– Ты права. Наверное, это зов крови. Что с тобой? – обеспокоенно всмотрелась в глаза дочери Конмира, заметив, что та бледнеет все более с каждой минутой и лицо ее отливает нездоровой зеленью.
– Опять начинает жутко болеть голова… Так было вчера. – Теряя сознание, Алира не успела договорить, но рядом уже возник Дэвид, подхватив жену и с нескрываемым вызовом бросив взгляд на госпожу президента.

Глава 12

Вновь кружение звезд, послушно движущихся по велению силы, которая способна создавать или разрушать. Яркие вспышки воспоминаний, озаряющие сумрак небытия. Сон, погружение в который приятнее, чем реальность, отталкивающая холодностью и предательством. Дарить жизнь, чтобы видеть, как она умирает… Боль, уничтожающая желание продолжать, это невозможно терпеть. Спасительный сон. Или бегство. Откуда взять силы? Лишь одно спасало раньше, возрождая и пробуждая – любовь, живительная сила которой превосходит даже могущество богов…
Едва очнувшись, Алира сразу проверила собственный ментальный щит и лишь после открыла глаза и натолкнулась на обеспокоенный взгляд Дэвида. И холодное подозрение змеей закралось в мозг, свившись в тугое кольцо сомнений.
– Ты знал?
– О чем? Ты в порядке?
– Более чем. Ты знал, что Конмира моя мать? – Наверное, впервые землянка смотрела на мужа столь холодно.
– Впервые слышу это имя. Если ты о президенте, то у нас не принято называть ее иначе, кроме как по должности. Или оракулом, если речь идет о той стороне жизни зиндаррианцев, которую мы не афишируем. А о том, кем вы друг другу приходитесь, я узнал сегодня. Она сама объяснила, после того как удалось восстановить твой щит, – спокойно и неторопливо объяснял Дэвид, хотя Алира отчего-то вдруг остро ощутила исходящие от него боль и обиду.
– Кто-то копался в моей голове?
– Никто, кроме твоей матери. Ты не рада, что она жива? Мне не известны подробности, но как бы то ни было, это всегда хорошая новость. Разве нет?
– Конечно. Жизнь это не то же самое, что гибель и тем более неизвестность, она пугает даже больше. Но я не понимаю! Все, чем я жила и чему верила, оказалось ложью. Из-за невозможности мамы что-то сделать, притом из лучших побуждений, моя жизнь в итоге оказалась совсем не той, какой я ее воспринимала. Будто это не я, Алира, жила, а кто-то другой руководил мной, подталкивая или, наоборот, отворачивая, если направление оказывалось якобы неверным. Теперь я думаю, что случившееся с Илиодором тоже ее рук дело.
– Ты всегда можешь задать прямой вопрос. И решишь, верить или нет, точно сама. Жалеешь, что в итоге оказалась на Зиндаррии в качестве моей жены? – Дэвид понимал, что Алире нелегко принять правду, но и сам не хотел закрывать себе возможность понимать настоящее отношение к нему.
Вместо ответа Алира обняла мужа, придвинувшись настолько близко, насколько позволяло его положение, Дэвид сидел на краю кровати.
– Это единственное, о чем я не хочу жалеть. О нашем браке. С твоим щитом что-то не так… – Менталистка ощутила, как ее накрывает волной эмоций, исходящих от мужа. Слишком крепким оказался этот коктейль и к тому же пьянящим никак не меньше, чем то фальшивое шампанское, которое они пили на борту космического лайнера.
– Его сняли, я же дома. И что мне скрывать от тебя, моя богиня? – Синие глаза сияли, но улыбка умело пряталась в губах, к которым непозволительно сильно хотелось прикоснуться.
– Не знаю, в голову лезут одни сплошные глупости. – Борясь с искушением, положила голову мужу на плечо землянка, глубоко вздохнув. – Рядом с тобой все кажется не таким уж страшным. Подумаешь, не знала, кто мой отец, когда он был поблизости. Неизвестно, как еще отреагировала бы, характер вспыльчивый, это даже я понимаю. А то, что мне было плохо, когда мама исчезла, так она права в том, что пережитого уже не изменить. Даже вернув утраченное, ты не забудешь боль, которую испытал, когда все случилось.
– Ты молодец, – погладив Алиру по волосам и поцеловав в плечо, единственное оказавшееся доступным место, Дэвид продолжал: – Госпожа президент перенесла дату бала на несколько дней, чтобы ты могла восстановиться. Она сказала, что в тебе пробуждается слишком сильный дар, это спровоцировано моей кровью и формированием связи. С этим нужно учиться справляться, чтобы не было срывов. Ты, как менталист, настолько сильно пытаешься контролировать свои эмоции, что возникает мини-взрыв, который и разрушает твой щит, а после ты становишься усилителем, убивая меня своей ментальной мощью.
– Убивая? – Алира отстранилась, чтобы посмотреть в лицо говорящего слишком серьезные вещи мужа.
– Образно, – успокоил ее Дэвид. – Но было неприятно, прямо скажу, там, на корабле. И, когда ты потеряла сознание в кабинете президента, это на самом деле было опасно, поскольку на выброс твоей силы могла среагировать защита оракула и уничтожить потенциально угрожающий ей объект. Наша связь сработала уже второй раз.
– Второй?
– На Земле, не помнишь? Я поймал тебя на вылете из эвакуационного шлюза. Сам не ожидал, когда дернуло, заставив разорвать пространство вопреки тому, что находился на чужой планете и даже не знал, кто моя жена. Но мою кровь тебе уже перелили к этому моменту, очевидно.
– Значит, это все-таки был ты…
– Кто же еще? Я думал, ты поняла. Не в тот момент, конечно, но после нашей встречи на лайнере. – Дэвид говорил тихо, поглаживая Алиру по спине, будто успокаивал, но она уже не нервничала, просто пыталась запечатлеть не только в памяти, но и в душе этот миг умиротворения, когда они только вдвоем и не нужно ничего опасаться.
– Нет, не поняла. В своих защитных костюмах и шлемах все зиндаррианцы для меня выглядят одинаково. Почти одного очень высокого роста, спортивного телосложения, молчаливые. Красавцы, окутанные ореолом тайны. Стыдно сказать, но я и сейчас не отличила бы тебя от других, только если почувствовала бы.
– Неудивительно. – Синие глаза смотрели с пониманием. – Это сделано специально. Никто не должен делать различий между нами. Никаких следов на других планетах, по которым нас можно идентифицировать. Одинаковые солдаты великой Зиндаррии, на которую ни одна армия не посмеет напасть. Сколько нас и какие мы – никто не должен точно знать.
– Звучит как-то зловеще, даже мурашки по коже. И появилось странное ощущение, будто что-то должно случиться. Нехорошее. Не отпускай меня, Дэвид! – Алира крепче прижалась к мужу.
– Не отпущу. Никогда.
Зажмурившись, Алира вновь проверила собственный щит, который будто был крепче, чем любой, установленный прежде своими силами. И вновь недоверие к словам матери подняло голову, но проговорить едва оформившуюся мысль она не успела, прерванная истошным сигналом, раздавшимся из соседней комнаты.
– Кто-то очень жаждет нашего внимания. – Едва коснувшись губами щеки жены, Дэвид поднялся, чтобы сразу подхватить Алиру на руки. – Я же обещал, что не оставлю! Надо проверить, кому мы так экстренно понадобились. Теперь все будем делать только вдвоем.
– Ну все, это уже перебор, – не в силах убрать с лица улыбку, отреагировала на шутку землянка.
– Сама напросилась! – Зиндаррианец шел так, будто его ноша ничего не весила, и Алире нравилось ощущать себя его  женщиной, о которой именно Дэвид будет заботиться, и не важно, что свело их вместе.
Табло коммуникатора мигало синим и красным, обозначая наличие нескольких сообщений разной степени важности, но звуковой сигнал отключился после голосовой команды зиндаррианца. И, не опуская жену на пол, он прочитал послания, поступившие из разных мест. И, конечно, Дэвид опять остался недоволен, в покое их оставлять никто не собирался даже на один день, а он еще планировал не только встречу с матерью, но и визит к отцу на ферму, когда Алира сможет покидать дворец.
– Ну ладно ужин с президентом, это теперь почти семейное мероприятие, но вызов на работу… Очевидно, произошла накладка. Если даже официальные мероприятия перенесли, встречу с начальством тоже должны были отменить!
– А я вовсе не против отвлечься. Мне даже интересно, чем менталистка с моей специализацией могла заинтересовать Зиндаррию. Хотя это же теперь чистой воды формальность, учитывая, кто устроил мое распределение.
– Насколько я знаю, человек, который будет твоим начальником, весьма тщательно подбирает персонал. Это единственный землянин и мужчина, занимающий пост руководителя медицинского центра, расположенного на Зиндаррии, за всю историю его существования. Если он вызывает, значит, на самом деле заинтересован в тебе как сотруднике.
– Землянин? Еще интереснее. Вот только мои всплески… Неправильно будет подвергать кого-то риску, даже потенциальному.
– Госпожа президент заверила меня, что теперь твоя защита надежно блокирует выбросы силы, к тому же каждый вечер она будет проводить с тобой тренинги лично. Я в кинетике ничего не понимаю, поэтому все вопросы, которыми, вижу, уже готова меня засыпать, задашь ей сама.
– Заметно, да? – рассмеялась Алира. – А тебе разве не интересно, что за сила в твоей жене пробуждается? Ах, любую будешь любить… Я тебя тоже. На работу нужно будет явиться завтра, отменить встречу успеем после ужина, если выяснится, что я еще не готова, верно? И вообще, у меня накопилось много вопросов к Конмире. Насколько надежно щит блокирует? Ничто, значит, его не разрушит? Точно?
Заметив хитрый блеск в серо-зеленых глазах, Дэвид не сразу понял, к чему клонит Алира, но вскоре у него уже не осталось шанса противостоять ее натиску, да и собственным желаниям тоже.
– Я уже хочу провести время со своим мужем наедине. Мы женаты или нет?! Неси меня в спальню, если не хочешь, чтобы я надорвалась, попытавшись донести тебя! И лучше отключи этот шумный коммуникатор, чтобы не отвлекали. Иначе я за себя не ручаюсь.
– Не слишком разумно, это вызовет подозрения и желание убедиться в том, что с нами все в порядке. У меня есть идея получше. – Подмигнув, Дэвид не стал производить к неудовольствию Алиры никаких манипуляций с коннектором, направившись обратно в спальню. Там он аккуратно уложил жену на кровать, чтобы сразу же отстраниться и сделать довольно странный заказ на кухне.
– Идея еще лучше? Ничего не понимаю. – Прислонившись к спинке кровати, Алира недовольно сложила руки на груди, наблюдая за действиями мужа. – Ты меня пугаешь.
– Тебе понравится. Но сказать не могу, это секрет, который никто не должен знать, если не хотим, чтобы нам опять помешали.
Конечно, наблюдать за тем, как облачается в одежду Дэвид, было тоже интересно, но куда более привлек бы Алиру обратный процесс. Тем не менее ее муж, сохраняя деловой вид, подобрал нечто и для нее, извлекая из встроенных камер для хранения одежды один за другим упакованные комплекты. После получил заказ, доставленный в их комнату, ненадолго отлучившись в соседнее помещение, и погрузил все в рюкзак, который тоже обнаружился в одном из хранилищ. Был он небольшим, но и вещей загадочный зиндаррианец собрал не так уж много. И вот, проверив все еще раз, Дэвид наконец направился к ожидающей его с обиженным видом жене. Не говоря ни слова, подхватил Алиру вместе с тонкой простыней, которой она накрылась, и крепко поцеловал.
Дыхание перехватило, но не только от требовательного поцелуя, которого землянка уже и не надеялась дождаться. Пространство вокруг начало меняться, закружившись вихрем и поочередно сменяя картины, как слайды. Оно распалось на пазлы, из которых никак не желало вновь собираться в нечто целостное, а внутри натянулась струна, готовая в любой момент порваться, разрезая душу на части. И, широко распахнув глаза, Алира уже не ощущала вкуса губ, которые хотели отвлечь, и не отвечала Дэвиду, испугавшись слишком сильно. Первым был свет. Слепящий и заставляющий слезиться глаза, он возник внезапно и будто со всех сторон сразу, а после появился звук падающей с большой высоты воды и еще запах… Нет, не просто запах, а одуряюще свежий сладкий аромат фруктов и цветов, перемешанных и вместе с тем выделяющихся на общем фоне богатого и необычного букета. И когда возможность говорить была обретена вновь, Алира выдохнула весь свой страх вместе с вопросом, крепче обнимая мужа за шею.
– Где мы? На нас напали?
– Нет. Мы, конечно, сбежали, но сами. В мое тайное убежище. Испугалась? Извини, не подумал. Во дворце говорить небезопасно, пусть официально ты и неприкосновенная особа, как любая из женщин Зиндаррии, но все же пока не прошла официальную церемонию представления оракулу. Это присяга на верность, если можно так выразиться. Не уверен, что тебя не охраняют даже слишком тщательно, но из иных побуждений, учитывая происхождение.
– В этом ты, конечно, прав, но хотя бы шепнуть мог? Уф, таких эмоций я, наверное, никогда не испытывала. А щит выдержал… Даже не знаю, хорошо это или плохо. Так где мы? Вообще на Зиндаррии? Очень похоже на один заповедник на Земле, но что-то не так… А, ну конечно! Нет туристов, ограждающих силовых линий – они обычно подсвечены красным, и вездесущих табличек: «Не кормить», «Не трогать», «Не купаться». Ты устроил убежище в каком-то диком месте? Почти ничего не видно за тобой.
– Это легко исправить. – Выбрав ровный участок, покрытый нежной травой, и осторожно поставив Алиру на землю, чтобы она не поранила босые ноги, Дэвид развернул жену спиной к себе. – Смотри. Это озеро расположено в предгорье на самом краю земель нашей семьи. На Зиндаррии нет заповедников, она вся такая. Ну, почти вся, за исключением личных домов и общественных территорий, которые освоены и оснащены всем необходимым для комфортного существования.
– Теперь понятно, зачем тебе понадобились продукты, которые обычно в паек включают.
– Здесь имеется необходимый минимум, но я давно не пополнял запасы. Нравится?
Алира не могла этого сказать, просто слово было не слишком подходящим. Нравился ей вид из окна родной академии – море в любом его проявлении, демонстрирующее мощь стихии. А теперь она оказалась в сказочном лесу, который обступал со всех сторон, что-то тихо шепча заблудившимся в высоких кронах ветром и защищая от его сильных порывов. Гораздо более шумным и пугающим был водопад, обдающий прохладными каплями даже с расстояния в десяток метров. Они искрились, угасая в прозрачной воде, которая постепенно успокаивалась и ласково приникала к низкому берегу, покрытому ковром разномастных цветов. Пели, перекликаясь, птицы, и несколько рыб выпрыгнули над бирюзовой водой, сверкнув в солнечных лучах красно-желтыми спинками, будто в рекламном ролике дорогого курорта. А с противоположной стороны открывался вид на долину, в которую стекало несколько рек, берущих начало в горах.
– Это чудесно… Прекрасно… Восхитительно… Очень красиво! У меня просто слов не хватает, чтобы описать. А если наш побег обнаружат?
– Не сразу. Но и после никто не узнает, где мы находимся. Я сбегал сюда в детстве, воображая, что стал межгалактическим путешественником. Мечтал, будучи мальчишкой, что буду исследовать дикие планеты. Моих сил в те времена хватало лишь на то, чтобы телепортироваться на небольшие расстояния, сюда я попал случайно, однажды промахнувшись из-за торопливости. Мама едва не поймала тогда. Даже братья никогда не бывали здесь, я просто не смог бы привести сюда кого-то второго телепортом.
– И как хорошо, что теперь можешь! – Алира слегка наклонила голову, почувствовав, как ставшие прохладными губы касаются ее шеи.
– А это еще один наш секрет. Рядом с тобой мои силы становятся неизмеримо больше. Я чувствую себя почти всемогущим, когда ты со мной, моя богиня. Сейчас не пугайся, будет еще одно перемещение.
На этот раз землянка и не думала отвлекаться от поцелуев и внимания, которого уже не просто ждала, а требовала. Тайное пристанище ее мужа оказалось вполне уютным и удобным, даже кровать нашлась, а вот от простыни, в которую Алира оставалась укутанной, пришлось избавиться. И теперь не было стеснения или неловкости, они с Дэвидом будто знали друг друга всю жизнь, не переставая изучать и обнаруживать нечто новое. Алира украдкой любовалась синими глазами и ставшими еще более резкими чертами любимого лица, а пойманная с поличным, сразу же получала очередную порцию нежности. Дэвид долгое время продолжал исследовать губами ее лицо, а после тело, заставляя дрожать или смеяться, – в убежище, спрятанном в скале за роняющим тонны воды водопадом, им уже никто не мог помешать всецело принадлежать друг другу. Так казалось…
Очередное перемещение прошло буднично, не вызвав столь бурной реакции, как первое, но Алира вскрикнула, неожиданно погрузившись под воду с головой. Крепкие руки быстро вытолкнули наверх, а воздух, глоток которого землянка сделала сразу же, показался еще более сладким.
– Ну ты даешь! Предупреждать надо!
– Эффект совсем не тот будет. – Рассмеявшись, Дэвид сделал гребок, отплывая. – Ты же хотела расшатать свой щит.
– С чего ты взял? – изобразив искренность, спросила Алира. Она тоже поплыла, но в отличие от мужа медленно и наслаждаясь видами, к которым просто невозможно было, по ее мнению, привыкнуть.
– Иногда вопрос говорит больше ответа. Трудно не заметить, как ты погружаешься в себя, не реагируя ни на что. Проверяла или даже ставила новый? Сделать это было невозможно без разрушения старого.
– А говорил, что совсем ничего не понимаешь в кинетике. Ну, прав! Теперь я чувствую себя абсолютно счастливой, все мое при мне. Хотела избавиться от того ментального блока, который поставила не я. И, между прочим, этот сверхпрочный щит слетел, не выдержав именно твоего напора.
– Я ни при чем. Меня заставила жена, – рассмеялся Дэвид. – Зиндаррианец не может отказать женщине.
– Ну все, больше слова от меня не дождешься!
Демонстративно поменяв направление, Алира была настигнута на удивление быстро и увлечена под воду, чтобы испытать на прочность уже новый щит.
День неумолимо приближался к ночи, чтобы осветить небо багровым закатом, но молодожены отдыхали, отрешившись от мира и всего, что могло происходить за пределами их уютного убежища посреди леса. И то, что ужин с самой госпожой президентом оказался пропущен, не волновало никого из них. Алира давно и настоятельно попросила совесть и прочие не относящиеся к моменту метания убраться подальше, а Дэвиду они и прежде не были свойственны в вопросах, касающихся его загадочной земной жены. Только ее желания имеют значение, только его чувства к ней. Окружающие по данному поводу могут иметь особое мнение, но держать его должны исключительно при себе.
Утомившись, влюбленные засыпали, после вновь купались или с жадностью поглощали быстро иссякающие запасы пищи, чтобы восстановить силы. Веселились, спорили, ругались и мирились, бурно и страстно, зная, что никогда не променяют это время ни на что другое. И они не ожидали, что едва ближе к полуночи звезды высыпят на небо, уединение горного озера разобьется, как тонкое стекло, не практичное, но прекрасное в своем хрупком совершенстве. На берегу раздался хлопок, и над кронами взмыла сигнальная ракета, показав, что беглецы обнаружены. Даже водная завеса не смогла заглушить звук и спрятать яркую вспышку, вынудив молодоженов отвлечься друг от друга. Выругавшись на незнакомом Алире языке, Дэвид переместился один, предварительно одевшись и протянув комплект жене.
– Придется возвращаться. Пока одевайся, а я быстро разведаю обстановку. Не волнуйся, опасности нет, только один сотрудник службы безопасности мог выйти на наш след. Моя мать.
На стволе поваленного дерева, поросшего мхом и почти истлевшего изнутри, без страха и будто не испытывая никаких неудобств, сидела невозмутимая зиндаррианка. Она приветственно махнула рукой, заметив, что невдалеке появился Дэвид, и поднялась ему навстречу, чтобы обнять.
– Извини, сын. Я тянула время, как могла, но водить кругами подчиненных более десяти часов, это слишком для моей репутации. Не переживай, они в других квадратах, здесь только я.
– И давно ты знаешь? – Обняв мать, Дэвид усмехнулся собственной наивности.
– С того самого времени, когда мой юный сын стал где-то пропадать целыми днями. Мне нужно было убедиться, что ты в безопасности.
– И почему я был уверен, что твоя работа не отражается на семье?..
– Разве такое вообще возможно? – Зиндаррианка пожала плечами. – Едва подняли тревогу, когда не был получен ответ на послание с напоминанием об ужине, а оно было направлено почти в обед, сразу поняла, куда мог сбежать мой сын. Как ты, Дэйв? Она тебе хотя бы нравится? И как относится? Я понимаю, долг перед народом и тому подобное… Отец хорошо тебя воспитал, пока я отдавала все время работе, но невозможно научиться быть счастливым, им можно только стать.
– Все хорошо, мам. Я люблю ее.
– Этого не всегда достаточно, к сожалению. Впрочем, если ты так говоришь… Выглядишь так, как будто это правда. Зачем сбежал? Знал же, что бросятся искать.
– Лучше один такой день, чем десять под надзором. Даже твоим.
– Она может оказаться той, которую мы очень долго ждали. Тебе не позволят подвергать сокровище Зиндаррии риску. Это лучше понять сразу и смириться. – Покачав головой, женщина вновь села на облюбованное дерево.
– Если моя жена на самом деле та, которую мы искали, ее счастье много важнее безопасности. Да и кто сможет причинить вред здесь, на нашей планете?
– Может, ты и прав. Когда-то мы ее уже потеряли именно из-за того, что любви оказалось недостаточно.

Глава 13

Пронзительные глаза госпожи президента метали молнии, но у Алиры, как ей подумалось, видимо, имелся врожденный иммунитет. Во всяком случае, самым неприятным эпизодом в этот день она по-прежнему считала не этот выговор, а тот момент, когда Дэвид сказал, что им все-таки придется вернуться во дворец. Он убедился в том, что жена одета и выглядит достойно, чтобы вновь оказаться в кабинете правительницы, после чего крепко обнял и перенес на пустующую площадку одной из башен.
– Я же обещал показать тебе красоту Зиндаррии. В это время года устраивают брачные танцы феникийские птицы. Они способны выжить даже в огне, как гласят легенды, но никто не проверял, разумеется. Еще успеем получить нагоняй, а поисковая группа прибудет не раньше чем через пятнадцать минут, поэтому это время только наше.
– Ты меня балуешь.
Уже привычно чувствуя спиной тепло Дэвида, который обнимал и своим большим телом защищал от ветра, с любопытством заглядывающего на высокую башню, Алира посмотрела туда, где среди темноты выделялись яркие объекты, и в самом деле образуя замысловатые фигуры, будто сотканные из пламени.
– Кого же еще мне баловать…
Пятнадцать минут безвременья и восторга от завораживающе прекрасного и вместе с тем опасного танца горящих огнем созданий пролетели слишком быстро. Феникийские птицы поднимались группами, кружились, разбиваясь на пары, стремительно падающие вниз, отчего перехватывало дыхание. Но не достигнув дна обрыва, над которым возвышался дворец, вновь взмывали вверх, спиралью уносясь к звездам, которые теряли свою яркость на фоне светящегося в темноте оперения. Любая сказка подходит к концу, с грустью подумала Алира, когда рядом раздалось тихое покашливание. Высокая и темноволосая зиндаррианка смотрела с пониманием и указывала рукой в сторону лестницы, которая вела к лифту, как позже выяснилось. И столь необычное завершение этого прекрасного дня, как танец огненных птиц, можно было бы считать идеальным, если бы не необходимость идти к разъяренной Конмире. И теперь, стоя посреди кабинета, на этот раз не удостоенная чести получить приглашение сесть, Алира молча слушала и мыслями вновь улетала к водопаду.
– Что за ребячество? Я тебя спрашиваю! Ты меня вообще слушаешь, Алира? Вновь это мечтательное выражение лица в то время, когда следует сосредоточиться на освоении новой силы, а не разгуливать по планете без должной охраны. Удивительная беспечность с твоей стороны, если не сказать глупость! И как ты могла сбежать, не поговорив со мной? Неужели совсем не подумала о матери? Я же скучаю, даже теперь, когда ты рядом. Тебе не хочется меня видеть?
Изливающийся яд, надменность тона, сменяющаяся нотками сентиментальности, не могли пробить щит, который был сильнее любого ментального – того, который поставил Дэвид на свою жену, окутав заботой и любовью. Она чувствовала, что стала сильнее рядом с мужем, как и он, о чем рассказал после телепортации. И Алира в ответ лишь пожимала плечами, не чувствуя желания спорить и тем более оправдываться. Она была спокойной, что раздражало мать еще сильнее. И все же Конмира взяла себя в руки, выплеснув гнев и тревогу.
– Пойми же, Алира, не все так безоблачно, как может показаться. Я переживаю за тебя. Конечно, ты не привыкла к подобной опеке, но понимать, что такое опасность, должна. Ответь хоть что-то, родная. – Остановившись напротив, госпожа президент примирительно дотронулась до плеча дочери.
– Даже госпоже президенту иногда нужно выговориться, зачем мешать? Признаться, я не думала, что окажусь пленницей, пусть даже и являюсь дочерью настолько высокопоставленной особы. Запрета покидать этот прекрасный во всех отношениях дворец я тоже не припомню. Если есть опасность, надо было просто сказать об этом. И я не привыкла, что у меня есть хоть кто-то из близких, поэтому всегда отвечала за свои поступки сама, как и принимала решения с самого раннего детства. Я не против конструктивного разговора, если эмоции мы оставим за пределами этого кабинета. – Посмотрев прямо в глаза матери, Алира дождалась в ответ лишь вздоха.
Отвернувшись, Конмира подошла к рабочему столу, попросила по внутренней связи, чтобы принесли сок горлозы, и указала на уже знакомые Алире кресла.
– Присаживайся. Ты выросла, но для меня все та же маленькая девочка. Очень жаль, что для тебя я остаюсь чужой, даже несмотря на то, что объяснила, почему была вынуждена оставить единственную дочь в неведении относительно своей судьбы. Впрочем, я не теряю надежды, что это изменится и мы станем настоящей семьей.
– У меня уже есть семья – Дэвид. – Не удержавшись, Алира слишком поздно прикусила язык, ощутив, как волна холода распространилась от матери, и это было странно. – Что происходит? Ты стала кинетиком?
– Оракулом. Это много больше, чем отдельные способности, которыми обладают некоторые представители гуманоидных рас. К тебе это тоже относится, речь о силе, которую придется принять и усмирить. Но мы говорили об опасности, ты права, я должна была предупредить. Ты не обычная женщина, которая оказалась способна принять кровь зиндаррианца и стать той единственной, что будет смыслом его жизни. Алира, ты – особенная даже среди других зиндаррианок.
– Потому что я твоя дочь?
– Логика понятна, но ты в корне не права. Полагаю, прямой зависимости от кровной связи в данном случае нет. Впрочем, о том, что я твоя мать, все же распространяться не стоит. Это тайна, в которую посвящены немногие. Только четверо, включая тебя с мужем, меня и его мать. Твое появление способно спровоцировать нездоровый интерес, который я поощрять не намерена. На Зиндаррии нет политики в принятом на Земле определении, но это не значит, что здесь отсутствуют интриги и борьба за власть. Понимаешь меня?
Раздался стук в дверь, и вошел мужчина-зиндаррианец, судя по росту и тому обожанию, с которым он смотрел на госпожу президента. На столик, разделяющий кресла, были поставлены два высоких бокала, наполненных зеленым содержимым. Кивнув в знак благодарности, Конмира движением руки дала дочери понять, что пока говорить не стоит. И лишь когда дверь за мужчиной закрылась, внимательно посмотрела на Алиру, ожидая услышать ответ.
– Прекрасно освежает и вкус приятный. – Попробовав сок, землянка оказалась приятно удивлена. Пить хотелось очень сильно, видимо, волнение все-таки сказывалось, и напиток пришелся как нельзя кстати. – Даже, кажется, сил прибавилось. Что за фрукт? Или это вообще овощ? Я пока ничего не знаю о местной флоре, впрочем, как и о фауне и обо всем остальном, кроме того, что с мужчинами вы обращаетесь не по-человечески. Понимаю? Особенная? Вряд ли. Не такая, какой должна быть истинная зиндаррианка, это точно. Мне никогда не понять и не принять того, как устроена здесь жизнь и отношения между людьми. И я не совсем поняла, что же все-таки мне угрожает. Скрывая наше родство, ты сама даешь оружие в руки своим врагам, если таковые имеются. Любая правда имеет свойство рано или поздно открываться. Или у тебя вновь найдется объяснение для тех, кому подобное поведение президента покажется неправильным?
– Язвительность можно себе позволить только с теми, кто не предпримет в ответ ничего плохого. В этом кабинете ты можешь показывать коготки, а для других, боюсь, они окажутся недостаточно остры, Алира. Ты слишком прямолинейна для того, чтобы преуспеть в интригах, – примирительно улыбнулась Конмира, делая глоток из второго бокала. – Мало знать своих врагов в лицо и предугадывать их действия, когда-нибудь можешь не успеть или кто-то окажется прозорливее. А когда ты сама вооружаешь их, то неизменно будешь готова к тому, что вторая сторона совершит. Мне нет нужды угадывать планы противника, я сама открываю им нужный путь. И, конечно, у меня есть аргументы, которые удовлетворят всех.
– А ты, как вижу, весьма преуспела в теории интриг. Наверное, и практика не отстает. Со мной поступила так же? Исчезновение Илиодора твоих рук дело?
– Жестко, Алира. И жестоко. Видимо, ты считаешь свою мать чудовищем. Наверное, я это заслужила, как и недоверие. Возможно, я смогла бы расстроить твою предполагаемую свадьбу, но даже президент Зиндаррии не настолько влиятелен, чтобы заставить землянина, заметь, на его территории инсценировать собственное исчезновение и к тому же поменять гражданство. Мне известно, что случилось с твоим женихом, не буду скрывать, но он сделал выбор сам, без давления со стороны кого-либо. Получил шанс и воспользовался им, чтобы сбежать. От тебя в том числе. Неприятно слышать правду? Тогда не задавай вопросов, ответы на которые тебе совершенно точно не понравятся. Все еще злишься и не веришь ни одному моему слову? Что ж, в таком случае полагаю, ты пока не готова узнать правду и о том, кем являешься на самом деле и почему важна для Зиндаррии. Много больше, чем я, если уж давать точные формулировки. Просто воспримешь все как ложь, не вижу смысла тратить твое и мое время.
Алира не думала, что услышит правду, скорее, ожидала получить очередную порцию чего-то среднего между откровенной ложью и недосказанностью, поэтому не придала особого значения словам матери. К тому же та сила, что просыпалась у нее внутри, уже не пугала, она не бурлила, вырываясь, но иногда пыталась всплыть, разрушив ментальный щит. Поставить новый землянка могла быстро, получив довольно много практики за прошедший день, поэтому мысленно отмахнулась от того, что ее и дальше решили держать в неведении. Во многом можно разобраться и самостоятельно, особенно имея поддержку в лице Дэвида. Этот разговор оставил неприятный осадок, она чувствовала себя обиженной, злой и… виноватой. Но просто попрощаться не смогла себя заставить, резкие слова просились на волю:
– Вынуждена согласиться. Я слишком устала, наверное, чтобы внимать твоим откровениям. Могу не проникнуться важностью момента. Может, действительно лучшим решением будет отложить открытие сокровенной тайны на время, когда мы обе будем готовы.
– Разумно, пусть в твоих словах я и слышу прежнее недоверие. А что с нашими планами на вечерние занятия? Если действительно чрезмерно утомилась и не можешь пройти тренинг, отпущу отдыхать. Хотя научиться усмирять новый дар в твоих собственных интересах. Готова или пойдешь спать?
– Уже далеко за полночь. Конечно, спать. В академии строго следили за режимом, моему организму так быстро не успеть перестроиться. Спасибо за угощение.
Недовольно покачав головой, Конмира проводила долгим взглядом дочь. И когда дверь тихо закрылась, вернулась к столу, чтобы вызвать начальника службы охраны. Мать Дэвида появилась через несколько минут, потребовавшихся, чтобы добраться до рабочего крыла. Необходимые указания она давала в жилом крыле, устраивая наблюдение за новыми жильцами дворца с куда большей тщательностью, чем даже за покоями госпожи президента. Одного побега было достаточно, чтобы не позволить этому случиться снова, а для этого требовалось предпринять дополнительные меры.
– Хорошо, что вы еще не отбыли домой к мужу, Меделлинэ, – обратилась к зиндаррианке Конмира. – Надеюсь, после сегодняшнего инцидента сделаны соответствующие выводы и подобный случай не повторится. Полагаю, именно этим вопросом вы и занимались в столь поздний час?
– Именно так, госпожа президент.
– Я доверяю вам и вашему профессионализму. Назначая вас на эту должность, надеялась, что мать сможет достаточно повлиять на сына, дабы мы могли избежать подобных неприятностей. Это большая удача, что с Алирой ничего не случилось. Надеюсь, вы понимаете, как нам всем повезло?
– В достаточной мере, госпожа президент. И все же позволю себе заметить, что после заключения брака мой сын не обязан подчиняться матери, теперь другая женщина несет всю полноту ответственности за его действия и судьбу. Это закон, который не позволяет мне приказывать сыну и даже пытаться влиять на него.
Губы Конмиры сжались в узкую полоску, а глаза вспыхнули изумрудным светом, что всегда говорило о грозящих собеседнику неприятностях.
– Не переводите все в юридическую плоскость, Меделлинэ! Полагаю, нет нужды говорить о том, кем может оказаться Алира. И, конечно, не все захотят менять уже сложившуюся жизнь. Ее будет проще устранить, чем оспаривать, что богиня Зиндаррия возродилась, вернувшись к нам.
– Мною предприняты беспрецедентные меры обеспечения безопасности. Позволю себе заметить, что чем быстрее мы огласим правду, тем меньше шансов будет у тех, кто стремится сохранить действующее положение вещей. Мы знаем далеко не обо всех, конечно, но я лично склонна считать таковыми девяносто процентов женщин Зиндаррии. Оставшиеся это те, которые родились и выросли на других планетах или матери изгнанников. За редким исключением, разумеется.
– В этом я с вами соглашусь. Именно поэтому мы не можем рассчитывать на армию. Объявим после церемонии представления оракулу, это будет эффектно и подействует на впечатлительные умы самым сильным образом.
– Но вы отложили…
– Мне нужно время, еще не все готово. Да, кстати… Что с человеком, который на нашу удачу не стал мужем моей дочери? Он уже подал заявку на посещение Зиндаррии?
– Сегодня днем запрос получен. Поручителем выступает сама госпожа советник. Удивительно, зачем он понадобился Аллаэ здесь. И самое неприятное, что любой отказ она будет оспаривать. Прикажете присвоить Лаэру статус персоны, которой пожизненно запрещено посещение Зиндаррии? Он все же кинетик, пусть и ставший гражданином Кориана.
– Ни в коем случае! Слышите? Ни в коем! Корианцы не считаются кинетиками, эти способности являются врожденной чертой всех представителей расы. Дайте разрешение, пусть Илиодор Лаэр получит статус личного гостя госпожи советника со всеми вытекающими последствиями. Она будет нести всю полноту ответственности за его действия. Даже удивлена тем, насколько беспечна Аллаэ. Настолько уверена в успехе своей затеи? Что ж, она еще глупее, чем казалась ранее.
– Будет сделано. – Приложив руку к груди и склонив голову, Меделлинэ показала, что приказ принят к исполнению.
– Можете идти. И еще одно… Как наши дети ладят?
– Хорошо. Выглядят счастливыми, – после паузы все-таки ответила начальник службы безопасности. – Оба, насколько я успела заметить.
– Это чудесно. Самое прекрасное время – молодость, когда любишь без памяти и вопреки всему, бросаешься в любое безумство с головой, не просчитывая последствий, отдаешься жизни со всеми ее перипетиями без остатка. Тонешь в этом бурном океане, барахтаешься, чтобы выбраться, и в итоге вновь ныряешь, будто не было негативного опыта. Так, говорят, происходит у многих, но мы с вами, кажется, и в годы юности были не такими, верно?
– Теперь мне думается, что именно так, но муж помнит меня другой, госпожа президент. Да и вы говорите так, будто точно знаете, каково это переживать. Когда еще давать волю чувствам, если не в момент их возникновения? В молодости мы полны надежд и веры, с легкостью отдаваясь влечению сердца, но с каждым годом поверить в чудо становится труднее. Может, именно в этом причина нашей осторожности.
– Вероятно. Или некоторым просто недоступно подобное отношение к жизни, к чувствам и глупостям, которые можно позволить себе совершить. Ступайте, Меделлинэ, всем нужен отдых.
Зиндаррианка действительно устала, день был долгим, но беспокойство за сына не могло позволить ей отправиться домой сразу же. И Меделлинэ вновь вернулась к комнатам, которые были выделены для постоянного проживания землянке с супругом. Убедилась, что датчики, определяющие использование телепорта, функционируют исправно, а видеонаблюдение дублируется несколькими парами зорких глаз. Меделлинэ собиралась отправить сообщение Дэвиду с просьбой выйти, но в последний момент передумала, поставив лишь отсроченное уведомление о том, что отец в ближайшие дни будет дома безотлучно. Все то, что мать не написала, сын поймет и без деталей, она знала это и потому, проведя еще одну инспекцию по личному составу, который будет ненавязчиво охранять пару, вылетела на шаттле на семейную ферму.
Уже забрезжил рассвет, когда с тревогой на душе Дэвид уговорил Алиру лечь спать. Его обычно быстро отдающаяся власти сна жена теперь отчего-то была полна бурлящей энергии, будто напиталась ею от старых гор, величественно наблюдающих, как у их подножия рождается и проходит жизнь.
– Тебя настолько сильно взволновал разговор с матерью? Вы не поссорились, я надеюсь?
– Для ссоры нужно два заинтересованных участника, а я в основном молчала. Правда, не могу сказать, что не провоцировала, когда говорила. Осадочек остался, конечно. Нет, все дело в напитке, после него я ощутила прилив сил. Не отравили же меня, в самом деле! Как плохо, что ничего не знаю о Зиндаррии, даже название этого растения, из которого был сок, не запомнила. Зеленый со свежим вкусом, будто мякоть огурца вместе с яблоком и тархуном. Правда, на Земле используют, как правило, искусственные аналоги, но по аромату и вкусу они почти идентичны натуральным.
– Из того, что ты назвала, я пробовал только яблоко. Не на Земле, на одной станции кто-то вырастил. Но действие, которое ты описала, похоже на горлозу. Если так, то быстро пройдет, еще минут пять-десять и отпустит, все зависит от количества выпитого и реакции твоего организма. Бодрящий эффект этой ягоды мы используем, когда тренируемся, полезно и вкусно, может заменить полноценный обед.
– Да, есть совсем не хочется. Тебя что-то смущает? – Алира любила даже эту морщинку, что уже не впервые залегала между бровей Дэвида, но не могла смириться с причиной расстройства мужа.
– Горлоза не только бодрит, но еще и ускоряет раскрытие потенциала. Именно поэтому мы предпочитаем использовать именно ее на тренировках для юношей. Речь о телепортации, другие возможности кинетиков нам не доступны.
– Вот даже как… И почему же Конмира забыла меня предупредить, нужно ли это? Вот это я и не люблю: не ложь, но и не правда, а по сути обман, злоупотребление доверием. Ладно, пусть я ей не верила, но своим поступком Конмира поставила крест на такой возможности.
– Не утрируй. Ты на взводе, поэтому воспринимаешь не особо важный факт слишком остро. Вы вроде бы планировали именно тренировку на вечер, чтобы научиться контролировать новую силу, не так ли? Чтобы понимать твои возможности, их прежде требуется раскрыть. Да и всего, чего ты можешь не знать о Зиндаррии, за столь короткий срок не расскажешь. У госпожи президента много дел, не забывай. Не отпустило еще? Надо хоть немного поспать.
– Ты как всегда прав, но я упрямая и обидчивая, хотя ты действуешь на меня лучше любого успокоительного. Дел много, времени мало. Для единственной дочери, которую не видела десять лет, не нашлось его достаточно. Не очень-то и хотелось! Расскажи мне что-нибудь о твоей планете, надо все-таки просвещаться. Может, и усну. – Укладываясь на плечо мужа, Алира впервые за ночь зевнула.
– Я расскажу тебе легенду о богине Зиндаррии, прекрасной и вечно юной, дарящей жизнь и способной создавать ее, одаривая даже то, что изначально не имело плоти.
– Как интересно. Местный фольклор. Сказка?
– Быль. Так считается. Спи, мое счастье, а я попытаюсь открыть тебе то, что каждый зиндаррианец передает своим детям, храня память о нашей богине.
– Ты всегда так красиво рассказываешь, слушала и слушала бы. – Потянувшись, Алира поцеловала мужа в щеку и удобно устроилась на прежнем месте. Она слушала, как мерно бьется сердце смелого и очень нежного зиндаррианца, которому она каким-то чудом оказалась нужна и который стал для нее всем, чего, как выяснилось, раньше не было и очень не хватало.
– Планета, на которой мы раньше жили, была прекрасна и чиста, она дышала и цвела, даря своим детям истинный рай. Мы не знали болезней и войн, существуя в мире, в котором процветали искусства и науки. И все благодаря богине, что покровительствовала словно мать, лелея свой народ. Ничто не длится вечно, эта истина дорого обошлась нашим предкам. Постепенно они привыкли к тому, что все случается только к лучшему и беды обходят стороной даже тех, кто улетает к другим планетам. Защита богини Зиндаррии оберегала их и вдали от дома. Стали раздаваться голоса, высмеивающие веру в божественную силу, и со временем таковых становилось все больше. Путешественники возвращались с других планет, рассказывая, как там хорошо без всяких богов, смертные все делают своими руками, работая на благо планет и стран. И высшие существа не нужны, это лишь выдумка, благодаря которой жрецы воздействуют на непросвещенные умы, влияя на ход вещей так, как им выгодно. И даже провоцируют войны между последователями разных религий, которых у нас не было только потому, что богиня одна. Впрочем, у Зиндаррии почти не имелось служителей и раньше, лишь те, кто отрекался от потребностей тела во имя души. Храм, стоящий в долине цветов, посещали все реже, даров приносили все меньше, а город, что был выстроен вокруг святилища, пустел, становясь призраком. Не один год длилось это, но неумолимо настал момент, когда зиндаррианцы, не знающие веры, поселились в том городе, оскверняя храм руганью и непристойным поведением. Долина увядала, а богиня больше не являла свой лик, не получая любви от своих детей. Зиндаррия не бросала нас, но ее сила угасала по мере того, как разочарование занимало все более места в ее огромной душе, которой хватало на всех. И однажды богиня все-таки спустилась к зиндаррианцам, чтобы спросить их, почему любовь ушла. Она обрела тело обычной смертной и в облике юной девы вышла на ступени храма, обратившись к тем, кто был рядом.
– Просто девушка? И как она убедила их, что является богиней? – Сквозь опустившийся на веки сон Алира пока еще слышала тихий голос мужа.
– Ее глаза сияли, а там, где она прошла, вновь расцветали прекрасные цветы, даже на камне. И эти самые камни полетели в богиню вместе с проклятиями, иногда жестокость просыпается от невежества или от чувства собственного бессилия. Теперь уже не узнать, что послужило причиной, но зиндаррианцы убили богиню. И в момент, когда ее тело коснулось земли, та содрогнулась, не поверив ужасу, который смогли сотворить любимые создания Зиндаррии. Пропасть разверзлась, чтобы поглотить убийц вместе с городом, который уже был не нужен. И только храм остался стоять, словно безмолвный страж мертвой богини.
– Боги бессмертны, если верить преданиям. Но все равно звучит чудовищно.
– Именно так, – согласился Дэвид, едва уловимо прикоснувшись губами к волосам возлюбленной. – Божественная сила бессмертна, в отличие от тел тех, кого творцы одаряют чудом жизни. Это всего лишь легенда, родная. Всего лишь старая история, не переживай. На планете еще оставались те, кто продолжал верить в Зиндаррию. Тело богини оплакали и поместили в саркофаг, чтобы навечно оставить в храме в надежде на возрождение. И тогда поднялся бунт. Невежды проклинали их и богиню, из-за которой случилось первое на планете бедствие. А после того как зиндаррианцы начали болеть, лишенные покровительства своей защитницы, они совсем обезумели, требуя казнить всех, кто был в храме, поклоняясь Зиндаррии. В итоге мои предки сбежали, изгнанные с собственной планеты. Тело богини было предано земле уже здесь, на этой, ставшей новым домом. Но беды преследовали нас и вдали от родной планеты. У переселенцев рождались почти одни мальчики, лишь один младенец из ста был женского пола. Первая девочка стала и первым оракулом, объяснив, что однажды богиня вернется к нам, вновь приняв облик смертной девушки, чтобы проверить, осталась ли в наших сердцах любовь. Много сменилось оракулов, и однажды появилось пророчество, что богиня появится на свет не здесь, но вернется к своему народу. Мы научились жить по-новому, собирая по крупицам ту кровь, что оставляем на чужих планетах, разбавляя с гуманоидными расами. И мы верим, что сила Зиндаррии возродится в одной из дочерей нашего народа, вновь вернув нам мир и покой. Это было бы счастьем, но не для меня, как выяснилось. Я очень надеюсь, что твоя сила, моя дорогая, совсем не божественная. В противном случае ты не сможешь оставаться только моей, а я не в силах ни с кем тебя делить.
Уснув, Алира уже не слышала последних слов. Землянке снились сны, будто старые воспоминания, уже истлевшие от времени и ставшие тусклыми, но от этого не менее болезненными. Пустота, которая поселяется в душе, лишенной любви, убивает, забирая желание творить и дарить. И уже не вдохновляют самые прекрасные песни, что звучат в твою честь. И не получается создавать жизнь, которая в итоге стремится к уничтожению… А сама Алира уже взлетает в небо, подобно огненной птице, вот только пары у нее нет, она одна в этом мире, враждебном, отталкивающем и убивающем ее бессмертную душу.

Глава 14

Небо хмурилось и ворчало раскатами грома, раздающегося где-то за горами, вид на которые открывался из окон спальни. Алира проснулась несколько минут назад и просто наслаждалась, зная, что весь день покоя не будет. Грудь Дэвида мерно вздымалась, спокойное дыхание говорило о том, что мужчина спит и лишать мужа сна она не собиралась. Он устал вчера не меньше, чем сама Алира, а если телепортация отнимает еще и физические силы, то много больше. Недовольно нахмурившись, землянка решила, что прежде чем пытаться вникнуть в нюансы жизни на Зиндаррии, следовало выяснить особенности собственного мужа, как ментальные, так и физиологические. Ведь Дэвид слишком уж отличается от нее в плане возможностей и отношения к себе. Он не пощадит собственное тело и разум, если это потребуется для спасения Алиры, но она не готова принять такую жертву и поэтому пока постарается вести себя благоразумно. Тем более что это поможет успокоить бдительную Конмиру, которая слишком рьяно взялась за исполнение родительских обязанностей. Теперь Зиндаррия, таинственная и опасная, как думалось во время полета, не пугала, подарив незабываемое время и долгожданное счастье быть единственной, желанной и влюбленной без памяти. Память тоже решила пробудиться пораньше, напомнив о странной сказке, которую Дэвид рассказывал перед сном. Чем закончилось дело, Алира не могла вспомнить, но некоторые особенности поведения зиндаррианцев теперь казались вполне объяснимыми. Как показывала история Земли, во имя богов свершались не только благие дела, которые, разумеется, были нужны именно людям, оправдывающим собственные злодеяния повелением высших сил или необходимостью их защищать.
Небо продолжало плакать крупными слезами дождя, который стучал по каменным плитам балкона. Это убаюкивало, и вылезать из теплой постели, чтобы поменять уютный бок мужа на холод одиночества в душе, совсем не хотелось. Алира непроизвольно зевнула и уже вновь прикрыла глаза, но в то же мгновение раздался хрипловатый спросонья голос Дэвида:
– Выспалась?
– Кажется. А как зиндаррианцы добираются до нужных мест в такую погоду? Или у вас шаттлы не электрические? Опасно, молнии… А дорог у вас и другого транспорта, кроме летающего, как я поняла, нет.
– От молний защита имеется, но нам с тобой лететь никуда не нужно, мы доберемся до медцентра другим способом. – Дэвид поглаживал плечо Алиры, и она улыбалась, лениво потягиваясь и вставать по-прежнему не собираясь. – Как себя чувствуешь? Сок горлозы не спровоцировал неприятных сюрпризов, пока я спал?
– Ни в малейшей степени. Может, это было что-то другое? Не важно. Как ты? Телепортация тоже требует сил и немалых, наверное.
– Концентрации и опыта в большей мере, а сила – это всего лишь ключ, который позволяет открыть нужный замок. Ее нужно не так уж много, если применять верно, остальное дело техники. Тренировки имеют большое значение, как и в любом другом деле, но чутье иногда становится важнее. И после того первого раза, когда мне пришлось перемещаться к тебе, не зная ни пункта назначения, ни расстояния, которое нас разделяло, вообще ничего, стало как-то проще ориентироваться и смещать векторы. Как будто я перешел на другой уровень. И с каждым разом, когда мы уже телепортируемся вместе, мне все проще это дается.
– Надо же… Значит, на работу мы отправимся телепортом? Быстро и удобно, не зависишь ни от капризов природы, ни от пробок. Хотя с последними на Зиндаррии и так нет проблем. А вот у меня одна проблема есть: не хочу вставать.
– А если так?
Обняв Алиру и крепче прижав к себе, Дэвид лишь слегка сместился, но в следующий миг дыхание перехватило у обоих от ледяной воды, в которой они оказались. Еще доля секунды – и дрожащие от холода и возмущения, причем последнее относилось исключительно к землянке, они телепортировались в ванную. Включив горячий душ, Дэвид не без улыбки и удовольствия слушал возмущения и даже угрозы жены в перерывах между поцелуями и жаркими объятиями. Такое пробуждение вернуло не только бодрость, но и благодушное настроение Алире, что для зиндаррианца уже становилось очевидно по одному лишь ее взгляду и красноречивому молчанию. И когда они завтракали, с жадностью поглощая традиционные блюда, которые Дэвид разбирал на составляющие специально для жены, он решил поговорить и о том, что явно тяготило Алиру.
– Какой бы ни была твоя мать, она дала тебе жизнь. Не стоит считать, что она не достойна любви, даже если вела себя по отношению к тебе не лучшим образом. Каждого из нас жизнь рано или поздно ставит перед трудным выбором, у кого-то хватает сил и решимости решать вопрос радикально, другие предпочитают лавировать. Госпожа президент – достойная женщина, иначе и быть не может, ведь дар оракула это своего рода признание богини.
– Той, о которой ты мне вчера рассказывал? Занятная сказка. – На Дэвида злиться было невозможно, а выговориться хотелось, хотя ничего полезного и тем более приятного в задетой теме Алира не видела. – Наверное, сегодня я уже вела бы себя иначе с Конмирой, но вчера… Знаешь, не только она воспринимает меня маленькой девочкой, я и сама вновь превращаюсь в того ребенка, которому сказали, что он уже никогда не увидит маму. Я вроде бы уже понимала, что такое смерть, но никак не могла даже представить, как это – уже нет моей мамы. Ее послания, подарки и наши редкие встречи – все, что у меня осталось от единственного близкого человека. И оказалось, что вся моя память и любовь всего лишь результат внушения для собственного спокойствия. И Конмира совсем другая, чем та, что была в моем детстве. Оттолкнуть, навсегда вычеркнув из жизни, я, конечно, не смогу, но и принять в прежнем качестве тоже нет.
– Для начала вам нужно хотя бы познакомиться.
– Ты прав. Она пыталась, насколько я поняла, но как-то у меня не получилось нормально общаться. И еще это неприятное чувство… Будто Конмира заранее просчитала мою реакцию и была к этому готова. Расстроилась? Пожалуй, да. Но не удивилась, это точно. Мне трудно ей доверять, а как сблизиться, если сомневаешься в каждом слове? Просто принять на веру, как поступили зиндаррианцы в твоей истории про богиню? У секретарши нашего ректора вроде бы тоже глаза светились, может, это вследствие вмешательства ваших докторов, а может, она и есть богиня? Рассуждая подобным образом, можно любые факты подтянуть к нужному умозаключению, но как научиться на самом деле доверять и вновь стать семьей?
– У меня нет ответа. Но я поддержу, что бы ты ни решила и как бы ни поступила.
– Спасибо, мой Дэвид… – Ловким движением перебравшись к мужу на колени, будто привыкла это делать, Алира обняла его и прижалась щекой к щеке. – Мы еще не опаздываем? Даже немного волнуюсь. Каждый день теперь – настоящее событие. Вот это насыщенность! Интересно, когда станет спокойнее? Хочу снова на твой водопад.
– Обязательно выберемся, как только позволит время. У нас есть минут десять, не больше.
– Давай просто посидим, не хочу никогда с тобой расставаться, даже ради работы. Интересно все-таки, чем я смогу заниматься в медцентре…
Казалось, в Дэвида встроен таймер, во всяком случае, так решила Алира, когда он с точностью до минуты определил необходимость выбираться. И в который раз землянка поймала себя на том, что капризничает, словно на самом деле впала в детство. Впрочем, даже тогда она не позволяла себе подобного, но рядом с мужем отчего-то не хотелось быть сильной, принимать решения за двоих, как делают это зиндаррианки. Гораздо приятнее и, что даже более важно, правильнее было просто доверять Дэвиду. Что-то новое и незнакомое поселилось в ее душе, ранее никогда не знавшей, каково это – настолько расслабляться в мужском обществе. Вспоминать прозвучавшие вчера слова Конмиры в отношении Илиодора не хотелось совсем, чтобы не портить приятное утро и настроение, поэтому, потребовав от Дэвида еще несколько поцелуев, Алира наконец сообщила мужу, что готова.
Глава службы безопасности уже прибыла во дворец, отдохнув всего три часа, и происходящее в покоях дочери оракула не стало для нее новостью. Датчики, фиксирующие малейшие изменения в структуре пространства, работали четко. А уникальное оборудование, способное показать не только количество телепортирующихся лиц, но также просчитать вектор и расстояние перемещения, отразило, что жилые комнаты Дэвид вместе с женой не покидал. Меделлинэ была готова к блокировке, хотя о такой возможности не знал никто из имеющих способности к телепортации, но не планировала прибегать к столь жестким мерам ограничения свободы перемещения сына. Силовое поле, мгновенно возникающее и создающее слишком сильные помехи, обычно списывалось на природные аномалии. И отражалось оно на носителях дара далеко не лучшим образом, лишая возможности пользоваться телепортацией на некоторое время, от нескольких часов до суток. И если это можно было перетерпеть, то болевые ощущения не снимались даже сильнодействующими медицинскими препаратами, заставляя страдать того, на кого данное поле действовало. Меделлинэ не хотела наносить вред не только потому, что в данном случае объектом воздействия был ее сын, от любой зиндаррианки иногда работа требовала забывать о личном отношении. Она, кроме всего прочего, была совершенно уверена, что Дэвид достаточно осмотрителен и осторожен, чтобы не рисковать напрасно. А лишать его возможности спасти жену, если опасность все же возникнет, это означало бы крах всего. И едва очередное телепортирование случилось, зиндаррианка напряглась в ожидании, когда появится конечная точка, успокоившись лишь при обнаружении координат, соответствующих тоннелю, ведущему к медицинскому центру. График мероприятий новой гражданки Зиндаррии у начальника службы безопасности также имелся. Пока все шло по плану.
Ровно таким же образом рассуждала и Аллаэ, полагая, что все складывается наилучшим образом для того, чтобы изменить не только свою жизнь. Правда, уже находясь на одной из станций на орбите Зиндаррии. Госпожа советник не без удовольствия отправилась за пределы родной планеты впервые за долгое время, предвкушая перемены, которые грядут по ее возвращении. Как же давно она путешествовала… Будто в прошлой жизни. Впрочем, так и было, все теперь осталось в прошлом, а будущее она сотворит сама. Собственными руками, не позволяя никому, даже оракулу, довлеть над ее выбором. Лишь одно тяготило госпожу советника – необходимость расстаться с новорожденными детьми. Впрочем, если Киран прав и ее эмоциональное состояние может причинить малышам вред, так даже лучше. А после того как все завершится, через некоторое время мать вернется к ним другой – счастливой и умиротворенной. Чего еще можно желать?
Конечно, едва узнав, что оракул напророчил ее Дэвиду брак, госпожа советник бросила все силы на сбор информации. По дворцу сплетни расползались слишком медленно, передаваясь доподлинными, но, увы, недостаточно подробными отрывками. Многие не без повода опасались гнева госпожи президента, и только любопытство вкупе с неискоренимым желанием показать свою близость к первому лицу позволяли узнать, что именно прозвучало в пророчестве. Землянка… Дальше наступил черед использовать личные связи, недаром Аллаэ была советником именно по взаимодействию с цивилизацией Млечного Пути. За годы продуктивной работы она смогла расположить к себе многих, красивой и влиятельной женщине это не составило особого труда. Во всяком случае, даже не демонстрируя того почитания, с которым относились к Аллаэ на родной планете, земляне тоже оказались вполне приятными в общении. Потому история жизни некоей Алиры Нииро, за которой отправился в далекий путь Дэвид, давно не была секретом для госпожи советника, как и печальная только на первый взгляд судьба ее пропавшего жениха. И, конечно, путь Илиодора Лаэра был восстановлен от момента, когда он добровольно покинул территорию влияния землян. И вскоре должна была состояться их очная встреча, на которую Аллаэ возлагала большие надежды.
Уютный и, что было более важно, приватный кабинет релаксации встретил приятным ароматом морского бриза и весьма реалистичной проекцией побережья. Пусть не зиндаррианского, но тоже вполне привлекательного. Бирюзовая вода меланхолично приникала к покрытому мелким песком берегу, а раскидистые пальмы умудрялись давать тень. На одном из лежаков отчетливо выделялся мужской силуэт, что вызвало довольную улыбку на лице Аллаэ. Приблизившись, она сбросила халатик и, демонстративно потянувшись, грациозно устроилась на соседнем кресле. Землянин продолжал делать вид, что не замечает появления соседки, даже не поздоровался, но госпожу советника это совершенно не беспокоило. Почти каждый из представителей мужского пола на некоторое время терял дар речи, едва увидев Аллаэ, поэтому она отнеслась даже благосклонно к подобному поведению.
– Наконец-то мы встретились, Илиодор.
– Теперь меня зовут иначе, мастер Лаэр.
– Большой шаг для маленького человека, Илиодор. – Аллаэ не изменила игривого тона, но лицо, которое она повернула к собеседнику, не выражало ничего, кроме жесткости. – Новая родина тоже не оправдала надежд, насколько я наслышана. У меня есть предложение, которое должно вас заинтересовать.
Мужчина, казалось, вовсе не обращал на это внимания. Усмехнувшись, Илиодор откровенно оценивающим взглядом осматривал зиндаррианку.
– Не такой уж маленький, если заинтересовал столь влиятельную особу, способную организовать контракт с известным концерном и вытащить меня с Кориана. И кроме всего прочего, там я уже официально перестал считаться человеком. Но это так, чтобы расставить акценты. Предложение? – Илиодор продолжал разглядывать женскую фигуру, будто говорил с собой, а не ее обладательницей. – Вряд ли вы страдаете от недостатка мужчин. Значит, дело в моих способностях. Готов выслушать. К тому же пребывание оплачено на двое суток, как мне сообщили при заселении, а я достаточно утомился на новой работе, чтобы не пренебрегать такой прекрасной возможностью отдохнуть.
Впервые переведя взгляд на лицо госпожи советника, бывший землянин по-прежнему невозмутимо продолжал разглядывать и его, напомнив Аллаэ работорговцев, с которыми ей доводилось однажды общаться. По спине пробежала неприятная волна дрожи, заставив зиндаррианку удивиться способности этого еще совсем молодого человека, как бы он себя ни называл, внушать неприятное и липкое, словно секрет паука, чувство страха. Подобное она испытывала всего несколько раз в жизни, эти моменты действительно были опасными, но здесь он…
– Не всех, кто был в нашем прошлом, мы ненавидим, не так ли? Думаю, это объединяет всех разумных, а не только людей, пусть и бывших. – Мило улыбнувшись, Аллаэ нарочито расслабленно откинулась на спинку, прикрыв глаза и приглушив голос, будто убаюкивала собеседника. – Возможно, кого-то нам даже хотелось бы вновь видеть рядом. У вас так же, господин мастер?
– Ближе к делу! – Илиодор вновь отвернулся и, закинув руки за спину, любовался морскими видами и глубоким небом, полностью повторяющим настоящее даже бегом перистых облаков.
– Алира Нииро. – Бросив взгляд из-под ресниц, Аллаэ мысленно скривилась, не заметив никакой реакции со стороны мужчины на произнесенное имя. – Она оказалась дочерью намного более влиятельной особы, чем я. Скажем так, вскоре ваша бывшая невеста может стать первым лицом Зиндаррии. И она все еще любит пропавшего жениха, судя по активным попыткам его разыскать. Даже такая маленькая помеха, как брак, не заставила прекратить это безуспешное мероприятие. Может, вам, как представителю другой цивилизации, это покажется странным, но у нас многое решает именно женщина, выбирая, кого любить. Муж не имеет права даже высказать недовольство наличием соперника.
– Не хотел бы я жениться на зиндаррианке, – раздалось со стороны бывшего землянина.
– Отчего же, если именно вы будете тем, ради кого она живет? Впрочем, брак вовсе не нужен в ряде случаев. И уж точно пока не предполагается в вашем. Но! – Сделав многозначительную паузу, Аллаэ продолжала с выражением триумфа на лице: – Вся власть, какую только можно представить, влияние, возможность получить в свое распоряжение не только одну планету, а все обширные колонии моего народа – все это перекрывает небольшие неудобства, к которым можно отнести статус любовника, а не мужа. Я ошибаюсь?
– Нет. Отрицать это было бы глупо. Звучит красиво и многообещающе. Одного не пойму, откуда такая трогательная забота о маленьком человеке? В чем ваш интерес, госпожа…
– Аллаэ. Можете обращаться ко мне просто по имени, если мы станем компаньонами. Будем честными, мне нет никакого дела до вас, как и вам до меня. Личная выгода, конечно, стоит на первом месте. Я хочу, чтобы в мироустройстве Зиндаррии случились некие перемены, которые позволят и мне обрести желаемое в личной жизни. И для этого нужно не просто согласие, а горячее желание имеющих власть. Я делаю ставку на Алиру и надеюсь мотивировать ее на требуемые свершения при вашей помощи.
– Моя милая Алира… – Впервые на лице этого человека Аллаэ увидела отражение чувств, нечто вроде мечтательной грусти. – Чистая, неиспорченная душа. Рядом с ней даже я становился лучше, забавно, как жизнь повернулась. Несколько взбалмошная девчонка и наивная до крайности, но это было даже интересно… Никогда после мне никто так не верил и не любил, не думаю, что такое возможно повторить. Но дело есть дело. Мне нужны гарантии. Ввязываться в ваши внутренние дрязги даже ради того, о чем вы рассказали, тем более что все это может впоследствии оказаться всего лишь пшиком, у меня нет никакого желания. Иной расклад, если размер гарантированной оплаты будет определен заранее. Бонусы могут порадовать, но не определять мое отношение к вашему предложению. Соблазнить и вернуть Алиру готов, но хочу получить компенсацию даже в случае провала ваших планов, а это означает наличие предоплаты, которая останется у меня в любом случае. Универсальные платежные средства надежнее любых обещаний и гипотетической выгоды от власти. К тому же воспользоваться ими можно в разных частях вселенной, даже там, где влияние Зиндаррии значительно слабее, нежели в этой галактике и близких к ней.
– Признаться, не ожидала подобной расчетливости у совсем еще молодого человека. Хватка у вас мертвая, даже не скажешь по такой милой и привлекательной внешности.
– А я был наслышан о чести, которая для зиндаррианцев превыше всего. И что с этого? Кажется, мне предлагают вскружить голову замужней женщине. Не той достался ее муж, не в этом ли дело? Впрочем, мне все равно, если будет выполнено поставленное мною условие. Пять миллионов универсальных платежных единиц сразу и в два раза больше в случае успеха. Уверен, я не знаю и сотой доли правды, поэтому всех последствий предугадать не могу. В данном случае моя страховка – деньги.
Аллаэ задумалась. Она не привыкла к столь бескомпромиссным переговорам, этот землянин оказался совсем не таким, каким его отрекомендовали в Академии кинеза. И если раньше госпожа советник полагала, будто его увлекла обещаниями лучшей жизни корианка, то теперь стало совершенно очевидно, что этот человек использовал женщину, которая организовала его побег. И он точно не планировал послушно следовать законам, принятым в Межгалактическом союзе гуманоидных рас по отношению к кинетикам, воспользовавшись первой возможностью выйти из-под удара. Оставалось надеяться, что девчонка, ради которой все затевалось, по-прежнему влюблена или попросту не знает истинного лица своего женишка, а потому сможет простить ему побег. Дэвид начал собирать информацию, а мамочка его может многое, поэтому легендой о чудесном спасении здесь не обойтись, придется приукрасить неприглядную правду. К сожалению, этот Илиодор был ключевой фигурой в плане Аллаэ и заменить его не представлялось возможным. Слишком скучной была жизнь той, которой оракул отдала Дэвида, более никаких увлечений, кроме этого зубастого юноши. Вздохнув, зиндаррианка слегка прищурилась, будто искусственное солнце могло ослепить, и повернулась к собеседнику с прежним невозмутимым выражением на лице.
– Не хотела бы я иметь такого врага, как вы. Впрочем, и друга тоже. Три сразу и пять после. Если не согласны, прощайте.
– Без проблем, – кивнул Илиодор, откидываясь на спинку лежака. – Торговаться я не буду, условия окончательные. Благодарю за отдых, все же не без пользы провел время.
– Вы недослушали, господин мастер. – Аллаэ мысленно прокляла тот день, когда решила связаться с этим человеком, сумму он просил баснословную, почти все ее сбережения, но на планете остались дети, которых мать планировала баловать. – И межгалактический корабль в ваше личное распоряжение. Класс и размер на ваш выбор из тех, которыми располагает Зиндаррия. Команда тоже, разумеется. Срок – пожизненно.
– Предложение щедрое, но не уверен, что оно мне интересно. Впрочем, согласен. Только команда мне не нужна, убьют и глазом не моргнут, видел я ваших головорезов. Самый маневренный и малый из межгалактических подойдет. Допуск к управлению должен быть оформлен до того, как мы отправимся на Зиндаррию. Ну как, по рукам?

Глава 15

Не без удовольствия прижавшись к мужу, чтобы не мешать ему при перемещении, Алира едва успела моргнуть, как необычное путешествие перешло в разряд совсем удивительных. Они с Дэвидом оказались в прозрачном коридоре, соединяющем две скалы, между которыми разверзлась пропасть, настолько широкая и глубокая, что даже птицы летали там свободно, а камни, падающие вниз, терялись из виду, исчезая без звука падения. Алира не боялась высоты, во всяком случае, думала так прежде, наблюдая из иллюминатора шаттла за открывающимися видами, теперь же внутри все сжалось и захотелось одновременно пить и избавиться от завтрака.
– Тебе нехорошо?
Кивнув, Алира зажмурилась, но тошнота не только не исчезла, но и пригласила для большего веселья в гости головокружение. И каждый шаг подхватившего ее на руки Дэвида сопровождался новым приступом, сдерживать которые становилось все труднее. Пытка, казалось, длилась бесконечно, но до приемного покоя, в который выводил коридор, они добрались всего за две минуты. Кто-то дотронулся до лица, заставив открыть глаза, это оказался мужчина, удивительным образом похожий на Дэвида, но землянке в этот момент не было дела до возможных родственных связей. Она лишь прошептала, чтобы дали пакет, когда муж аккуратно усадил ее в глубокое мягкое кресло.
– Не нужно. Сейчас пройдет. – Внимательно посмотрев в глаза Алире, незнакомец попросил ее закрыть глаза и сразу резко надавил на глазные яблоки, а после в области бровей и слегка на виски. – Ну что ж, эффектное появление. Прошу пройти в мой кабинет, но без сопровождения.
Уже собравшись было возмутиться, Алира открыла рот и глаза, но первый сразу же захлопнула, ощутив, что от былого недомогания не осталось и следа.
– Спасибо! Как вам это удалось?
– Что именно? – Улыбаясь, мужчина еще более напоминал Дэвида, но тот смотрел на него слишком холодно для родственника. – Ничего сверхъестественного я не сделал. Всего лишь устранил легкое недомогание. Такое случается из-за разницы высот. Центр расположен слишком высоко по сравнению с тем же дворцом, во всяком случае, жилой его частью. Переносились? Неосмотрительно.
– Но я чувствую себя нормально. Это особенная реакция организма землян? Мы перемещались ранее, и такого не было. – Муж Алиры выглядел расстроенным и очень серьезным, хотя сама она уже и думать забыла о неприятных ощущениях. Такое случалось и при перелетах, если посадка или взлет проходили не слишком удачно.
– Возможно, именно на этот раз девушка не смогла справиться с чрезмерной нагрузкой. Зиндаррианский организм тренирован для подобного, а вашей супруге, как и другим людям, которые не живут высоко в горах, требуется медленное перемещение в медцентр, а не телепортация, чтобы не ощущать дискомфорта. Странно, что вы не знали. Особая гимнастика позволяет мгновенно снять неприятные симптомы, ознакомьтесь, если сочтете необходимым. В холле для ожидания достаточно точек доступа в информационную систему нашего центра, куда постоянно загружаются весьма полезные материалы. А теперь позвольте представиться: Киран Ноул, землянин и руководитель этого центра. Меня проинформировали, что вы скоро прибудете, да и время было назначено, не так ли? Ваша пунктуальность не может не радовать. Время пока единственный ресурс, который невосполним в рамках жизнедеятельности конкретного организма, все остальное с большим или меньшим успехом мы научились восстанавливать или заменять. Впрочем, я опять увлекся, а надо спешить.
Алира не могла не заметить, как окаменело лицо Дэвида, стоило мужчине представиться, но задавать вопросов, разумеется, не стала, постаравшись сгладить вдруг накалившуюся без видимых причин обстановку.
– Очень рада знакомству. И в особенности тому, что буду работать с кем-то, кто не понаслышке знает, каково это – оказаться вдруг на незнакомой планете. Я Алира Нииро, как вы уже знаете, а это мой муж Дэвид. – На этом новоиспеченная жена запнулась, вдруг обнаружив, что ни разу не слышала фамилию супруга, которой и сама должна была бы представляться после официальной церемонии, которая вскоре состоится. – Почему я должна одна с вами идти?
– На работу приняты вы, но никак не члены семьи. Посторонние попадают в медцентр исключительно в качестве пациентов, чего, надеюсь, не случится с вашим супругом. Порядок должен быть во всем, – казалось, удивился Киран, но ответил вполне дружелюбно: – Сегодня я ненадолго займу вас, поэтому Дэвид может подождать в холле. В дальнейшем это будет излишне, полагаю.
Звучало логично, но, учитывая особенности жизнеустройства зиндаррианцев, Алира почему-то была уверена, что им с Дэвидом не придется расставаться. Ни капли не сомневалась и… ошиблась. Поднявшись из кресла, землянка получила ободряющий поцелуй от мужа в щеку и обещание, что он с места не сойдет, ожидая. Это, конечно, ободряло, но стало как-то неуютно, едва они с Кираном отдалились всего на несколько шагов. Разве могла Алира раньше подумать, что настолько некомфортным может быть расставание даже на физическом уровне! Даже немного закружилась голова, но отъехавшие стеклянные двери с изображением женского силуэта словно открыли вход в другой мир, заставив забыть о недомогании. Полупрозрачные, слегка подернутые туманом искусственного затемнения стены и несколько туннелей коридоров, цветком расходящихся в стороны от служебного входа, будто дышали, излучая тепло. Киран направился в самый крайний правый, и ни в одном, кроме них, не было видно ни одной живой души.
Идущий рядом начальник что-то говорил о том, что медкарта ее получена и требуется пройти всего несколько обследований до полного допуска к работе, но Алира смотрела во все глаза на нечто необычайное – сияющие в конце коридора макеты спиралей ДНК, будто оживающие. Они соединялись, делились и распадались, раз за разом начиная очередной танец зарождения жизни во всем ее многообразии.
– Опять забыл выключить. – Едва не хлопнув себя по лбу, Киран быстро обогнал землянку, свернув в кабинет, после чего красочное представление исчезло, а руководитель центра выглянул в коридор, чтобы позвать Алиру: – Сюда заходите!
– Что это было? – Входя в помещение с ослепительно-белыми стенами, все такими же затемненными перегородками и окнами, землянка опустилась в такое же сверкающее чистотой кресло, менее удобное, но позволяющее расслабить отчего-то уставшее тело.
– Попытка совместить математическую модель с реальным положением вещей. Вы уже знаете основное направление деятельности нашего центра? Можно было бы назвать его перинатальным, но все же область несколько шире. Я генетик, поэтому и был в свое время назначен на должность руководителя. Мы ведем как практическую работу, так и научно-исследовательскую, чтобы не только помогать продлению рода любого представителя зиндаррианского общества, но и решить основную проблему – угрожающе малое количество появления на свет младенцев женского пола. И теперь вы, Алира, часть нашего небольшого коллектива. Добро пожаловать и… как там… Надеюсь на плодотворное сотрудничество.
– Спасибо, вот только я, честно, не понимаю, зачем вашему центру менталист.
– Этому дару везде найдется применение. – Занимая место за рабочим столом, Киран несколько раз бросил взгляд на ручное устройство связи. – Иногда требуется успокоить одного или обоих родителей, а медикаментозный способ не всегда подходит, к примеру. Но если уж говорить откровенно, в вашем случае вопрос решался на самом верху. Мне же было обещано, что с вашим появлением основная проблема, которую я озвучил, довольно быстро обретет решение. Вы когда-нибудь имели дело с генетическим программированием, госпожа Нииро?
– Нет.
– Что ж, это вполне соответствует тому, что я прочитал в личном деле. Даже не знаю, почему именно ко мне… Если только вы способны раскрывать тайные резервы интеллекта и тем самым подтолкнете к единственно верному способу найти ключ к исправлению ситуации. Ладно, позже разберемся, тогда и пошутим. – Бросив еще один взгляд на устройство, Киран нахмурился. – Извините, мне на некоторое время придется вас оставить. Если заинтересовали модели, которые я изучаю, могу включить проецирование снова. Вернусь через несколько минут. Дела.
Алира и сама не смогла бы ответить, что именно привлекло ее в визуализации ДНК, но тянуло к необычайно реалистичным «змейкам» словно магнитом. Спирали будто существовали в реальности, проходя полный цикл и умирая, а после на их место заступали другие – все как в жизни, когда на смену одним организмам неизменно приходят новые. На самом деле они были окрашены в разные цвета или это было сделано для удобства изучающих, но игра света завораживала. И в какой-то момент землянка протянула руку, к собственному удивлению обнаружив, что в этот момент та самая сила, которую столь настойчиво призывала приручить Конмира, встрепенулась, будто очнувшись от спячки. И вместо человеческой руки к искусственно созданным моделям прикоснулась такая же сотканная из пикселей, как и они сами. Дальше произошло и вовсе необычайное. Нити расплелись, обнажив то, что искусно пряталось внутри, нечто эфемерное, съежившееся от прикосновения ненастоящей руки и распавшееся дымными лепестками, сразу же растаявшими, будто ничего и не было.
Испуганно отдернув ладонь, Алира прижала ее к груди, чувствуя, как часто бьется сердце. А нити ДНК вновь стали прежними, но уже через минуту вдруг тоже исчезли, напоследок вспыхнув слепящим светом. Рухнув на кресло, землянка в оцепенении продолжала смотреть на обычную белую стену, напротив которой еще мгновение назад происходило так испугавшее Алиру представление. В душе царило опустошение и вместе с тем умиротворение, словно случилось нечто хорошее, хотя такого развития событий уж точно не предполагал ее новый начальник.
Постоянно получая данные о состоянии детей, Киран не мог не отправиться к ним, когда показатели значительно вышли за пределы нормы. Младенцы находились под неусыпным наблюдением высококвалифицированных специалистов и, безусловно, лучшей техники, призванной купировать любые эксцессы быстрее, чем могли среагировать люди. И все же столь тонкие материи, как эмоции, пока были не способны определять заблаговременно и менять даже достижения самых продвинутых в плане технологий представителей разумных существ. И с последствиями воздействия материнских чувств Киран пока не смог разобраться окончательно, периодически сталкиваясь с очередными приступами, ставящими его детей на грань жизни и смерти. На этот раз обошлось, как и в предыдущие, но взволнованный отец опасался, что когда-нибудь везение может оказаться не на его стороне. Сын и дочь будто не хотели жить, эмоции, которые они впитали, разрушали неокрепшие души, и что-то следовало сделать иное, чем просто поддерживать жизненные функции, но Киран пока не знал, что именно.
Задумчиво следуя давно заученным маршрутом, землянин возвращался в кабинет, где его ждала не менее взволнованная сотрудница, еще даже не приступившая к работе, и сюрприз.
– Что случилось?
Очнувшись, Алира лишь посмотрела на пребывающего явно не в лучшем расположении духа начальника и честно призналась:
– Не знаю. Я прикоснулась к проекции, она ожила, а потом все пропало.
– Вы могли коснуться только воздуха, в этом ничего страшного нет. Отключилась трансляция? Бывает. Сейчас посмотрим, может, сбой какой-то, хотя раньше такого не случалось. Что за… – Устроившись за рабочим столом, Киран обнаружил, что случившееся уж точно нельзя было отнести к сбою. – Откуда у вас доступ к зиндаррианской базе молекулярной генетики? Зачем было скрывать и действовать за моей спиной? Если вас наделили полномочиями синтезировать гены и вирусы-носители, необходимо было поставить меня в известность до того, как запускать технологический процесс. Безобразие!
– Доступ? Процесс? Не понимаю… Никто меня не наделял, и я ничего не запускала.
Начальник уже не слушал оправданий, погрузившись в анализ случившегося. Киран был человеком дела, поэтому разбираться с причинами и побуждениями предпочитал только после того, когда выяснит наличие или отсутствие опасности, даже в отсроченной перспективе. И по мере того, как слой за слоем он поднимал системные записи, брови землянина отражали неоднократную смену вектора отношения к содеянному новой сотрудницей. В итоге, подняв на Алиру не обещающие ничего хорошего синие глаза, господин Ноул задал лишь один вопрос:
– Высший доступ… Кто вы на самом деле?!
– Теперь уже сама не понимаю! – Алира вздохнула, а щеки покрылись румянцем, ей было и неудобно за то, что натворила, сама того не понимая, и неприятно от подозрений, которые читались не только во взгляде, но и в словах руководителя медцентра. – Все написано в моем деле, и добавить мне нечего. Не секретный агент или тайный специалист в области, о которой не имею ни малейшего представления. Видимо, причина в той силе, которую я еще не научилась контролировать. Побочный эффект от формирования связи с зиндаррианцем, как я полагаю. Во всяком случае, как у кинетика, другой силы, кроме ментализма, ранее у меня не было выявлено. Ну должна же быть какая-то «защита от дурака»? Или возможен случайный взлом этой вашей базы молекулярной генетики?
– Исключено.
Суровый вид начальства, продолжающего изучать Алиру и безуспешно искать на ее лице признаки лжи и раскаяния, несколько нервировал, равно как и отсутствие информации.
– Может, объясните, что произошло? Нет у меня доступа ни к чему на этой планете! И не может быть, поскольку я только прилетела и даже не знаю, в чем будет состоять моя работа. Или мне забыли об этом сказать. Но в любом случае сознательно я не намеревалась во что-то вмешиваться. Что-то критичное?
В момент, когда землянка появилась в медцентре, на ней стоял ментальный щит, весьма облегчающий общение для эмпата. Теперь же Кирана незаметно, будто облаком, накрыло волной эмоций настолько сильно, что он едва сохранял самообладание. Нужно отдать должное юной менталистке – она вовремя заметила, что защиты нет, и восстановила ее. И только когда это случилось, господин Ноул смог оценить весь спектр душевных терзаний Алиры. Даже злость и негодование от несправедливого обвинения, которые улавливались более других, были светлыми, очищающими, но никак не губительными, как бывало обычно. Кирану приходилось многократно сталкиваться с эмоциональными всплесками разных существ, но такое он встречал впервые. И теперь доктор со всей определенностью мог сказать, что его подчиненная не делала ничего умышленно и не являлась шпионом или кем-то вроде этого.
– Что случилось, пока неясно. Понадобится некоторое время, чтобы я получил исчерпывающий ответ. Даже искусственный интеллект не всесилен. – Киран бросил очередной многозначительный взгляд на Алиру. – В отличие от некоторых людей. С вами когда-нибудь подобное случалось? У вас слабая ментальная защита? Довольно странно для выпускников земной Академии кинеза.
– Дело не в этом. Защита вполне достаточная для того, чтобы выстоять практически против любого внешнего воздействия, но абсолютно беспомощная, когда дело касается внутреннего. Слетает при всплесках, на этот раз я даже не почувствовала. Извините.
– Не стоит, мы отвечаем только за то, что совершаем сознательно, но профессиональные навыки лучше оттачивать, если планируете остаться работать здесь. Я не могу рисковать. Успокойтесь, Алира, вы не виноваты в том, в чем я в первый момент был склонен вас подозревать. Хотя, не скрою, мне не нравится, что меня используют втемную. Впрочем, было бы довольно самонадеянно с моей стороны ожидать иного, учитывая, что я не зиндаррианец и планирую вернуться на Землю. Расскажите как можно подробнее, что происходило, пока меня не было в кабинете, это поможет восстановить картину происшествия.
Рассказ Алиры вышел недолгим, в отличие от паузы, что возникла после. Киран долго раздумывал, сверялся с данными, которые без устали выдавала система, и, наконец, объяснил свое видение происшествия.
– Думаю, для вас уже не секрет, что основная проблема для данной цивилизации это катастрофически малое количество женщин. Не буду углубляться в историю исследований и терминологию, расскажу на пальцах, так сказать. В геноме зиндаррианцев была обнаружена аминокислота, которая теоретически могла способствовать возникновению данного феномена. И для исправления ситуации я планировал использовать вирусы, которые обладают высокой мутагенностью в нужном фрагменте ДНК. Дело долгое, никакой гарантии успеха. Но я начал эксперименты, благо здесь уже была сформирована база с образцами ДНК всех уроженцев Зиндаррии и их половин, если таковые родились на других планетах. Мы синтезировали нужные фрагменты, вводили вирус и ждали работающей мутации. Пока таковой не наблюдалось. И, судя по тому, что я вижу сейчас, добились успеха именно вы, но несколько иным путем.
– Заразила нужным вирусом проекцию? Это звучит фантастично даже для меня, ничего не понимающей в биологии вообще и в генетике в частности.
– Не совсем так, – рассмеялся Киран, удивляясь непосредственности землянки, на Зиндаррии он уже отвык от подобного. – Вы удалили тот, что вызвал ту самую мутацию, которая была принята учеными за базовые свойства ДНК и на самом деле мешала зиндаррианцам размножаться. Что поделать, все ошибаются. Но госпожа президент оказалась права, обещая, что с вашим появлением решение проблемы найдется. Ну и КПД у вас, Алира! Первый день на работе и такое… Но как вам удалось проделать это, не имея доступа к физической модели, это, конечно, еще предстоит выяснить.
– Понять проблему – наполовину ее решить, вот только я понятия не имею, что и как получилось. Тем более что вы говорите о какой-то модели, на которой странным образом сработало мое вмешательство, но живой организм это же совсем иной уровень сложности.
– Верно мыслите. Изменить ДНК взрослого слишком амбициозная задача, но, поняв суть проблемы, мы можем помочь тем, кому еще предстоит родиться. И это уже немало. Образец имеется, теперь требуется масштабирование и тестирование в рамках эксперимента на зиндаррианцах. Дело тронулось с точки, на которой мы безуспешно топтались долгие годы, значит, теперь нас совершенно точно ничто не остановит! – Еще мгновение назад лицо начальника излучало радость, но стоило вновь подать вибросигнал наручному устройству связи, как Киран нахмурился.
– Что-то все-таки не так? – сразу же отреагировала Алира.
– Да, но это не имеет отношения к теме, которую мы обсуждаем. Впрочем… – Киран задумчиво посмотрел на полную сюрпризов сотрудницу. – У вас отличные рекомендации как у менталиста, но как вы сами полагаете, сможете работать с младенцами? Они страдают от сильной эмпатической связи с матерью, которая переживает не лучшие времена, в результате чего находятся на грани выживания. Боюсь, это единственный шанс в моем случае…
– Такого опыта у меня не было, – честно призналась Алира. – И даже близкого к этому. Ситуация критическая? Если так, то я могу просто прощупать эмоциональный фон, возможно, поставить какие-то блоки, которые не отразятся на миропознании, но отключат травмирующие воспоминания. Они же еще неосознанны, поэтому шанс на успешную операцию достаточно велик. Но вначале я должна поработать с новой силой, чтобы точно не навредить. Мне же придется временно снимать собственный щит, чтобы проникнуть в сознание, а это может оказаться много хуже эмпатической связи – прямое влияние чужого сознания.
– Я бы предпочел, чтобы вы попытались немедленно, но рисковать и в самом деле не стоит. Вижу, вы достаточно благоразумны, чтобы адекватно оценивать возможность неблагоприятного исхода. Надеюсь, время еще есть… Что ж, теперь я провожу вас, Алира, в блок тестирования, а после можете возвращаться к мужу. Завтра на работу приходите в это же время. И без подготовки, то есть без тренировки, лучше не телепортироваться в медцентр, это просто совет, чтобы ваше состояние не отразилось на рабочем процессе. Очевидно, нас впереди ждет много интересных открытий. Рад, что вы оказались на Зиндаррии столь вовремя.
Экспресс-диагностика не заняла много времени, как и обещал Киран Ноул. Фактически Алире пришлось ненадолго войти в капсулу, вложив ладони в специальные ниши по бокам, а далее процесс был запущен оператором, приятный голос которого подсказывал, когда стоит задержать дыхание и закрыть глаза. Поэтому уже через пятнадцать минут после того, как покинула кабинет начальника, землянка с нетерпением прошла через уже знакомые раздвижные двери, бросившись на шею мужу, устремившемуся ей навстречу.
– Как все прошло? – Дэвид не переставал обнимать, будто они не виделись целую вечность.
– Ужасно интересно! Но дел я натворила, видно, карма такая, – вздохнула в ответ Алира.
– Что такое карма? Это то, чем ты должна будешь заниматься в центре? Никогда не слышал о такой профессии.
Рассмеявшись, Алира наконец оторвалась от мужа, позволив ему себя поцеловать.
– Нет, вселенский причинно-следственный закон. Когда-то понятие вышло из религии, после стало частью науки философии, но я в это не верю, просто к слову пришлось.
– А я верю, хотя у нас и нет такого понятия. Устала? Выглядишь несколько изможденной, хотя едва больше часа провела на работе.
– Был силовой всплеск. Опять. Правда, на этот раз не стихийный, но с некоторыми последствиями. Давай в нашей комнате все это обсудим. Или лучше в тайном убежище?
– Нет, тебе уже было плохо, поэтому пока без особой необходимости телепортироваться не станем. Я тоже не терял времени даром, просветился немного. Если устала, донесу тебя на руках.
– Слышать это, конечно, приятно, – Алира широко улыбнулась, ни капли не сомневаясь в том, что если понадобится, Дэвид на самом деле будет носить ее на руках постоянно, – но лучше я поберегу такого заботливого мужа для чего-нибудь более продуктивного. Прогуляемся?
– Конечно. Надеюсь, на этот раз вид с моста тебя не настолько поразит.
– Жуткое зрелище, надо сказать. Не для слабонервных. А знаешь, Дэвид, наверное, лучше не откладывать самое важное дело, пусть и не хочется идти к Конмире. Но моя помощь нужна как можно скорее, а без вашего оракула я не обойдусь. Придется учиться управлять своей силой, но времени катастрофически нет. Не обидишься, если я снова тебя одного оставлю?
Дэвид, конечно, ответил отрицательно, и даже спокойный и понимающий взгляд не выдал его, но зиндаррианец не хотел на самом деле расставаться. Связь с Алирой с каждым часом все туже натягивала цепь, которой он был прикован к жене. С одной стороны, это было даже приятно, но с другой… Дэвид будто терял себя, растворяясь в землянке, разделяя ее интересы и утрачивая собственные. И что делать со всем этим, даже не представлял.

Глава 16

Зеленые глаза госпожи президента лучились счастьем. Сколько всего пришлось ей пережить и сколь многим пожертвовать, чтобы наконец этот день настал. Великие дела не свершаются в один день, пусть даже именно таковыми остаются в памяти потомков – неким чудом, единоличным достижением талантливого государственного деятеля. Конмира всегда довольно трезво смотрела на жизненные реалии, но, став оракулом, увидела много больше скрытого за туманом неизвестности от обычных смертных. И это наложило отпечаток на непростой характер землянки, решившей насаждать добро любыми средствами хотя бы в рамках отдельной планеты, а если повезет, то и галактики.
Этот день радовал только хорошими новостями. Несколько кораблей изгнанников вышли на контакт и в скором времени должны достигнуть зоны влияния Зиндаррии. Будет нелегко убедить их вернуться, но такой аргумент, как возрождение богини и последующие изменения, несомненно, способен повлиять на отношение к родине даже самых отчаявшихся и ненавидящих законы, действующие на Зиндаррии. Впрочем, еще сложнее сделать это так, чтобы возвращение мужчин оставалось тайной. И пусть глава службы безопасности не только лояльна к оракулу, но еще и связана теперь родственными узами, остаются другие, способные сложить два и два.
– Праздник в честь появления Алиры, пожалуй, будет самым пышным, и гостей прилетит немало. Воспользуемся тем же поводом, что и наша несравненная глупышка Аллаэ. Госпожа советник по контактам с землянами… Мне даже будет жаль лишаться такой управляемой игрушки.
Вызвав помощника и проинструктировав его по оформлению прибытия на Зиндаррию нескольких кораблей, Конмира, отправив мужчину исполнять поручение, вдруг ощутила тревогу. В воздухе повеяло силой, которую она слишком хорошо знала. Впрочем, ничего исключительного не случилось, не было на то никаких указаний, когда она последний раз входила в транс. И, повинуясь интуиции, которая руководила действиями госпожи президента никак не меньше острого ума, Конмира связалась с медицинским центром, где в этот момент должна была находиться ее дочь. Доклад руководителя порадовал, хотя оказалось непросто игнорировать недовольство мужа Аллаэ по поводу того, что он не был своевременно проинформирован о возможностях новой сотрудницы.
– Вас интересуют пророчества, господин Ноул? Не думаю, что вы стали бы слушать меня как оракула. А приказывать вам и тем более вмешиваться в работу в качестве президента я просто не имею права. Ни морального, ни законного. Но утверждать, что я держала вас в полном неведении, значит кривить душой.
– Шутливое обещание скорого обретения решения проблемы, над которой я бился несколько лет, вряд ли можно считать донесением объективной информации, госпожа президент. Мы общались неформально, но дело слишком серьезное. Понимаю, я не гражданин Зиндаррии, но, зная, с кем или чем имею дело, я могу оказаться более полезным, чем просто сторонний наблюдатель.
– Не преуменьшайте собственное значение, вы и ваши исследования слишком дороги для нашего народа, даже если сами не сознаете этого. Было бы странно ожидать, что мы станем друзьями, пусть и являемся соплеменниками в некотором роде, но я надеялась, что определенное доверие между нами все же имеет место быть. К сожалению, господин Ноул, в данной ситуации роль наблюдателей или статистов отведена всем без исключения. В скором времени вы узнаете причину, не далее как на балу в честь новой жительницы Зиндаррии. Кстати, о новостях. Ваша супруга уже достаточно оправилась после родов и планирует вернуться на планету именно к этому важному для всех нас событию. А теперь прошу простить, дела не ждут. Будут еще прорывы или другие, не менее важные события, не сочтите за труд сообщить. Вместе мы сможем решить любой вопрос, связанный с вашей новой сотрудницей.
Едва связь отключилась, Конмире доложили, что, несмотря на неприемные часы, с просьбой видеть госпожу президента обратилась Алира Нииро. И это была очередная хорошая новость, уже третья за этот день.
– Давно такого не было… Никогда, – задумчиво протянула Конмира, ответив, что примет посетительницу. – Это новая тенденция или, напротив, удачная полоса перед неудачей?..
Попросив Дэвида не ждать ее, поскольку занятия могут потребовать больше времени, чем визит в медцентр, Алира за мгновение до того, как войти в кабинет матери, замешкалась. Ей очень хотелось, чтобы между ними все стало по-прежнему, как в далеком детстве. И броситься на шею маме, чтобы выплакать все горе, которое так долго носила в душе, тоже хотелось. Но упрямо встряхнув головой, отчего убранные в хвост волосы несколько раз ударили по щекам, будто наказывая за слабость, Алира вошла, изобразив на лице холодно-вежливое выражение. Первый шаг навстречу матери сделать оказалось слишком трудно, проще было позволить обиде пока оставаться полновластной хозяйкой.
– Добрый день, госпожа президент.
– Здравствуй, дочь. – Конмира вышла из-за стола, чтобы приветственно обнять девушку. Алира превратилась от ее прикосновения в каменную статую, судя по напряженной спине. – Неожиданно, прямо скажу. Что-то случилось?
– А тебе не докладывали?
– Пришла пикироваться или все же по делу? – Госпожа президент вернулась за рабочий стол, пряча улыбку. – Необычный случай в медцентре мы уже обсудили с твоим руководителем, но выводы делать преждевременно. Хорошее начало работы, но это только лишь надежда на успех, и мы еще можем быть слишком далеки от желанного конечного результата. Изменение структуры ДНК от влияния постороннего агента, которое и привело к сбою, угрожающему зиндаррианской цивилизации… Ты об этом или что-то другое привело тебя в столь возбужденное состояние?
– Мне нужна помощь с новой силой. Твое предложение еще актуально? – Алира решила сразу перейти к делу, беседовать с матерью даже на отвлеченные темы по-прежнему оказалось нелегко.
– Вполне. Разве может быть иначе? Хочешь взять ее под контроль? Это верное решение, тем более что возможен и обратный процесс. Я имею в виду, что она может полностью овладеть твоим разумом, а это будет страшно. Сейчас я не смогу все отменить, у меня запланированы важные переговоры, а через час или два и до ночи я постараюсь не отвлекаться ни на что и ни на кого, кроме тебя, Алира. Ты верно решила, что дальше откладывать не стоит.
– Мне уйти, я правильно поняла? – Ответ матери и обрадовал и расстроил одновременно.
– Ни в коем случае. Идем, я провожу тебя в святилище, там ты сможешь не только отдохнуть, но и настроиться, а еще, возможно, узнаешь кое-что полезное для себя.
– И как долго придется тренироваться, прежде чем я смогу полностью контролировать новые возможности?
– Этого даже я не знаю. Может, несколько минут, но всегда остается возможность, что потребуется много больше времени. И дело вовсе не в количестве тренировок, если это вообще можно так назвать. Скорее, практика. И занять она может годы, десятилетия.
– Ты серьезно?
Верить во второй вариант не хотелось, но поскольку вдруг проявившиеся способности, похоже, землянам вовсе не были известны, то и взаимодействие со странной силой могло потребовать не только усилий, но и потраченного на тренировки времени больше, чем даже ментализм.
– Вполне. Идем или предпочтешь пребывать в счастливом неведении и наслаждаться отсутствием ответственности? Она является неизменной спутницей любой силы.
– Похоже, пикироваться решила ты. Безответственных и даже склонных к обычным правонарушениям людей просто не принимают на обучение в Академию кинеза, это общеизвестный факт. Слишком велик риск использования силы во вред. Идем. Мне нужно быть готовой к завтрашнему утру. – Вздернув нос, Алира постаралась представить, что общается не с родной матерью, а с кем-то из старшекурсников, которых в академии ставили курировать начинающих кинетиков, так было проще, слишком болезненно воспринималось даже обычное слово.
Конмира не стала комментировать поведение дочери, по опыту зная, что та может замкнуться вновь или, что еще хуже, упрямо игнорировать любые попытки не только сблизиться, но и помочь. Время стремительно утекало, день объявления возвращения богини неумолимо приближался, а сделать предстояло многое, чтобы план госпожи президента был реализован в точности и без неприятных последствий. Поэтому шли по коридору, который скрывался за неприметной дверью в боковой стене кабинета, молча. И недовольное сопение Алиры воспринималось матерью с теплотой, полной грусти, заставляя жалеть о том, что упущенного уже не вернешь.
– Странно, такой уютный и вполне современный у тебя кабинет, а коридор будто в толще скалы вырублен, – первой не выдержала Алира. – Вон даже плесень на стенах выросла, да и влага сочится. Брр…
– А ты руками не трогай. Откуда у тебя вообще такая привычка? Не все может быть безопасным, поэтому без уверенности и точного знания лучше держаться подальше, избегая физического контакта. В медцентре уже был прецедент, правда плохого не случилось, но могло же, верно? Конечно, дворец уже очень старый и частично является той самой горой, на которой стоит. Башни и жилое крыло, в котором теперь и твои комнаты находятся, появились недавно, лет пятьдесят назад, а это старинная часть, еще от первых переселенцев.
– И как им удалось освоить эту планету, интересно, – продолжала размышлять вслух Алира. – Неужели здесь никто не жил из разумных существ? Или их уничтожили?
– Молодая совсем планета была, еще не завелись здесь паразиты, подобные людям, – усмехнулась Конмира. – Войны не случилось, не переживай. И в отличие от нас зиндаррианцы сумели сохранить чистоту своей планеты, изначально устраивая производства на спутниках, где и так жизни нет, или на космических станциях. Там же и научные центры, которые ведут разработки в потенциально опасном направлении. Вся передовая ученая мысль, технологии и даже большая часть медицины вкупе с биологией и смежными науками выведены за пределы Зиндаррии, а сама она остается с почти нетронутой природой, будто два разных мира существуют рядом.
– Да уж, устроились… И все же странным мне здесь очень многое кажется, – вздохнула Алира, в полумраке не видя лица матери; общаться с ней оказалось проще, чем обычно. – Дэвид немного рассказывал о Зиндаррии, ее обычаях и прочем… Даже если не брать во внимание положение мужчин, то система обучения и отношение к зиндаррианцам, как к обычному восполняемому ресурсу, неправильные какие-то.
– Ничего удивительного. Уверена, на другой планете тебе тоже многое показалось бы необычным и даже неприемлемым. На Зиндаррии еще можно наладить жизнь, пока остатки разума у местных женщин позволяют им видеть, что цивилизация постепенно угасает при настоящем положении вещей. Пришли.
Повинуясь движению руки Конмиры, темная дверь, совсем не отличимая от шершавых стен коридора, по которому они двигались то просто по наклонной поверхности вниз, то спускаясь по узким выщербленным ступеням, отъехала. В первый момент Алире даже пришлось зажмуриться, настолько слепящим оказался свет после полумрака. И поэтому она не сразу разглядела, что оказалась фактически в пещере, в которую из нескольких круглых, расположенных гораздо выше человеческого роста окон проникали солнечные лучи.
– Жутковато…
– Это святилище, храм древней богини, как же иначе? – Пожав плечами, Конмира отошла в сторону, позволив дочери осмотреться. – У самого основания горы захоронено ее тело. И это единственное место, где ты можешь узнать настоящую историю зиндаррианцев. Такой науки на этой планете не существует, оракулы считали, что народу нужно знать только одно и жить во имя единственной цели – возрождения Зиндаррии с последующим возвращением домой. Все остальное – лишь пыль на великом пути и недостойно памяти. На этих стенах застыла настоящая история, запечатлевшая важные моменты давно минувших дней или, напротив, вехи грядущего. В общем, не скучай, изучай витражи и рисунки, я скоро вернусь. И кстати, здесь можешь без опаски пытаться отпустить силу, молитвы многих моих предшественниц сотворили самую мощную защиту из возможных.
Поежившись, Алира кивнула, хотя чувствовала себя неуютно в полном чего-то дикого и первозданного, даже чем-то отталкивающем месте. Конечно, говорить этого она не стала, но поняла, что фактически оказалась в изоляции, если не в ловушке. Мысль о том, что в случае опасности Дэвид всегда сможет в одно мгновение оказаться рядом, согревала, но сердце все же билось тревожно и даже замерло в тот момент, когда с глухим стуком дверь встала на место, закрыв путь назад.
Храм, как назвала это место Конмира, состоял на самом деле из нескольких пещер, окружающих главную и самую большую. Обходя ее по кругу, Алира постепенно открывала для себя до этого не слишком бросающиеся в глаза изображения, нанесенные непосредственно на горную породу рукой явно талантливых живописцев или удивительно натуралистично выполненных в виде красочных витражных окон. И почему-то казалось, что эти картины она видела раньше, порой даже узнавая в силуэтах знакомых, будто когда-то в другой жизни они тоже были рядом… Напротив одного изображения замерла, потянувшись рукой, чтобы дотронуться, вопреки предостережениям Конмиры. Это был Илиодор, тот самый, из видения, которое посетило Алиру в последний день пребывания на Земле. Илиодор и здесь выглядел почти ангелом, который улыбался ей и желал удачи. Так казалось, будто могло быть на самом деле…
Едва пальцы коснулись рисунка, мир вокруг изменился, закружившись и унося в волшебный мир грез. И Алира уже была в другом месте, ярком и праздничном, в отличие от этой пещеры. Она танцевала с ним , не веря глазам и собственному телу, которое исполняло движения и чувствовало прикосновение знакомых рук, уверенно ведущих. Его глаза смеялись, осыпая искрами звезд, среди которых Илиодор исчез год назад, а в груди Алиры будто взрывалась вся боль потери, испытанной тогда. Это было или будет? Их встреча… Мысли кружились под музыку, мешая сосредоточиться, и только взгляд, некогда любимый, а теперь чужой, удерживал в странной реальности. Сколько это длилось, землянка не могла бы сказать, но очнулась лишь тогда, когда кто-то плеснул в лицо холодной воды.
– Конмира?
– Я нашла тебя лежащей на полу. Здесь холодный камень, для здоровья не особенно полезно, между прочим. Пробовала использовать силу и не справилась? Уровень энергии просто зашкаливает, никогда не видела такого. Давай опирайся на меня и вставай.
– Я сама, спасибо. Ничего не делала, как обычно, просто знакомилась с историей, как ты это назвала. Кто автор?
– Все, что ты здесь видишь, создано оракулами, это видения, которые были посланы нам. Не все можно объяснить, поэтому мы просто наносим рисунки на стены, чтобы следующие поколения тоже видели. Возможно, со временем это все станет понятно. Рано или поздно рисунки становятся историей, как я тебе и говорила. – Конмира, как показалось ее дочери, обвела стены взглядом, полным гордости. – Но некоторым событиям еще суждено случиться. Может, и мы с тобой станем тому свидетелями.
– И ты тоже? Я не знала, что умеешь вот так…
– Ну, когда-то я и оракулом не была. В обычной жизни у меня вряд ли получилось бы изобразить хоть что-то подобное этим картинам, но когда входишь в транс, твоей рукой будто движет нечто высшее. Так почему ты потеряла сознание? Что-то узнала?
– Вон там изображен Илиодор, – указав рукой, Алира не спешила приближаться к рисунку.
– В самом деле? – удивилась Конмира, пристально всматриваясь в изображение. – Красавец. Все еще влюблена в него?
– Нет. – Свой слишком резкий ответ заставил Алиру поморщиться, будто она оправдывалась. – Я люблю Дэвида, просто удивилась, когда заметила здесь того, кто был дорог и вообще…
– Это хорошо, тот мужчина не твой. Однажды он уже предпочел другую, оставив тебя на Земле. Ты дорого заплатила за урок, как мне думается. Улетел на Кориан и даже получил гражданство благодаря своей пассии. Мне докладывали, что ты через мужа пыталась собирать информацию, у меня имеется досье, но если не хочешь расстраиваться, лучше не читать. Весьма любвеобильный тип этот твой Илиодор и даже не брезгует пользоваться силой внушения, чтобы получить то, что ему необходимо. Абсолютно беспринципный малый. Значит, тех, кто склонен к правонарушениям, не принимают учиться в академию? Видимо, не тот случай.
Алира смотрела изумленными глазами. Она так хотела знать правду, которая совсем не принесла облегчения, скорее наоборот, сделала еще больнее. То, что мучило раньше, смягчалось надеждой, теперь же словно резали по живому телу.
– Не надо говорить о нем. Я тебя прошу.
– Вот и правильно! Доченька, теперь все иначе, тому мальчику не было места в твоей жизни. Благодаря связи с зиндаррианцем проснулась твоя божественная суть. Ты – богиня, которую так долго ждали на этой планете. Эту правду не скроешь, она пробивается в мир, увеличивая твои способности. Одно чудо ты уже совершила, а сколько их еще будет…
– Кто?! Мама, ты в себе? Богов не существует, это сказки для впечатлительных и тех, кто хочет, чтобы случались чудеса тогда, когда надежды на себя или науку уже нет.
– Впервые назвала меня мамой. Пусть и объявила сумасшедшей, но все равно приятно. Может, у тебя есть иное объяснение тому, что случилось сегодня? Изменила ДНК, удалила то, что переселенцы подцепили во время путешествия или уже здесь. Или это была часть проклятия преданной и после убитой богини всем зиндаррианцам, даже тем, кто остался ей верен? Теперь мы этого не узнаем, но исправить и в самом деле могло только чудо.
– Всегда можно найти разумное объяснение, но, конечно, много проще объявить чудом. Я думала, ты знаешь что-то о природе силы, которая во мне вдруг проявилась, тем более что это случилось после формирования связи с зиндаррианцем. И как ты планировала учить меня управлять ею, тоже являешься богиней? Не многовато ли на единицу площади? Вроде бы Зиндаррия была единственной. Или она методическое пособие после себя оставила?
– Нет, не оставила, – и не думала признаваться, как надеялась Алира, в том, что шутит, Конмира. – И богиня действительно одна, это ты. Учить? Я этого не обещала. Обуздать, усмирить или что-то вроде этого предлагала, верно. Принять – вот что на самом деле важно. А после я проведу ритуал, который заставит тебя вспомнить прошлое воплощение и – увы! – все, что с ним связано. Наверное, сама разберешься после, как и что делается.
– Глупости. Я в это не верю и не позволю копаться в моей голове. Хватит! Опыт уже был.
– Иначе сила так и будет прорываться, а чем это закончится, предугадать несложно – катастрофой, в результате которой погибнешь и ты, и твой Дэвид, и еще много кто. В конце концов, какая разница, во что верим ты или я? Важно, что они – те, кто живет на этой планете, верят и ждут. У них не будет другого шанса изменить свою жизнь. Ты – единственная возможность что-то исправить, пока еще не стало окончательно поздно. Тебе же не понравилось положение мужчин!
– Я не хочу вмешиваться в политику, тем более на чужой планете. Ну почему я?!
– В тебе проснулась сила. Пусть не божественная, если тебе так хочется думать, но явно достаточная, чтобы спасти зиндаррианцев от вымирания. Мало? Политикой тебя никто не заставляет заниматься, для этого есть я. И в обиду своего ребенка я не дам. Что ты теряешь? Если ритуал не поможет, просто вернешься к мужу, пожалуешься на меня и будешь пробовать не умереть от того, что в тебе живет.
Логика в словах матери была, это Алира прекрасно понимала, если, конечно, верить Конмире. Впрочем, землянка и сама чувствовала, как в этом месте в ней просыпается нечто, с чем она не сможет совладать. Пускать в свое сознание кого-то, пусть даже родного человека, опасно. И воспоминания, которые якобы должны проснуться, могут быть всего лишь внедренными.
– Я не буду снимать ментальный блок, – наконец ответила на красноречивый выжидательный взгляд матери.
– Этого и не требуется. Готова?
– А ты опять меня обманула, когда говорила, что может потребоваться много тренировок. Или ритуал будет не единственным?
– Не стоит постоянно меня подозревать в обмане, я и в самом деле не знаю, когда ты освоишься в новом статусе и сможешь всецело управлять собственной силой. Ритуалов может потребоваться множество, за годы ожидания оракулы разработали целую систему, поэтому не поможет один, используем другой. Но не стоит сейчас думать об этом, все может оказаться совсем не так, как думали зиндаррианские провидцы. Идем.
В соседней пещере, совсем крохотной, в самом центре возвышался камень, длинный и плоский, белый и словно испускающий свет, что, наверное, было всего лишь оптическим обманом, как подумалось Алире. Конмира указала на него, назвав алтарем, и попросила лечь. К удивлению землянки, камень оказался теплым, а глаза будто стали видеть четче через свет, который от него, как выяснилось, исходил на самом деле вопреки законам земной физики. Несмотря на внутреннее напряжение, Алире все же удалось расслабиться, как того просил ставший тихим голос матери. И почти сразу вокруг заклубились узоры дыма, который принес запах горькой травы, завораживая игрой света, преломляющегося в клубах и теперь скрывающего все вокруг. Незнакомый язык, на который перешла Конмира, произнося ритмичный текст, будто это были стихи, умиротворял. Или это все же последствия дурманящего аромата сказывались, но глаза Алиры постепенно закрылись, а грудь стала вздыматься реже. Она погрузилась в некое подобие сна, сознавая свое настоящее местонахождение и вместе с тем улетая в мир грез, который объединил в себе реальность и ожившие рисунки на стенах пещеры. Перед мысленным взором мелькали герои, изображенные давно ушедшими оракулами, каждый из которых желал непременно высказаться, но языка Алира не знала и не могла понять того, о чем вещали незнакомцы. Единственный, кто не стал пытаться что-то сказать, а просто позвал за собой, был Илиодор. Такой же молодой, озорной и близкий, каким был прежде, в другой жизни Алиры. Еще не предавший и не оставивший ее умирать в интернате, лишенной не только дара, но и памяти. Теперь этого всего не было, лишь ее желание понять и его – помочь.
И как будто вновь землянка оказалась на космическом корабле, когда видела сон, в котором, повинуясь ее воле, возникали и гасли звезды, уносились вдаль хвостатыми кометами после взрыва или вступали в хоровод других, чтобы образовать галактику. Они с Илиодором вновь веселились, как прежде, играючи создавали миры, чтобы любоваться ими и радоваться, а после грустить, если попытка оказалась неудачной. Даже время потерялось, с обидой отступив и размотав свою спираль, как ДНК недавно в кабинете медицинского центра. Алира научилась чувствовать себя и ту силу, что жила внутри, благодарно отзываясь на возможность стать чем-то иным, живым, а не мертвым, получив душу, трепещущую в ожидании нового витка бесконечной истории жизни.
Очнувшись, Алира закашлялась, едкий дым уже разъедал легкие и заставлял глаза слезиться. А Конмира, покачиваясь, все продолжала читать свою молитву, как теперь поняла ее дочь. С трудом, прерываясь, чтобы откашляться, Алира сползла с камня, почти упав на мать. И та очнулась от транса, мгновенно сориентировавшись и сделав резкий пасс рукой. В ответ на этот жест распахнулись круглые окна, погасли горящие свечи, а дым устремился к синему небу, на котором уже горели настоящие, а не воображаемые звезды, показываясь во всей красе полуночи. Дышать сразу стало легче; обе женщины сели на пол, не в силах даже двигаться.
– Ты настоящий иллюзионист. Цены бы тебе не было на Земле с такими умениями. – Отдышавшись, Алира не преминула пошутить, хотя то, что сделала Конмира, несколько пугало. – Но систему вентиляции все-таки надо усовершенствовать.
– Что бы я делала без твоих советов. – Кашлянув еще несколько раз, Конмира улыбнулась. – Старая постройка, только естественная тяга в наличии. Опасности не было, иначе твой дражайший супруг уже был бы рядом. Связь мужа и жены в зиндаррианском варианте осечек не дает. Долго ты грезила, но хотя бы успешно? Вспомнила?
– То, что я Зиндаррия? Нет. – Покачав головой, Алира почувствовала, как та вновь начинает кружиться, и легла на прохладный пол, так дышалось легче. – И язык тоже, на котором ты говорила, не вспомнила. Но с силой, кажется, научилась справляться, если не приснилось, конечно. Только это оказались слишком глобальные умения, которые на планете вряд ли уже стоит применять.
– Довольно странно… Но главная цель достигнута. А язык… С этим не будет проблем, со временем выучишь или все-таки память вернется. Не все сразу, в конце концов. Как ты, наверное, успела заметить, на Зиндаррии все прекрасно говорят на земном всеобщем. Моя предшественница в свое время предсказала, что богиня прибудет именно с нашей планеты и потому ввела как обязательную часть образования и в качестве первого государственного наш земной язык.
– Даже не второго? Смело. Хотя на Зиндаррии не особенно боятся проявлений народного недовольства. И это все ради одного человека?
– Людей здесь не так уж мало, но богиня одна и Зиндаррии должно быть комфортно. Предсказать, как именно, вернувшись в человеческом теле, она будет себя вести и сколько будет просыпаться божественная суть, никто из оракулов так и не смог.
– Это все-таки какая-то чудовищная ошибка…
Алира пока не совсем очнулась от видения. Она пыталась и не могла понять, почему вдруг ей привиделся именно Илиодор в качестве наставника, неужели чувства к нему не угасли, уступив место другим, более сильным, как казалось до этого ритуала? Или все дело в пресловутой связи, которая так важна для зиндаррианцев и ее чувства – всего лишь результат внушения, а из подсознания пытается пробиться то самое, настоящее?
– Ошибка или нет, судить уже не нам. Мое предназначение как оракула видеть силу и помогать тебе. Первая в наличии, уж поверь, здесь просто искрит от избытка силы; чем-то подобным, если можно сравнивать оригинал и тень, я тоже владею, поэтому могу сказать уверенно. Ритуал возвращения воспоминаний о прошлом воплощении тоже вроде бы сработал, если ты все же можешь управлять силой. На все воля Зиндаррии, плохое никому не хочется вспоминать, даже боги не исключение.
– Голова болит. Может, уберемся уже отсюда?
Чувствуя, что боль и в самом деле овладевает ею, мешая мыслить трезво, Алира не хотела вновь начинать спор и попыталась подняться, но опять легла, едва сдержав стон разочарования при виде собственного бессилия.
– Сейчас я все устрою, – отозвалась Конмира, отправив кому-то сообщение и наблюдая, как сила, которая до этого заполнила собой весь храм, сжимается, превращаясь в упругий смерч и возвращаясь к своей хозяйке.
Алире предстоял как минимум еще один ритуал, но говорить об этом госпожа президент совершенно точно не собиралась, он будет болезненным во всех отношениях. И пугать дочь незачем, главное, что Конмира знает, как потом спасти ее.

Глава 17

Летать ночью Дэвид особенно любил. Зиндаррия мирно засыпала, погружаясь в темноту под прощальными лучами алого заката. И после наступало самое тихое время, когда лишь редкая птица или зверь подавали голос. Шаттлы летали бесшумно, и Дэвид чувствовал себя свободным, как феникийские красавцы, властвующие даже над самим огнем такими ночами. Но на этот раз иные мысли овладевали зиндаррианцем, когда он смотрел на безмятежное лицо спящей жены, периодически отводя взгляд от навигационных приборов. Сегодня все выяснилось, и теперь со всей определенностью можно сказать, что его землянка, живая и непосредственная, отныне принадлежит всем. Она – будущее народа, давно ожидающего свою спасительницу, а его задача быть безмолвным стражем, оберегающим хрупкое смертное тело, чтобы не допустить повторения давней трагедии.
Госпожа президент сначала сообщила главе службы безопасности и после поставили в известность Дэвида, что инициация богини совершилась. Алира теперь не просто человек – она носитель дара, сосуд силы и ей требуется отдых, восстановление и любовь мужа, который просто обязан окутать богиню заботой. Прежняя связь, окончательно окрепшая и связавшая Дэвида с женой, оказалась много более тяжелой ношей, чем представлялось ему ранее. Долг… Долг… Долг… Именно это слово, повторяясь, твердил зиндаррианцу голос матери, которая в очередной раз давала наставления, будто вбивала гвозди. И почему-то от этого не возникало чувство гордости, напротив, откуда-то из глубины поднимался и вырастал протест. Неужели на этом все, что случилось между ними с искренней и нежной, столь же необычной, сколь и стремительно ставшей настоящей любовью, землянкой, закончится? И распределение Алиры станет на самом деле работой для нее и для него?
Впереди замаячили огни посадочной башни фермы родителей, и шаттл начал снижение. Оставаться во дворце Дэвид не захотел, чтобы провести последнюю ночь со своей прежней, обычной и еще не ставшей божеством для всех женой. Плавно спустившись, шаттл погасил огни, чтобы уснуть до следующего полета в объятиях стыковочного шлюза. Зиндаррианец же бережно подхватил спящую Алиру на руки, а она, улыбнувшись, обвила тонкими руками его шею, доверчиво прижавшись. Оказывается, Дэвид уже успел привыкнуть к этому… В горле сжался комок из чувств, которые зиндаррианец всегда запрещал себе испытывать – горечь обиды и желание все бросить, сбежать, навсегда скрывшись от обязанности быть примерным мужем, чтобы остаться любящим и любимым.
Им навстречу вышел отец, которого заблаговременно оповестила Меделлинэ, а теперь еще и сигнал о посадке шаттла. Увидев, какую ношу держит сын, мужчина, такой же высокий, но уже с проседью в волосах, лишь кивнул, показывая, куда пройти. Для создавшего семью отпрыска они с женой решили приготовить отдельную комнату, больше и светлее той, в которой раньше жил Дэвид. Теперь в доме было пусто, но зиндаррианец не позволял себе грустить и скучать по былым временам, когда сыновья были рядом. Он перестраивал жилище под изменившиеся нужды растущей семьи в ожидании редких визитов детей и умело управлялся с большим хозяйством, возделывая землю и занимаясь прочими делами, даже зная, что это уже никому, кроме него, не нужно. Иначе он просто не представлял своей жизни. И теперь, глядя на еще полного сил и совсем не старого отца, Дэвид видел в нем себя – не имеющего иной цели, кроме как не быть обузой собственной жене. Когда-то ему казалось, что это великая гордость и удача, стать избранником Зиндаррии, но не теперь, когда такая честь выпала именно ему.
Уложив Алиру на кровать с новым, пахнущим горными цветами бельем, Дэвид вздохнул, поцеловал жену в лоб и вышел, чтобы присоединиться к отцу в гостиной. Наверное, он, как никто другой, мог понять сына в этот момент.
– Устал, – констатировал Нэриан, поставив на низкий столик бокалы, в которые разлил выжатый им овощной сок, и подвинув ближе тарелку с тонко нарезанным сыровяленым мясом. – К твоему приезду готовил, твое любимое.
– Спасибо, отец, – опустошив бокал, Дэвид попробовал мяса, как обычно, самого лучшего в округе, в меру соленого и плотного, такое получалось только у его родителя.
В камине, куда Нэриан подбросил еще несколько брикетов горючего дерева, весело трещал огонь, согревая не только воздух, но и душу Дэвида. Нигде ему не было так хорошо, как дома… Отец молчал, но тишина не тяготила ни его, ни сына, они просто не привыкли выражать чувства, которые должны были предназначаться исключительно женщинам – достоянию и единственному богатству Зиндаррии, как учили с детства наставники.
– Ты счастлив? – прервал молчание Дэвид.
– Конечно. Ты же здесь. – Отец будто и не удивился вопросу, лишь пожал плечами.
– Я тоже рад вернуться домой, к тебе и маме, но спросил не об этом. Ты, именно ты, сам по себе, без оглядки на нас, счастлив?
– Думаешь, такое возможно? Как можно быть счастливым без части себя? Вы все – ты, твои братья, мама – это тоже я, разве ты не понимаешь? И когда вас нет рядом, это уже другая жизнь, по-своему наполненная, но иная, чем могла бы быть.
– Хотел бы и я так… Но моя жена уже никогда не будет только моей, хотя и стала, наверное, тоже частью, без которой я не буду собой. И прежним теперь мне не стать.
– Хотел бы повернуть время вспять, чтобы все изменить? – Нэриан смотрел на сына серьезно, будто сказанное им было возможно в реальности.
Дэвид задумался. И ему не потребовалось даже минуты, чтобы дать однозначный ответ.
– Нет. У меня как будто пелена с глаз упала. Или я просто повзрослел, когда обрел семью? Но по-прежнему жить я точно не хочу, даже если бы вдруг оказалось, что мне все это просто приснилось.
– Ну, значит, повода жалеть нет? Ешь, Дэйв, порадуй отца. У тебя всегда был прекрасный аппетит. Только не говори матери, что я кормил тебя на ночь.
Мужчины дружно рассмеялись, и напряжение, которое висело в воздухе, исчезло вместе с искрами пламени в красивом камине, обложенном сделанной когда-то сыновьями Нэриана плиткой. Она была местами неровной, кое-где даже потрескалась, но отец семейства ни за что не согласился бы поменять ее на другую, даже самую лучшую, часто сидя в гостиной и вспоминая молодость. Отец и сын еще некоторое время поговорили, обсудив братьев и дела фермы, а после Нэриан предложил идти отдыхать, работа у него начиналась вместе с рассветом. Дэвид обнял отца, поблагодарив, и отправился в комнату, где спала Алира. Пока ей требовался только отдых после ритуала, так объяснила госпожа президент, а Дэвид привык верить той, что являлась носительницей высшего знания. Подошел он вовремя, услышав тонкий голос, произносящий его имя, уже будучи около двери.
– Я здесь. Испугалась? – Быстро приблизился и обнял сидящую на кровати Алиру.
– Не успела. Просто не поняла, где я. И вообще, голова плохо соображает после… Ты знаешь?
– Да.
– И что мы теперь будем делать? – Растерянный взгляд любимых серо-зеленых глаз точно принадлежал его жене, а не могущественной богине, и это не могло не обрадовать Дэвида.
– Придумаем что-нибудь. Мы же вместе, а то, что у тебя появилась новая работа, так это же здорово.
– Что-то мне твой нарочито бодрый тон не нравится, – хмыкнула Алира. – И еще я не чувствую, что все именно так, как пытаются преподнести. Ну не верю! Все эти легенды, это не про меня и не для меня.
– А твоя сила?
– Всегда можно найти логическое объяснение. Вероятно, она просто недостаточно изучена, поэтому и не может быть широко известной и применяемой, но это не делает мои способности сверхъестественными. Когда-то и кинетиков в лучшем случае считали мошенниками, а в докосмические времена даже казнили. Уверена, тогда людям наша сила тоже могла казаться божественной или, напротив, демонической. Но у вас на Зиндаррии свои обычаи.
– Теперь это и твоя планета, ты же вышла замуж за зиндаррианца. – Легонько встряхнув жену за плечи, Дэвид развернул ее к себе лицом. – Значит, будем считать, что это просто еще одна грань твоего кинетического таланта. Не хочешь быть богиней, значит, так тому и быть. Я всегда на твоей стороне.
– В самом деле? – Алира вспомнила видение, которое посетило ее в храме, и это несколько отрезвило, заставив взглянуть на ситуацию в целом и на их с Дэвидом брак под иным углом. – Ты поэтому называл меня богиней? Ты знал?
– Знал о такой возможности, но поверить до конца так и не смог. Для меня ты именно богиня, но не та Зиндаррия, а моя – Алира. Самая лучшая, идеальная, моя жена, этим все сказано. Почему ты так смотришь, будто сомневаешься?
– Просто устала, не обращай внимания. А лучше давай ляжем спать. – Впервые солгав, Алира не почувствовала угрызений совести, она запуталась и не понимала, что в ее жизни правда, а к чему не стоит даже привыкать. – Мне завтра нужно быть отдохнувшей, кем бы я ни была. И детям, которым нужна моя помощь, все равно, как называется лекарство, которое может помочь. А где мы, кстати?
– На ферме. Не захотел оставаться во дворце, показалось, что дома у родителей будет лучше.
– Нехорошо получилось. Я не подготовилась. К родителям знакомиться нужно с подарками приезжать, так у нас принято. И погостить хоть немного, а нам рано утром надо быть в медцентре.
– Не знал о подарках, но это поправимо. В следующий раз обязательно все сделаем так, чтобы и земные традиции соблюсти. На Зиндаррии все проще, получается. Спи, счастье мое. А я пока посижу.
Накрыв одеялом Алиру, Дэвид отошел от кровати, чтобы не мешать жене отдыхать. Кресло стояло у стены рядом со столиком, на котором в полумраке виднелся букет белых цветов, источающий нежный, едва уловимый аромат. Такие цветы отец всегда дарил матери на день их свадьбы, а теперь он предложил эту традицию и сыну, вместо него украсив спальню.
– Не будешь ложиться? – донеслось с кровати.
– Пока не хочется. Отдыхай, Алира.
Вначале все стихло, но в темноте прекрасно слышны даже шорохи и дыхание. Никто из двоих, находящихся в спальне, не мог уснуть, и вскоре Алира начала разговор, которого невозможно было избежать, как ей казалось.
– Мы оба не сможем жить в этой клетке, Дэвид. Для тебя таковой станет чувство долга, которое воспитывали с детства, а для меня – обязанность быть той, в которую все верят.
Дэвид не знал, что ответить. Жена была права, он это прекрасно понимал, но к чему усугублять? Алира же не смогла оставаться в холодной постели, она как была – почти раздетая и босиком – бросилась на голос мужа, чтобы обнять и крепко прижаться к нему.
– Я не хочу, чтобы так все закончилось. Давай сбежим! Все же было хорошо, пока мы летели. Конмира не позволит нам просто жить здесь, у нее большие планы и наше мнение точно не будет учитываться. Это же тюрьма в рамках целой планеты. Сбежим! Куда угодно, но вместе. Мне страшно, Дэвид!
Сбивчивый шепот Алиры больше напоминал горячечный бред, будто она заболела, ее тело сотрясала мелкая дрожь, выдавая крайнюю степень волнения. Дэвид обнял жену, прижимая к себе и успокаивая, он тоже что-то шептал, обещал, просил не бояться, целовал в щеки, соленые от слез, но Алира долго не могла успокоиться, затихнув лишь на рассвете. Как ни странно, но после столь бурного проявления чувств и слабости, столь не свойственной зиндаррианским женщинам, Дэвид испытал облегчение. Рядом с ним по-прежнему была землянка, во многом непонятная, но доверяющая ему и верящая в их совместное будущее, несмотря на силу, которая ей обещала власть над целой цивилизацией и далеко не единственной планетой. Значит, он нужен ей, равно как и его забота и любовь. В том, что госпожа президент и оракул в одном лице будет использовать дочь в качестве знамени, сомневаться не приходилось, как, впрочем, и помешать было невозможно. Пока, во всяком случае. Но оставаться в стороне, превращаясь в бессловесный придаток к богине, который призван лишь хранить ее смертное тело, Дэвид не собирался. И если плана на будущее у него пока не было, то на ближайший день он уже появился. Зиндаррианец в очередной раз не сомкнул глаз, оберегая покой уснувшей на его плече землянки, его беспокойной и любящей жены, которую он не намерен ни с кем делить.
Утро на ферме начиналось рано. Едва солнце погладило первыми, самыми нежными лучами землю Зиндаррии, за окном раздался зычный голос хозяина, отправляющего на выгул животных. Включились автоматические системы орошения на окружающих дом пастбищах и отгороженных от них возделанных почвах. С тихим жужжанием начали работу многочисленные роботы-помощники. Одни убирали опустевшие стойла, другие наполняли кормушки, которые в течение всего дня будут строго по графику выдавать составленный в соответствии с потребностями конкретных животных рацион. Как ни хотелось дать Алире поспать еще немного, но Дэвид не мог позволить ей опоздать на работу или же не позавтракать.
– Просыпайся, радость моя. – Прошептав в висок и слегка коснувшись губами, Дэвид не без опаски поднялся, держа на руках Алиру, но тело не подвело, несмотря на долгое пребывание в одном положении.
На этот раз обошлись без контрастного душа, оказалось достаточно и обычного, куда зиндаррианец отнес жену и оставил одну, когда убедился, что Алира окончательно проснулась. Приготовив два комплекта свежей одежды для обоих, Дэвид вышел на несколько минут, чтобы сообщить отцу, что они составят ему компанию за завтраком. График на ферме не менялся ни разу за долгие годы, которые семья прожила здесь, поэтому сын был уверен, что уже через четверть часа стол будет накрыт, как и всегда. Вернувшись, застал задумчивую Алиру, которая не отреагировала даже на нежный поцелуй в обнаженное плечо. И, оставив жену размышлять, Дэвид сам не преминул воспользоваться душем, чтобы хоть немного взбодриться. Он был настроен решительно и не хотел, чтобы организм подвел, поэтому также планировал плотно позавтракать. Он принял решение ни в коем случае не позволить Алире погрузиться в тоску и апатию, когда кажется, что жизнь проходит мимо и никак не зависит от предпринимаемых тобой шагов. Это состояние было хорошо знакомо ее мужу…
– Готова? – Выйдя из душа, Дэвид обнял Алиру, которая расчесывала длинные волосы у зеркала. – Я люблю тебя.
В серо-зеленых глазах, смотрящих из отражения на зиндаррианца, мелькнула искра смеха. Алира повернулась, чтобы обвить руками мужа, кожа которого оставалась еще влажной.
– И я тебя! Не позволим никому лишить нас этого. Хорошо?
– Договорились. – Долгий поцелуй и объятия скрепили обещание, поэтому к завтраку молодые люди несколько опоздали.
– Пыталась проверить свой щит, стоит как вечный. Даже использование новой силы, которая уникальна в своей многогранности, не должно отражаться на нем. Теперь можно экспериментировать и пробовать активно действовать без риска случайно причинить кому-то вред, – следуя за мужем, который привычно не отпускал ее руку, рассказывала Алира.
– Это радует. Ты молодец! И не волнуйся, мой отец не кусается, как и я. – В широких дверях столовой Дэвид пропустил жену вперед.
На большом столе, старомодно покрытом не пластиком, а настоящей белоснежной тканью, стояли несколько блюд. На низком и широком красовалась разнообразная выпечка, от аромата которой можно было захлебнуться слюной, как подумалось голодной Алире. В глубоком блюде под крышкой томилось нечто, иногда издающее булькающие звуки. И на нескольких тарелках, красиво выложенные замысловатыми фигурами, лежали сыры – белые и желтые, однотонные и с вкраплениями пряностей. Землянка с восторгом разглядывала это богатство: ломтики нежных, мягких сыров, готовых растаять даже от теплого взгляда, и суровых, твердых, тонко нарезанных и почти прозрачных.
Дэвид отодвинул стул, помогая сесть, и тем самым вызвал смешок у Алиры, будто она вернулась на столетия назад. В эту минуту в столовую вошел мужчина, на которого ее муж оказался поразительно похож.
– Доброе утро, доченька! – Зиндаррианец широко улыбнулся и, нисколько не смущаясь, обнял не успевшую сесть Алиру, не крепко, но так, будто знал ее давно и любил никак не меньше, чем родного сына. – Наконец-то в нашей семье появилась дочь. Рад, очень рад! Дэйв, не стой столбом, каша остынет, садись напротив, а за твоей женой сегодня ухаживать буду я.
– Это моя жена – Алира. И мой отец – Нэриан, – представил обоих Дэвид и только после этого исполнил просьбу, заняв место за столом напротив жены под укоряющим взглядом последней.
– Будто бы мы могли перепутать, – рассмеялся хозяин дома, сразу же принявшийся угощать гостью. – Каша из цельносмолотого зерна, томленная на молоке и с домашним маслом. С рогаликами рекомендую и сыром. Такой вкусноты нигде больше нет. Кушай, дочка, силы нужны, а пища, собственными руками приготовленная, она всегда питает не только тело, но и душу. Это для любой планеты верно, хоть на Зиндаррии, хоть на Земле. Быстро вы ко мне выбрались, порадовали, что и говорить. Мать, когда вы прилетели, сказала, чтобы раньше чем через месяц и не ждал. Но я как чувствовал, потому и готовился.
Голос у отца Дэвида был приятный, с легкой хрипотцой, свойственной тем, кто часто работает на свежем воздухе в любую погоду. А взгляд добрый, будто и в самом деле родительский, во всяком случае, у Алиры не возникло чувства отторжения, напротив, она почувствовала, что ей действительно рады и притворства в улыбке хозяина дома нет. На ферме оказалось много уютнее, чем в новеньких, обставленных в стиле функционального минимализма комнатах дворца. Этот дом был напитан эмоциями обитателей, он жил и дышал вместе с ними, и землянке это очень нравилось. Теперь Алира воспринимала окружающее пространство несколько иначе, чем до вчерашнего вечера. Она на самом деле изменилась, приняв силу, или просто та смирилась, успокоившись и признав носительницу. И в качестве примирительного подарка оставила после близкого знакомства дополнительные грани чувств и мировосприятия, позволяющие видеть больше, чем даже самый сильный из кинетиков, будто землянке стали доступны все таланты сразу, а не только ментализм. Но ранним утром, сидя в приятной компании и поглощая вкусный завтрак, думать об этом совершенно не хотелось, только получать ни с чем не сравнимое удовольствие и покой.
– У тебя же кухонная утварь все делает, – усмехнулся Дэвид, подмигивая жене, которая иногда даже зажмуривалась, ощущая, как смешиваются во рту вкусы, чтобы ничто не отвлекало от столь важного процесса.
– Так не роботы же! Я все сам отмеряю и загружаю, еще с вечера, а уж то, что по таймеру автоматика включает процесс приготовления, это просто достижение прогресса. Не будь занудой, сын, ты для этого еще слишком молод, – наставительно заметил Нэриан и сразу же вновь обратился к Алире, увидев что ее тарелка стремительно пустеет: – Добавочки?
– Я же работать не смогу, – взмолилась девушка, но от напитка янтарного цвета вместе с булочками и особенно понравившимся сыром не отказалась. – Как у вас все вкусно!
– Годы практики и привередливые дети даже из феникийских птиц сделают домашних уток. – Довольно улыбнувшись, Нэриан долил Алире еще отвара. – Прилетайте почаще или вообще переселяйтесь на ферму. Заниматься чем планируете?
– Я в медицинском центре буду работать. А Дэвид… – Запнувшись, Алира посмотрел на мужа.
– Пока займусь выбором участка под дом, не навсегда же нам во дворце жить оставаться. Или на самом деле сюда переберемся, как думаешь?
– Я бы с удовольствием, но боюсь, что вскоре придется менять шаттл на более грузоподъемный. – Алира вздохнула и взяла еще один рогалик под одобрительными мужскими взглядами, с наслаждением надкусила и запила горячим напитком со вкусом акроники, как объяснил отец Дэвида.
– А какое из этой ягоды мороженое… – Нэриан не мог отвести глаз от довольного сына и его жены, отчего казалось, что он вертит головой не хуже ночной птицы филина, пытаясь смотреть сразу на обоих. – Но надо свежую брать, прошлогоднюю сухую я только завариваю, очень полезная ягода даже в таком виде. И вкусная. Вижу, нравится. Надеюсь, когда урожай созреет, вы здесь жить будете, собирать акронику нужно исключительно на рассвете, к полудню уже горькой становится. Одному мне много не набрать, а Меделлинэ не помощница, у нее в голове только глобальные задачи обеспечения безопасности всех и вся.
– Обязательно поможем, – кивала Алира, чувствуя, что на Зиндаррии ей нравится все больше, а ночной приступ был обычным страхом и слабостью. Побег не решит проблему, с которой пришлось столкнуться, да и Дэвиду будет тяжело навсегда расставаться с родными. – И вообще, я за то, чтобы как можно скорее переехать на ферму окончательно! Ты же не против, Дэйв?
Впервые Алира сократила имя мужа, но именно так к нему обращался отец, и ей хотелось быть частью этой семьи, всего за один час ставшей более близкой, чем родная мать.
– Точно не против! – Зиндаррианец улыбнулся в ответ. – Но сейчас нам пора отправляться, иначе тебе влетит от начальства. Значит, решено, ночевать будем уже здесь?
– Если ничего не случится…
Тепло попрощавшись с отцом, Алира и Дэвид покинули ферму в прекрасном расположении духа, чего произошедшее накануне никак не предполагало. Но после сытного и вкусного завтрака за приятной беседой и под ласкающими лучами солнца все казалось не таким уж трагичным, а перспектива выглядела не слишком пугающей. В конце концов, кто может указывать богам или тем, кого за них принимают?

Глава 18

При свете дня и с высоты ферма показалась Алире огромной. И землянка искренне восхитилась трудолюбием зиндаррианских мужчин, занимающихся столь тяжелой работой. И пусть техника делала основную часть, но даже контроль за ней времени занимал, очевидно, много.
– Ты на самом деле хочешь переехать? – Сосредоточенное лицо Дэвида не выражало никаких эмоций, но Алира уже научилась определять его отношение к происходящему даже по сдержанному тону.
– Да. Впервые почувствовала себя дома. Может, это просто откат после посещения храма вашей богини, воздействие силы или чего-то еще, но мне на самом деле было хорошо на ферме твоих родителей. И отец у тебя замечательный! Большой и добрый, тебе повезло с ним. И мне, как выяснилось. – Алира в очередной раз улыбнулась, вспомнив крупную фигуру окружившего ее заботой Нэриана. – Даже не знаю, почему он так проникся к землянке… Твою маму узнать у меня шанса пока не было, но не думаю, что с ней у нас не получится найти общий язык.
– С мамой может быть непросто, но она редко бывает дома. А причина любви отца к тебе проста. Он, как мне кажется, уже узнал о нас и наших отношениях все, что только может быть известно руководителю службы безопасности. Мама собрала полное досье, уверен. А что может радовать родителей больше, чем счастье детей?
– Так говоришь, как будто у тебя самого есть подобный опыт. Наверное, ты прав, просто мне этого не понять. Да и вообще, а если бы я оказалась гигантской жабой с рыжей бородой? Все-таки инопланетянка!
– Ну и фантазия у тебя! – Отсмеявшись после того, как представил себе Алиру в таком виде, Дэвид продолжал уже серьезно: – Нам всем нужно будет привыкать жить по-новому, все изменилось, и это данность, что бы мы ни думали по этому поводу. Но все равно, знаешь, я очень рад, что у вас с отцом возникла взаимная симпатия. Этого могло не случиться, поскольку чувства логике и рациональному подходу не подчиняются. Он всегда мечтал, чтобы сыновья женились и вернулись домой, но на Зиндаррии это большая редкость. И отцу и нам будет удобнее, спокойнее и просто лучше, если мы будем жить вместе на ферме.
– А где твои братья?
– Сейчас далеко от Зиндаррии. Не делай испуганного лица, ни один из них не изгнанник. Плановые полеты, не за женами, но тоже необходимые. Мужчины должны получить жизненный опыт, чтобы после бороться за право стать избранником, таковы наши обычаи. Иначе чему он сможет научить своих сыновей? Ну вот и долетели за разговором, не слишком далеко, правда?
– Да. – Согласно кивнув, Алира ударила себя ладонью по лбу. – Я – ужасная жена!
– Что такое? – Посадив шаттл, Дэвид отстегнул ремни безопасности и придвинулся к Алире вплотную.
– Совсем не думаю о тебе! – уже тише произнесла землянка, завороженно глядя в невозможно глубокие синие глаза, нечеловеческие, прекрасные и мерцающие серебром, чего раньше не было. – У тебя глаза стали менять цвет?
– Серьезно? Я мутирую, не иначе. – Не поверив, Дэвид усмехнулся и зловещим голосом произнес: – А у тебя сейчас изменится цвет лица!
После жаркого поцелуя щеки Алиры на самом деле пылали. Стало невыносимо жарко, до дрожи в пальцах не хотелось расставаться с Дэвидом даже на минуту. Но, вспомнив о миссии, которая ей предстояла в этот день, землянка отстранилась.
– Я даже не знаю твоей фамилии. Твой отец ошибся, когда решил, что тебе повезло с супругой.
– Почему не знаешь? – Казалось, зиндаррианец не понимает, что именно смущает Алиру. – У нас она теперь одна на двоих, общая. Я тоже Нииро.
– Как так? Мы же не можем быть однофамильцами! Или ты хочешь сказать…
– Именно, – утвердительно кивнул Дэвид, вновь потянувшись к жене, чтобы продолжить начатое. – На Зиндаррии муж всегда берет фамилию жены. Это мелочи, не отвлекайся, у нас всего пять минут, и нужно будет идти.
– Ладно, версия принята. Ну а раньше? Ты же не мог жить без фамилии? – Отвечая на поцелуй, Алира никак не могла успокоиться.
– До брака зиндаррианцы не имеют права на фамилию, именуются как сыновья своей матери. Я – Дэвид, второй сын Меделлинэ Андесантори. А во время полетов для удобства номера как членам экипажа присваивают, и все. – Теперь настроение и у Дэвида изменилось: романтический настрой исчез и в глазах появилась грусть. – Многие до конца жизни так и не получают фамилию, потому что не женятся. Это честь, и ее нужно заслужить.
– Быть счастливым и любить – не честь и не право, это просто возможность, случайность, удача, если хочешь, но не привилегия, которую кто-то может даровать, – вспылив, выдала Алира, но поняла, что переборщила. Дэвид в сложившихся обычаях не виноват и в какой-то степени даже жертва системы. – Чем планируешь заняться, пока я буду на работе?
– Ну, поиском участка для дома пока заниматься неактуально, поэтому попробую организовать наш переезд. Вещей у тебя почти нет, а скоро бал. Не возражаешь, если наряд выберу я?
– Я в вашей моде совсем не разбираюсь. Конечно, делай так, как посчитаешь нужным. – Обняв мужа, Алира зажмурилась, представив, как ему, наверное, непросто с землянкой, которая может обидеть случайным словом или вопросом, имеет право на все, тогда как у него только обязанности. – Я люблю тебя!
– И я.
Доставив жену в холл медицинского центра, Дэвид проконтролировал, чтобы она без проволочек получила постоянный пропуск и отправилась в уже знакомом направлении к служебным помещениям. И только после этого вернулся во дворец, чтобы оповестить мать о планах перебраться жить на ферму. Он не думал, что Меделлинэ будет возражать. Обеспечить охрану можно было без особых проблем и там, установив необходимые системы, а гарантировать физическую безопасность жены вполне способен и сам Дэвид. Но прежде требовалось сделать еще кое-что, запланированное зиндаррианцем. Он готовил сюрприз для Алиры – ее платье на официальную церемонию представления, она же будет свадьбой, которой у них не случилось. Стали мужем и женой юридически, подписав контракт, после – фактически, но красивой церемонии, когда женщина демонстрирует другим своего избранника, не было. И это было неправильно, по мнению Дэвида, он мечтал, чтобы у Алиры был праздник, когда все восхищаются ею и радуются новому союзу двух душ, скрепленных священной связью, не позволяющей случиться беде. Зиндаррианец с тех самых пор, когда увидел свою жену впервые в том самом необычном наряде, не мог представить ее в этот день в каком-то другом. Земное платье ждало своего часа в хранилище, куда было отправлено в соответствии с распоряжением Дэвида, и к нему требовалось добавить всего несколько штрихов: красивые туфли и украшения для волос, восхитительных и отливающих медью.
Сама же Алира уже думала совсем об ином – удастся ли помочь малышам, о которых вчера говорил ее начальник. Пусть она их не знала и даже не видела, но то, что дети не должны страдать и тем более умирать, это была даже не уверенность, а единственно возможный вариант развития событий. Иначе для чего вся эта сила? До кабинета руководителя медцентра дойти землянка не успела, по знакомому коридору стремительно шел, почти бежал во встречном направлении Киран Ноул, даже не заметивший ее. Алира сама позвала землянина, который посмотрел на нее полными страдания глазами. И у нее вырвалось непроизвольное восклицание:
– Как же вы похожи!
– Доброе утро, Алира. О чем вы? Не понимаю, – рассеянно отозвался Киран, явно погруженный в свои тревожные размышления. – Извините. Не до того сейчас. Вы готовы попробовать? Боюсь, этот приступ может оказаться последним. Ситуация не близка к критической, она именно такая. Мы уже все испробовали, но становится только хуже.
– Дети? Я готова.
Не только взгляд и голос Кирана были полны беспокойства, теперь Алира ощущала кожей, что даже воздух наполнен чувством приближающейся беды. Вначале изменения, случившиеся после ритуала, были почти незаметны, но с каждым часом землянка все сильнее чувствовала окружающий мир на нескольких уровнях, ранее недоступных для человеческого восприятия. Это уже не пугало, как наверняка случилось бы раньше, видения, которые посетили вчера, теперь служили подсказками. Как будто терпеливый учитель вовремя показывает нужный ответ после незаданного вопроса нерадивой студентки. И тяжелая поступь смерти ощущалась рядом, словно она была осязаемой и на самом деле шла, медленно переставляя костлявые ноги и опираясь на посох. Эту картину Алира представила столь живо, что пришлось ускорить бег, чтобы не опоздать.
Палата интенсивной терапии была полна техники, которая поддерживала жизнь в двух крохотных тельцах, от одного вида которых у Алиры перехватило дыхание и захотелось закричать. Но чувству жалости нельзя позволять взять вверх в момент, когда требуется экстренно действовать. Поэтому мысленно отстранившись от личного отношения, землянка приблизилась и отключилась от обычного видения мира. Удалиться отца она даже не просила, не желая тратить время на уговоры, но мужчина почти не мешал, хотя от него тянулись тонкие нити к детям. Именно благодаря его эмоциям они пока были живы, не в силах сопротивляться черной дыре, которая поглощала их, беспощадно и неумолимо пожирая. Когда-то маленькая рана, нанесенная грубой и жестокой душой, разрослась, превратившись в прожорливую антиматерию, в которую проваливалось все, включая детские жизни.
Осознание проблемы и решение пришли одновременно, будто Алира не впервые столкнулась с подобным. Или это на самом деле просыпалась память прошлого воплощения? Отбросив ненужные мысли, землянка потянулась в первую очередь к девочке, сердце которой могло не успеть сократиться даже один последний раз, если не помочь. Легкое прикосновение силы дало немного времени, а потом Алира сняла свой щит, чтобы проникнуть в чужое сознание и навсегда стереть следы черной болезни, поразившей детей Кирана. Ментальный контакт состоялся мгновенно, и девочка с жадностью приникла к первому живому существу, которому удалось к ней достучаться. Единственное, что ей требовалось сейчас, – любовь, которой Алира поделилась с радостью и без сожаления. Вспомнила детство, когда мама была рядом – долгожданная и улыбающаяся, лучшее, что случалось с самой землянкой в те далекие времена. Даже влюбленность в Илиодора оказалась светлым пятном, способным занять место гнили, разрушающей кроху. И, конечно, тепло, которое дарил Алире ее муж, ни с чем не сравнимое чувство доверия и безоблачного счастья, когда не существует вопросов и ответов, слов и обещаний, просто момент, лучше которого быть не может. Убедившись, что девочка стала обычным ребенком, наполненным живительными эмоциями, Алира переключилась на ее брата. Он оказался сильнее и поэтому дольше сопротивлялся отраве, которую «подарила» им мать, лелея в душе ненависть. Но теперь землянке было проще справиться с ситуацией, первый успешный опыт окрылял, и она стала действовать смелее, дополнительно укрепив ту связь, которую заметила у мальчика с отцом. И дело пошло быстрее, сердце у Кирана оказалось большим и чутким, его любви хватило бы на многих.
После того как отец детей отключил уже ненужное оборудование, Алира взяла обоих младенцев на руки, прижав к себе. Она села в кресло, не в силах расстаться с двумя источниками жизни, которыми они стали. Эмпаты… Оказалось, дети обладали способностью усиливать чужие чувства, пропуская через себя. Это и дар и проклятие, которое едва не погубило их. На душе стало спокойно, будто мир мог рухнуть, если бы не удалось избежать самого страшного, но опасность совершенно точно миновала. И вместе с этим пришла усталость, опустошение, словно Алира не проводила ментальный сеанс, а родила новую жизнь, теперь заботливо обнимая собственных детей. Именно своих, которых невозможно было отпустить ни на секунду, даря свою любовь и защиту.
Киран долго смотрел на картину, которой не мог представить еще несколько минут назад. Его сын и дочь спали обычным, не медикаментозным сном, доверчиво прижимаясь к груди, по сути, чужого им человека. Женщины. Нет, девушки, совсем неопытной и юной, но владеющей древним знанием, которое делало ее столь отличной от других. Он ощущал все чувства Алиры – от страха до надежды, от сомнения до безграничной радости, когда все завершилось. Этот поток едва не оглушил, когда ментальный щит кинетика был снят, но позволил Кирану контролировать происходящее. И теперь он понимал, что новая сотрудница не совсем человек, и дело было вовсе не в особенностях строения ДНК, отличающих людей от зиндаррианцев. Как медик, он давно привык относиться к представителям любых рас, воспринимая их как организмы с индивидуальными особенностями. Но в Алире, которая была обычной землянкой, что вытекало из ее карты, чувствовалось нечто настолько глобальное, что ее начальнику в какой-то момент стало не по себе, будто он прикоснулся к великой тайне.
В палату заглянула медицинская сестра, но, дав ей знак молчать, руководитель центра вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.
– Пусть отдохнут, не входите хотя бы пару часов. И пусть кто-то постоянно будет рядом, если госпоже Нииро или детям что-то понадобится.
– Но показатели… Все приборы отключены?! – Выдержка зиндаррианки не позволяла ей волноваться, но спокойствие начальника не поддавалось объяснению. Ситуация с его детьми была небезразлична всем причастным, слишком большим счастьем считалось их рождение, дарованным далеко не всем.
– Теперь в них нет необходимости. Сегодня я забираю сына и дочь домой. Теперь они будут в порядке, подготовьте все необходимое для выписки.
Таким счастливым господина Ноула не видел никто из сотрудников центра. Спорить с ним не решались и раньше, за внешней мягкостью скрывался характер, сравнимый с титаном, поэтому указание было воспринято как приказ и не подлежало обсуждению.
День близился к финалу, а сообщений из медцентра о том, что Алира освободилась, так и не поступало. Вначале Дэвид был занят, поэтому не обращал внимания на подобную странность, полагая, что его жена слишком увлечена работой и тестированием новых возможностей. Но по мере того как приближалась ночь, отсутствие новостей начало всерьез его беспокоить и зиндаррианец решил отправиться за Алирой без приглашения с ее стороны. Доброжелательный администратор выслушал взволнованного супруга, а после связался с кем-то, сообщив, что прибыл муж госпожи Нииро. И тут Дэвид начал нервничать еще сильнее – будь все в порядке, его просто попросили бы подождать, когда супруга освободится.
– Сейчас к вам выйдут, господин Нииро. – Молодой зиндаррианец будто бы занялся своими делами, не обращая более внимания на посетителя, но Дэвида это уже не могло обмануть.
Едва из служебного входа вышел уже знакомый Киран Ноул, видеть которого Дэвиду было не слишком приятно ввиду ситуации с Аллаэ, зиндаррианец бросился к человеку, забыв о прошлом. Все, что было прежде, уже не волновало так сильно, как всего недели назад, оставшись далекими воспоминаниями, оттесненными новыми волнительными событиями. И Дэвид был даже готов забыть о том, что Ноул занял чужое место, поскольку считал, что именно так и должно было случиться, чтобы у него появился шанс обрести настоящую любовь и семью.
– Что с ней? Я не чувствовал опасности!
– Успокойтесь, хм… Дэвид, кажется? – Землянин улыбался, раздражая тем самым взволнованного мужа.
– Вы не ответили! Немедленно отведите меня к жене!
– Конечно. – Кивнув, Киран открыл дверь служебного входа, пропуская посетителя. – Не стоит нервничать, с Алирой все в порядке, ваша связь работает по-прежнему, поэтому вы должны понимать, что я говорю правду.
– Оснований доверять чужаку у меня нет. А ваши опыты… Могло случиться все, что угодно.
– Вам очень повезло с женой, – будто не обращал внимания на колкости Киран, настроенный неестественно дружелюбно, по мнению зиндаррианца. – В отличие от меня… Вы же знакомы с Аллаэ, она не раз упоминала о вас и все чаще в последнее время. Кажется, вы были дружны еще с ее первым мужем. Она всегда была… такая?
– Не уверен, что это допустимо – обсуждать вашу жену или чью-то еще. Сейчас меня волнует исключительно Алира.
– Какой вы резкий, однако. Значит, разговора не получится, хотя я рассчитывал на иное. Пусть не на помощь, но хотя бы на информацию, которая помогла бы мне лучше понять собственную жену. Все-таки земляне и зиндаррианцы слишком разные. Хорошо, не буду настаивать. Пусть так. Мы пришли. – Осторожно открыв дверь, Киран отступил, позволяя Дэвиду первым войти в палату.
Зиндаррианец несколько растерялся, увидев, что Алира спит, сидя в кресле и держа на руках двух младенцев, которых трогательно прижимает к себе. В первый момент подумал, что сошел с ума и потому не заметил, как миновали месяцы, если его жена успела произвести на свет двух малюток – чужих детей так трепетно не обнимают. Так органично смотрелась Алира с ними, и они в свою очередь сжимали крохотными пальчиками отвороты комбинезона, словно боялись потерять контакт с матерью.
– Как это понимать? – тихо поинтересовался Дэвид, поворачиваясь к Кирану.
– Я обязан жизнью своих детей вашей супруге. Только так и никак иначе. Теперь я ваш должник и друг, если позволите. Не знаю, почему не нравлюсь вам, но, как мне кажется, повода не давал раньше, да и теперь не вижу его.
– В общем, вы ни при чем, это личное. Да, мы с Эдрианом были друзьями, это первый муж Аллаэ, но это на самом деле не повод видеть в вас врага. Но не просите меня рассказывать о вашей жене, я тоже ее почти не знаю, как выяснилось. И давно они так?
– Уже порядком. Детей пора кормить, но не поднимается рука будить их. С самого рождения они так сладко не спали. Может, вы способны нарушить эту идиллию, я лично нет.
Дэвид пребывал в растерянности, у него не было опыта общения с детьми, тем более младенцами, он и с Алирой постоянно опасался сделать что-то неверно, а тут два в одном… Его ли появление послужило поводом или просто от звука голосов, но землянка сама открыла глаза, радостно улыбнувшись мужчинам.
– Привет! Мы, кажется, немного вздремнули.
Возвращение из медицинского центра вышло ничуть не менее волнительным, чем путь Дэвида к месту работы жены. Едва они миновали коридор, который все еще пугал Алиру, она остановилась и зашептала, так же горячо, как прошлой ночью:
– Дэйв, я хочу ребенка. Детей. Много! Меня просто разрывает от чувства, которое я испытала рядом с ними. Я хочу ощущать, как во мне рождается жизнь, растет, отзываясь биением сердца. И терпеть боль, которая сопровождает рождение ребенка. И кормить и не спать ночами, но видеть эти глаза, целовать пальчики… Я даже не могу объяснить, что это такое! Это смысл жизни! Моей, твоей, нашей, любой!
– Да разве я против? – Обнимая Алиру, зиндаррианец не знал, смеяться или успокаивать. – Это же естественно – рождение детей, но такая радость выпадает не всем и не сразу.
– Перенеси нас на водопад!
– Уверена? А если тебе вновь станет плохо?
– Не станет. Мы уже там были, и ничего не случилось. Я вновь хочу быть с тобой, зная, что нам никто не помешает.
В тот вечер на ферме долго горели посадочные огни на башне в ожидании шаттла Дэвида. И даже Меделлинэ прилетела пораньше, чтобы лично приветствовать молодую семью в их доме. Они с Нэрианом давно не проводили так много времени вместе, и это оказалось приятно. Впервые с момента, когда стала занимать столь ответственный пост, зиндаррианка задумалась о том, что совсем забросила мужа, когда дети выросли, а ведь еще вполне способна родить сына или даже дочь, если верить многообещающим заверениям оракула.
– Не гаси посадочные до утра, пусть указывают им путь, если все же решат прилететь. Дэвид должен видеть, что ему всегда рады дома. Наверное, планы изменились неожиданно, если сын не предупредил. И все же свет этих огней должен говорить ему о том, что мы ждем.
А за водопадом, куда Дэвид перенес жену, отделяющим их личный с Алирой мир от всего прочего, пылал иной огонь, который мог дать начало новой жизни. На это надеялась землянка, ощутив, что это наполнит их с Дэвидом существование новым, настоящим смыслом.

Глава 19

Всего несколько дней, проведенных на Зиндаррии, изменили все. И отношение к себе, и к мужу, и даже подарили новую семью. И если с Нэрианом Алира сразу нашла общий язык, то с Меделлинэ такого не случилось. Встреча вышла несколько скомканной из-за того, что утром, когда все-таки Дэвид перенес их на ферму, все торопились на работу. Да и после особенной близости не возникло, почему-то Алире оказалось намного труднее наладить контакт с женщинами Зиндаррии после того, как она встретила отправленных ими на смерть изгнанников. Со свекровью они общались вежливо, но кроме чувства симпатии пока ничего не возникло. И все же на ферме теперь обычно царила полная невысказанной родственной любви атмосфера. И Алира готова была простить свекрови все, когда видела, как Меделлинэ относится к сыну и мужу.
Время за работой в медцентре и знакомством с устройством жизни на ферме пролетело слишком быстро, и вот наступил волнительный день, для кого-то долгожданный, а для Алиры обещающий конец прежней жизни, к которой она едва начала привыкать.
– Сегодня день представления меня в качестве гражданки и заодно богини, – расчесывая влажные после душа волосы, жаловалась зеркалу землянка. – Та еще работка!
– Но сколько у нее плюсов, помимо минусов! Сама же радовалась, что можешь делать гораздо больше, чем любой из кинетиков, – появляясь в комнате, улыбнулся Дэвид, понимая, что если поддерживать Алиру в ее настроении, она может вновь скатиться в хандру. – К тому же не забывай, сегодня еще и день нашей официальной свадебной церемонии. Наш первый праздник, о котором мы будем рассказывать детям. Скажи, когда будешь готова увидеть свое платье.
– Пусть будет именно так! Хотела бы я явиться на бал во всеоружии, но… Меделлинэ показывала мне, какие прически делают себе зиндаррианки, и я в итоге получила комплекс неполноценности. Даже не представляю, как это  можно сотворить! На Земле, впрочем, салоны красоты существуют, хотя в академии мы и были лишены подобного излишества, как полагало руководство, но во время каникул можно было их посещать. Я даже несколько раз была, но особого восторга по этому поводу не испытывала, поскольку на радикальные перемены не решалась, оставляя в целом все по-прежнему. Небольшие уходовые процедуры можно было даже назвать приятными, но особенной разницы до и после я не замечала. А здесь, как выяснилось, зиндаррианки только личными стараниями красоту наводят и весьма преуспели в этом.
– И почему я слышу в твоем голосе обреченность, будто тебе придется плохо выглядеть? Хотя лично мне и так нравится. Но если хочешь, будет у тебя такая прическа, которой любая из зиндаррианок позавидует. Я умею делать укладки, – невозмутимо заметил Дэвид.
– Да ладно… – недоверчиво повернулась к мужу Алира. – Не могу тебя представить в подобной роли. Ты серьезно? Только не говори, что помимо танцев вас в школе еще и этому учат.
– Нет, – усмехнулся Дэвид, – в программе этого нет, но можно посещать дополнительные занятия. Мой отец мечтал, что когда-нибудь будет воспитывать дочь, учился, чтобы она была его стараниями самой красивой. Не случилось, к сожалению, но тем не менее свое умение отец постарался передать нам, всем сыновьям. Кстати, именно он причесывал маму на свадьбу, она не считает этот навык жизненно необходимым, поэтому в отличие от многих женщин умеет только косу заплетать. Может, создадим новую семейную традицию? Не все зиндаррианки доверяют мужьям свои волосы, но почему бы нам не попробовать?
– Тем более что я не зиндаррианка, – с энтузиазмом откликнулась Алира. – Конечно, я тебе всецело доверяю, но особенно не старайся сделать что-то сложное, я и к высокому хвосту прекрасно отношусь. А к вашим традициям, что поделать, мне еще долго предстоит привыкать… Надо же, мужья причесывают жен!
Дэвид кивнул и ненадолго покинул их с Алирой комнату, вернувшись вскоре с большой коробкой. Внутри оказались разного вида и, очевидно, предназначения расчески, какие-то зажимы и еще куча всего, что в далеком детстве наверняка восхитило бы землянку красотой и даже блеском, но не теперь. Привыкнув более к функционалу, Алира, конечно, любила покрасоваться, распуская волосы или даже заплетая их на ночь, чтобы днем они красиво лежали волнами, но не могла себе позволить тратить время на сложные прически, которыми и восхищаться-то было некому.
– Ты меня пугаешь. Это все окажется на мне? Моя шея не выдержит.
– Не все, даже почти ничего. Твои волосы и без этого хороши, давай просто придадим им немного иную форму, чтобы подчеркнуть фасон платья. Но результат ты увидишь только после того, когда я закончу. Процесс создания шедевров далеко не всегда выглядит привлекательно, а мне мои нервы еще понадобятся.
Процедура приведения ее в надлежащий зиндаррианский вид, да и сам Дэвид, очень сосредоточенный, понравились Алире, было даже приятно. Она не особенно переживала о результате, уже привыкнув к тому, что от местных мужчин можно ожидать всего, чего угодно, и расслабилась. К тому же ловкие, уверенные и даже где-то нежные прикосновения Дэвида, иногда умудряющегося еще и поцеловать закрывшую глаза жену то в шею, то в ушко, расслабляли несказанно. Он что-то заплетал, закалывал, выпускал локоны и снова заплетал, Алира же погрузилась в странное полусонное состояние, когда все хорошо и никакие заботы не беспокоят. И вновь перед глазами в самый неожиданный момент возник Илиодор, недовольно покачивая головой, будто бывшая невеста чем-то не угодила. Впервые Алире захотелось, чтобы он никогда больше не появлялся в ее жизни. Уже давно и окончательно окрепла уверенность в том, что числящийся погибшим жених на самом деле жив. Возникла обида на предавшего, поставившего невесту, лишенную пары, в весьма сложную ситуацию. И, возмутившись, Алира попыталась отгородиться от этого видения, воздвигнув стену, едва прикоснувшись к которой, несносный Илиодор отлетал, словно от удара воздушной волной. От былой расслабленности не осталось и следа, а открыв глаза, землянка увидела, как странно на нее смотрит Дэвид. В его синих глазах отражался страх, чего прежде никогда не было.
– Почему ты на меня так смотришь?
– Я не могу к тебе приблизиться. Меня отбрасывает, уже дважды пытался и вот… – Вокруг лежали, будто специально раскиданные и даже сломанные, те самые заколки и резиночки, ленты и расчески, которые до этого с любовью и гордостью демонстрировал Дэвид жене. – Этот цветок эдель я заказывал у ювелира, чтобы украсить твои волосы в день свадьбы. Теперь заколка непригодна.
– Прости. Я не знаю, что на меня накатило. Наверное, даже воображаемая преграда работает.
От досады и обиды, что старания мужа пошли прахом из-за ее несдержанности и не покидающих голову мыслей об Илиодоре, хотелось заплакать, но Алира сдержалась, чтобы не расстраивать Дэвида еще больше.
– И от кого же ты пыталась отгородиться?
– От Илиодора. Он будто преследует меня, так кажется. – Даже понимая, что Дэвиду будет неприятно слышать это имя, Алира не хотела лгать, не хватало им еще недоразумений из-за недосказанности.
– Кто знает… Может, так и есть. Я слышал, что на празднике будет много гостей, в том числе и приглашенных в порядке исключения представителей других рас. Раньше подобного не случалось, но госпожа президент поменяла многое, став во главе Зиндаррии. Вполне возможно, твой жених ищет встречи с тобой. Лично я этого не исключаю. Слишком многое в его судьбе удивляет и кажется нереальным для обычного человека, пусть даже и кинетика. Один побег чего стоил, да еще то, что земные представители позволили себя одурачить либо сознательно закрыли глаза на саму возможность того, что Лаэр мог остаться жив.
– Не хочу его видеть. И знать больше о нем ничего не хочу. Жив и хорошо, это уже в прошлом. – Сосредоточившись, Алира и сама увидела силовой контур, который возник, повинуясь всего лишь невысказанному желанию, исчез он так же просто и без особых усилий со стороны землянки.
Алира поднялась, чтобы подойти к стоящему в стороне Дэвиду. То, что ему неприятно оказаться в ситуации, когда мысли жены занимает другой мужчина, было ясно даже без использования ментальной техники. И, обняв мужа, Алира просто прижалась к его груди щекой, зная, что он почувствует ее любовь на том уровне, который не требует слов.
– Я уже закончил. Почти, – отозвался Дэвид, погладив ее по спине. – Сейчас принесу платье, и ты будешь готова к празднику.
– Мне он не нужен. – Упрямо покачав головой, Алира не спешила отпускать мужа. – Опять что-нибудь случится.
– Глупости. Мы на своей планете, я рядом. Мама в конце концов персонально будет обеспечивать твою безопасность. А расстраиваться из-за чьих-то поступков, которые привели к тому, что мы теперь вместе, это гневить судьбу, пусть ты в нее и не веришь.
– Ты еще скажи, что я ему благодарна должна быть.
– Что-то вроде того. Ну как, несу платье?
Что Дэвид сохранит наряд, подаренный Илиодором, и тем более захочет, чтобы Алира надела его, оказалось полнейшей неожиданностью. И после того как неожиданно бывший вдруг стал влиять на их жизнь, землянка не решилась сразу рассказать о том, откуда у нее это платье. Еще недавно готова была рассказать мужу всегда и все, но в эту минуту возникли сомнения. Слишком много приходится терпеть ее невозможно чуткому зиндаррианцу.
– Ты не рада? – заметив по лицу Алиры, что она растеряна, но никак не счастлива видеть наряд, Дэвид тоже несколько расстроился. – Это самое красивое платье из тех, которые когда-либо надевали на церемонию! Зиндаррианская мода не получила такого развития, как земная, это будет целое событие. К тому же символично, что именно в нем ты была, когда мы встретились. Неожиданно, но весьма впечатляюще ты сорвала меня тогда. И упала прямо в руки. Из которых я теперь не отпущу тебя никогда!
Отложив платье, Дэвид направился к Алире, чтобы подтвердить сказанное действием, но она выставила руку вперед.
– Не надо! Мне жаль портить прическу, ты же старался. – Подумав, что в конце концов платье действительно слишком хорошо, чтобы быть просто выброшенным из-за того, что оплатил его когда-то теперь неприятный человек, Алира решилась: – Помоги мне надеть его, но только надеть!
– Можно подумать, вечером не мне его снимать. Конечно, любовь моя, только помогу надеть. – Застегивая молнию на спине, Дэвид не преминул прикоснуться губами к плечу, не без улыбки заметив, как в ответ прошла дрожь по обнаженной коже рук, по которым в итоге не смог он не пройтись, лишь слегка дотрагиваясь кончиками пальцев. – Видишь, я всегда держу слово.
Сделав шаг в сторону, зиндаррианец любовался отражением Алиры в зеркале. Вопреки его опасениям, прическа на самом деле удалась. Отсутствие практики могло сослужить плохую службу, но удача оказалась на стороне зиндаррианца. Собранные почти у макушки, темно-каштановые волосы Алиры были оформлены затейливым переплетением в пучок, из которого якобы выбивались небрежно падающие на плечи локоны. Скромно, но красиво. Алира теперь еще более напоминала горный цветок, который он заказывал, – хрупкая и нежная на вид, но способная выдержать натиск любой силы, которая в итоге обратится ей на пользу.
– Давай назовем нашу дочь Эдель, – вдруг произнес Дэвид, удивив тем самым жену.
– Красивое имя. Конечно.

Торжественная церемония должна была состоять из двух частей, каждой из которых придавалось особое значение и отводилось определенное место в полной условностей дворцовой жизни. Поэтому Алиру и Дэвида на некоторое время разлучили, чтобы позволить им встретиться лишь после того, как оракул признает в землянке новую жительницу планеты и официально наречет супругой того, в ком течет древняя кровь космических переселенцев. Меделлинэ сама проводила невестку в отдельное помещение, где полагалось ждать нужного момента, тогда как Дэвида поддерживал отец, одетый в военный мундир, поскольку до брака, как оказалось, успел повоевать на одной из колонизированных Зиндаррией планет. Был ранен и получил пожизненное право числиться служащим в армии. Подобная честь оказывалась немногим мужчинам, как объяснила Меделлинэ, с гордостью глядя на мужа и сына, когда уводила землянку.
– Как долго мне ждать? – Усевшись на стул, который казался слишком жестким и неудобным, Алира вскоре поднялась, чтобы пройтись по комнате, но через минуту осадила себя, не позволяя давать волю нервам, и остановилась напротив окна.
– Минут пятнадцать. Госпожа президент вначале будет приветствовать народ вдохновляющей речью, а после лично встречать каждого гостя, которого было решено допустить на Зиндаррию.
– И она сразу объявит, что я…
– Нет, это должно случиться в закрытой от посторонних части. После бала. Поэтому можешь просто наслаждаться праздником в свою честь. Нэриан говорил, что ты не особенно рада новой роли.
– Так и есть, – кивнула Алира, повернувшись к свекрови. – Но мне и говорить об этом не хочется. Скажи, судя по тому, что я успела увидеть и понять, зиндаррианцев не так уж много. Просто не может быть иначе, поскольку женщин в сто раз меньше. Нереально производить на свет достаточно младенцев для поддержания популяции. Как же вы умудряетесь вести войны за пределами родной планеты?
– Рожаем мы не по одному ребенку, как обычно делают земные женщины. И даже не по два, но ты права, зиндаррианцев слишком мало. К тому же наша кровь уже сильно разбавлена представителями других рас. Прошло бы еще несколько веков, и богине Зиндаррии просто не к кому было бы возвращаться. Войны случаются редко, но чаще успех гарантирован благодаря оружию и технологиям, которые мы покупаем и разрабатываем, нанимая лучших специалистов с других планет. Это наилучшее вложение средств, и результат говорит сам за себя. На самом деле больше слухов, чем правды в историях о великих завоевателях-зиндаррианцах. Тот случай, когда недосказанность и таинственность дают такую почву для фантазии, что нам даже придумывать ничего не надо, репутация сама работает на зиндаррианцев. Гораздо больше мужчин мы теряем, изгоняя их. Этого даже я не могу понять.
– Ты сочувствуешь им, Меделлинэ?
– Как и всем, кто лишен дома, будучи обреченным на страшную смерть. Чем подобные приговоры отличаются от обычного убийства или того, что случилось с Зиндаррией? Разве что тем, что нашим мужчинам приходится умирать медленно и осознавать собственную обреченность. Нет, отличие все же есть, с ними поступают даже более жестоко.
– Я видела их, – вдруг решила признаться Алира. – Точнее, мы встречали корабль изгнанников, терпящих бедствие. У нас был ментальный контакт. Знаешь, что меня удивило? Они не жалеют о случившемся и себя тоже. И даже не держат обиды на женщин, которые обошлись с ними настолько жестоко. Они скучают. И продолжают любить тех, из-за кого были изгнаны. Почему нельзя изменить закон и вернуть их?
– Начнется хаос. Так объясняли президенты, когда этот вопрос вставал перед ними. Не ты первая задаешь его. Впрочем, тогда у нас не было богини. Может, благодаря тебе что-то изменится?
– Думаешь, Конмира допустит кого-то к власти? Сомневаюсь. К тому же я не гожусь для этого. Мной она будет прикрываться и делать то, что считает нужным, по-прежнему.
– А мне кажется, ты ошибаешься.
– Хотелось бы… Но в любом случае я не борец за чьи-то права. Как выяснилось, я и свои оказалась не способна отстоять. Назвали богиней – стала. Разве можно такому слабому созданию доверять?
Открылась дверь, и молодой зиндаррианец подал знак Меделлинэ, которая, поправив мундир, выпрямилась.
– Главная победа, которую можно одержать, – победа над собой, все остальное лишь очередные битвы, ими можно пренебречь. Мне кажется или в твоей жизни такие уже случались? Слабость бывает разной, как и сила. Нам пора.
Сопровождаемая главой службы безопасности и свитой приближенных зиндаррианцев, Алира вышла в огромный зал, в котором оказалось слишком много народу, чтобы можно было разглядеть отдельные лица. Все они, принадлежащие местным жителям и представителям других народов, сливались в общую массу, или так просто казалось от волнения. Почему-то стало душно и холодно одновременно, когда землянку подвели к самому настоящему трону, пока пустующему. Она испуганно посмотрела на подтянутую Меделлинэ, и та ободряюще слегка качнула головой, подсказывая, что это место приготовлено не для Алиры. И вскоре из боковой двери вышла Конмира, одетая в белый балахон, словно вернулась из путешествия во времени, подобные одеяния ее дочь видела в памятных рисунках на стенах храмовой пещеры.
– Приветствую тебя, новая дочь великой Зиндаррии! Ты станешь недостающей частью, вольешь свежую кровь и приведешь наш народ к новым свершениям. Это честь для нас, твое согласие стать женой для одного из наших сыновей и матерью следующих поколений зиндаррианцев. Дэвид, подойди!
Не зная, куда деть руки и на кого смотреть, Алира вздохнула с облегчением, когда муж приблизился, став рядом. Дальше церемония продолжалась уже менее нервно. Конмира соединила руки молодоженов, произнесла нечто вроде клятвы, которую они повторили, а после последовал поцелуй и первый танец. Все заняло не более пары минут, Алира же чувствовала сильнейшую усталость, будто силы утекали из нее через какую-то брешь.
– Что с тобой? Ты побледнела. – Радость в синих глазах мужа сменилась беспокойством.
– Не привыкла к столь пристальному вниманию большого количества зрителей, наверное. Сейчас пройдет. Я что-то пропустила? – Кружась в танце, Алира проверяла свой щит, с которым пока все было в порядке, не понимая, что же не так.
– Речь госпожи президента была шикарна. Не только гости, но даже и зиндаррианцы были в восторге. Нам были обещаны великие изменения и еще что-то там, извини, но большую часть я прослушал.
– Тоже волновался?
– Думал, как тебе сказать… – было заметно, что Дэвиду нелегко, но зиндаррианец все же сказал, твердо и бесстрастно, как умел только он. – Илиодор Лаэр здесь, прибыл в качестве персонального гостя одной важной для Зиндаррии персоны.
Вопреки ожиданиям земля из-под ног Алиры не ушла. Напротив, будто вернулись силы, до этого покинувшие ее. И землянка даже нашла в себе силы улыбнуться, посмотрев на мужа совершенно безмятежным взглядом.
– Когда-нибудь мы бы встретились. Так почему не покончить с этим раз и навсегда именно сегодня?
– Хочешь поговорить с ним?
– Не хочу, но считаю необходимым. Ты же не против?
Пожав плечами, Дэвид увлек Алиру в новый виток танца. И в отличие от первой части эта была наполнена страстью, будто зиндаррианец напоминал жене о своей любви. И землянка купалась в этом чувстве, словно они вернулись на корабль, когда все еще было неясно и слишком хрупко в их отношениях, но искра уже возникла, постепенно превращаясь в пламя. И теперь этот огонь горел так ярко, что мог обжечь любого, кто решился бы приблизиться к паре. Но едва музыка стихла, позволив Дэвиду и Алире превратиться из ключевых фигур праздника в рядовых среди множества других, к ним направилась Аллаэ в сопровождении своего гостя.
– Позвольте поздравить с удачным браком! – Блондинка улыбалась, как бы невзначай демонстрируя высокую прическу с живыми цветами. – Вся Зиндаррия празднует вашу свадьбу, пусть и не каждый был удостоен чести быть приглашенным в президентский дворец. Позвольте представить и нашего гостя: мастер Илиодор Лаэр, прибывший с далекого Кориана. Впрочем, с госпожой Нииро он, кажется, встречался и ранее.
– Поздравляю счастливых молодоженов, – слегка склонил голову в приветствии Илиодор. Он тоже решил вступить в беседу, нисколько не демонстрируя чувства неловкости в данной ситуации, ибо выглядел расслабленным и довольным. – И завидую. Лично я не готов к столь радикальным переменам в своей жизни, хотя рад за вас. И тебя видеть тоже рад, Алира. Надеюсь, не откажешь мне в одном танце? И музыка подходящая.
– Неожиданная встреча, но не могу сказать, что удивлена. Здравствуй, Илиодор. – Идти танцевать с бывшим не хотелось, но Алира знала, что отказ будет выглядеть так, будто она боится. – Конечно, не откажу. Праздник же, танцевать должны все непременно.
Илиодор вел умело, будто брал уроки у хорошего учителя. Впрочем, и это тоже могло быть, вот только интереса жизнь бывшего у Алиры уже не вызывала.
– Приятно удивлен, что ты сохранила платье, которое я тебе подарил, и даже надела в качестве свадебного.
– Ты забыл мне сказать, когда принес его, что это прощальный подарок. Но зачем пропадать такому прекрасному изделию, даже если его купил плохой человек?
– Это ты обо мне? – Илиодор рассмеялся. – Так я теперь корианец, а не человек. Получил гражданство и свободу от навязанных союзом гуманоидных рас правил жизни для кинетиков. Теперь моя телепатия – часть природных данных, а не якобы чудесный дар, которого почему-то следует бояться и поэтому высылать носителя с планеты. Но ты, как я заметил, быстро нашла мне замену. Ваш страстный танец даже разжег во мне былой огонь.
– Серьезно? – Алира начинала закипать, хотя прежде думала, что сможет остаться безразличной. Она отчетливо ощущала покалывание в кончиках пальцев, ее сила тоже начинала бурлить. – А он был? Почему же ты смог так спокойно сбежать? Хладнокровно подготовил побег, даже не озаботившись тем, что будет с невестой. Я даже молчу о том, что пережила тогда. И все ради того, чтобы стать корианцем?
– Не только, но что толку теперь говорить об этом? Главное, что теперь мы оба не зависим от Земли.
– И что с того? Теперь мы чужие друг другу.
Время, как показалось Алире, тянулось чрезмерно медленно, а танец, уже начинавший тяготить, как и общение с Илиодором, никак не заканчивался.
– Мы были молоды и глупы, но все же влюблены, признаюсь честно. И разве у нас был выбор, как жить? Идти против системы?
– Глупой была только я, как выяснилось. Ты оставил меня одну. Знал, что мне грозит аннигиляция, и все равно бросил! Разве так поступают с теми, кого любят? Да и вообще с кем-то! Чудовище, вот кто ты. Тебе самое место среди зиндаррианок, одного поля ягоды!
Илиодор лишь пожал плечами, с явным удовольствием продолжая кружить Алиру в танце.
– Перестань драматизировать, Алирочка. Я знал, что у тебя все будет в порядке. В конце концов, кто никогда не совершал глупостей?
– Ты не просто так улетел, а с женщиной. Скажи, что это ошибка и такого не было! – Щеки Алиры пылали от возмущения, и остановиться она уже не могла, даже понимая, что ее слова звучат как речь ревнивой женщины.
– Не буду отрицать. – Было заметно, что Илиодора беседа совсем не тяготит, напротив, он будто получал удовольствие. – Увлекся смелой и опытной женщиной. Но и ты, насколько я успел заметить по свадебному танцу, состоишь отнюдь не в формальном браке. Всего год, Алира! Всего один год прошел, как исчез твой любимый и первый мужчина, с которым ты должна была прожить всю жизнь, разве не так обстояло дело? Но ты уже таешь в объятиях другого, начисто забыв о прежних клятвах.
– Не сравнивай!
– Милая, я не хочу ссориться. – Нежный взгляд Илиодора прошелся по губам и по-девичьи округлым щекам Алиры, покрытым румянцем. – Опыт в жизни приобретается только так и не иначе. И много дороже восторженных первых чувств другие, прошедшие через испытания и время. Теперь я точно знаю, мне нужна именно ты и никакая другая. Вернись, вспомни, как нам было хорошо. Пусть я не стану мужем, но этот, который был тебе назначен, не будет нам мешать обрести былое счастье. Они так воспитаны. Глупцы, невежи и слабаки, а не мужчины. Тебе нужен настоящий. Услышь меня, Алира!
– Мой муж – Дэвид. И так будет всегда. А ты… – Дыхание перехватило, да и не смогла бы Алира произнести вслух то, что хотела бы сказать Илиодору. – Уходи. Навсегда из моей жизни.
В один миг лицо бывшего землянина преобразилось, исказившись гримасой отвращения.
– Муж? Нежный и любящий. Верный и предупреждающий любое желание своей жены, которую до брака даже не видел! Уверена? Да зачем ты ему? Видела красотку-зиндаррианку, с которой я пришел на праздник в твою честь? Это Аллаэ, давняя любовь твоего Дэвида. Много лет он ждал, когда она обратит на него внимание. Думаешь, останется с тобой, стоит этой блондиночке поманить? Конечно, такую жену, как ты, иметь очень выгодно и даже в некотором смысле престижно. Дочь самого оракула, богиня… Удивлена моей осведомленности? Да, я многое знаю. А ты? Все еще веришь, что он не представляет, целуя тебя, другую? И не бросит сразу, едва выяснится, что ты ни на что не способна? Ты же сама не веришь, что являешься перерождением Зиндаррии. А если и он перестанет верить? Как думаешь, что случится?
– Дело не в этом! – несправедливые обвинения в адрес Дэвида казались надуманными и абсурдными, а сам бывший жених лгуном, но в этот момент Алира увидела, как та самая Аллаэ смотрит на ее мужа…
Илиодор лишь усмехнулся, перехватив ее взгляд. Он остановился, схватив партнершу по танцу за плечи и чувствительно встряхнув.
– Не будь дурой! Не уподобляйся тем, кто плывет по течению и пытается делать вид, что любит того, с кем распределили ложиться в постель. Он тебе не пара, вернись ко мне! – Резко дернув Алиру к себе, Илиодор впился в ее губы, словно жаждущий воды странник приник к неожиданно обнаруженному источнику жизни.
Это последнее, что успел сказать и сделать землянин. Два зиндаррианца бросились к нему, схватили за руки и заломили их за спину. Даже музыка стихла, настолько случившееся было ужасно и необычно. По залу распространялся шепот.
– Как он посмел? Человек заслуживает смерти!
В момент, когда Илиодор поцеловал, в голове Алиры словно взметнулось пламя, которое раздувал ураганный ветер силы, едва не разрушивший усовершенствованную защиту. И только чудо помогло сдержать этот чудовищный напор, не выпустив на волю всю мощь гнева. Одно мгновение, а потенциал, и без того казавшийся уже неизмеримым, возрос многократно, поразив и без того находящуюся в шоковом состоянии землянку. И если с силой справиться удалось, то обрести душевное спокойствие оказалось гораздо труднее. В Алире боролись разные чувства, вновь побеждала обида и росло ощущение, что ее предали. Не этот ангелоподобный красавец, в душе которого нет места любви ни к кому, кроме себя, а ее собственное сердце. Сомнения вгрызались в мозг, а этот момент перекрещенных взглядов Аллаэ и Дэвида вспышкой появлялся перед глазами, повторяясь, словно кадр из фильма. И вдруг вспомнились слова мужа о его любви, когда Алира очнулась на зиндаррианском корабле. А если это все правда? И чувства зиндаррианца к простой землянке всего лишь результат воспитания и особого отношения к богине, в которую его приучили верить с детства, а любит он ту, другую?
Алира так и стояла посреди зала, а у ее ног лежал Илиодор, которого надежно зафиксировали и удерживали два зиндаррианца в ожидании распоряжений. Но землянин будто не испытывал неудобства, напротив, он поднял на Алиру озорной и веселый взгляд и даже подмигнул. В этот момент на плечи землянки опустились горячие руки Дэвида, заставив вздрогнуть.
– Прости, я опоздал. Не хотел мешать тебе разбираться с прошлым.
– Все нормально, он не причинил мне вреда, – охрипшим голосом, будто до этого кричала, ответила Алира, а после обратилась к приблизившийся Меделлинэ: – Я прошу не наказывать строго господина Лаэра с учетом личных обстоятельств. Уверена, он просто не осведомлен о правилах поведения на Зиндаррии и не понимал, что творит. Это моя личная просьба.
Глава службы безопасности слегка склонила голову и дала знак подчиненным увести человека, сообщив только, что степень вины и судьбу нарушителя спокойствия будет решать госпожа президент.

Глава 20

События набирали обороты, превращаясь в снежную лавину, готовую снести все на своем пути. Будто один поступок, казалось бы, чужого для зиндаррианцев существа запустил процессы, которые давно назрели. Праздничная часть бала оказалась скомканной, всех чужаков попросили удалиться сразу после инцидента. Оставшимся гостям Конмира объявила, что предсказанное свершилось и богиня возродилась в девушке, которая в этот день стала жительницей Зиндаррии. Просто, даже буднично, если бы не повисшая после сообщения тишина. Никто не спорил, не радовался и не возмущался. Алире же все стало безразлично, внутри будто что-то сломалось после очередного буйства силы, которая теперь спала, свернувшись, словно милый котенок на ферме отца Дэвида.
Госпожа президент и оракул в одном лице, никак не реагируя на происходящее, будто все шло по плану, спокойно приблизилась к продолжающему пустовать трону, чтобы встать перед ним на колени. Выглядело это очень странно, но все зиндаррианцы один за другим повторили этот маневр, и уже через пять минут Алира с Дэвидом остались единственными, кто стоял. Впрочем, на них никто не обращал внимания, что даже порадовало землянку. Но дальше зазвучала молитва на том же языке, на котором в храме читала свою Конмира, погружаясь в транс и проводя ритуал над дочерью. Десятки голосов, сотни… Казалось, вся Зиндаррия собралась вокруг дворца и теперь вторила тем, кто молился в зале для торжественных приемов. В Алире начало нарастать беспокойство, будто что-то звало и требовало действий, но зачем и каких, она не понимала, поэтому, вцепившись в Дэвида, тихо произнесла:
– Давай уйдем!
– Нет. – Взгляд мужа заставил землянку вздрогнуть, испугав пустотой. – Ты должна быть здесь.
Дэвид крепче сжал ее руку, почти до боли. Алира попыталась вырваться, недоумевая, почему он так ведет себя, в один миг став чужим и жестоким. Всплыли в памяти слова Илиодора, и сбежать захотелось еще больше, быть всего лишь символом для собственного мужа она точно не могла. Лучше уж не обманываться вовсе, чем жить в иллюзии, что любима. Потерять, так и не получив… И все же Дэвид удержал землянку, схватив и прижав спиной к себе, чтобы шептать на ухо уже не слова любви, а нечто, что Алира не могла понять. Общий сонм голосов сливался в единое целое, заполняя ритмом и заставляя вновь просыпаться внутри ту силу, что едва успокоилась. Это было страшно. Очень. Так Алира не боялась еще никогда, будто ее душа хотела покинуть тело, которое после вовсе перестанет существовать. Она закричала, пытаясь вырваться из кольца крепких рук, билась, словно пойманная в сеть птица, но безуспешно.
В какой-то момент зиндаррианцы начали произносить только одно слово, повторяя его все громче, словно требовали ответа. И он прозвучал, вырвавшись из подсознания, как будто после чьей-то подсказки, настойчивым шепотом произносимый в голове Алиры. Она не узнала свой голос и смысла того, что ответила, но последствия увидела. На троне появился призрачный женский силуэт, отчего зиндаррианцы пришли в полнейший восторг, землянка же едва не потеряла сознание от боли, которая вдруг пронзила тело. А после, уже сквозь туман полуобморочного состояния наблюдала, как луч, в который превратился образ женщины, вонзается в нее. Все. Темнота. Избавление.

– Как долго уже? – Голос доносился как будто издалека, поэтому слова расслышать не удавалось, лишь по отдельным буквам Алира догадалась о смысле произнесенного, для чего потребовались неимоверные усилия.
– Семь суток.
– Все присоединились?
– Почти. Верным остался только космический полк и моя служба. – Алира узнала голос Меделлинэ.
– Прекрасно, просто чудесно… Значит, уже скоро…
– Как она?
– Пока не пришла в себя, но думаю, что сегодня вернется к нам. – Теперь Алира поняла, что с Меделлинэ говорит ее мать. – Что Дэвид?
– Переживает.
– Передайте ему, чтобы пришел. И немедленно, достаточно заниматься самобичеванием. Он должен быть с ней, когда сознание вернется к моей дочери, иначе рецидива не избежать.
– Думаю, отец сможет убедить его. Мой авторитет, похоже, уже не действует. Не может простить нам.
– Это понятно, но его долг… Ступайте, Меделлинэ, и постарайтесь образумить сына.
Разговор затих, но вскоре раздались шаги. Алира не могла понять, где она и что такое она. Глаза не открывались, тело не двигалось, не было никаких желаний, только воспоминания. Яркие и чужие, не вызывающие никакой реакции, даже узнавания. Рядом раздался вздох, а после возникло первое ощущение физического прикосновения.
– Доченька, это я. Просыпайся, Алира! – Конмира погладила мертвенно-бледную руку, безвольно лежащую на кровати, и вновь вздохнула. – Прости меня, я не хотела пугать, поэтому и не говорила. Может, и не слышишь меня, но когда говорю, становится как будто легче. Тело богини захоронено под храмом, ее душа к тому моменту уже была далеко, там, куда не может проникнуть ничто живое. Но каждая из оракулов всегда уходила из этого мира, заточая свою душу в хранилище, чтобы стать той силой, которая удержит вернувшуюся богиню, не позволив умереть. Ведь Зиндаррия придет в обычном теле, таком же хрупком, как и у любой из нас. Мы не могли вновь потерять тебя, поэтому решились на обман. Теперь ты привязана к нам так же, как мы к тебе. Признаться, я не была уверена в тебе. Мне казалось, что ты можешь оказаться лишь носителем, но не обладателем. Ведь я не чувствовала в тебе ничего, когда была рядом. Потом случилось предсказание, но видения столь туманны, что толкование могло занять годы… И все же ритуал прошел полноценно, не будь ты Зиндаррией, просто ничего не случилось бы. Души умерших оракулов невозможно обмануть. Народ должен был видеть, что они приняли тебя в качестве богини. Иначе мой план не сработал бы. К счастью, я знаю способ, как тебе избавиться от них, но это позже, когда придешь в себя.
Поднявшись, Конмира вновь ушла, чтобы в соседнем помещении продолжать заниматься делами, не беспокоя дочь, но имея возможность сосредоточиться на другом. Вскоре все должно перемениться, но для этого предстояло сделать еще очень многое. Алира продолжала лежать, оставаясь пленницей в собственном теле, если, конечно, и его не отобрали так же, как жизнь.
Прежнюю жизнь, в которой были неудачи и совершенные глупости, любовь, разочарование и обман, просто украли. Пусть именно обмана было, как выяснилось, в ее жизни слишком много, но все же какие-то решения она могла принимать сама, даже ошибки были ее личными. Теперь же не осталось ничего. Муж, которого назначили; любовь, которой не было; свобода, которой уже никогда не будет… Алира вспоминала все, что случилось, и могла лишь мысленно кричать, не в силах облечь свою боль в звук. И что будет дальше, она даже представлять не хотела, как не желала призывать силу, из-за которой все случилось.
Шли часы, день сменился ночью, но в состоянии Алиры ничего не менялось, разве слышать она стала так же, как и раньше. И теперь развлекала себя тем, что узнавала новости из разговоров Конмиры с сотрудниками. Оказалось, что жалеть себя тоже непросто, даже непролитые слезы имеют свойство высыхать, а любопытство – самое сильное из всех чувств, потому что не умирает даже тогда, когда не хочется жить. На Зиндаррии готовился переворот, во главе которого стояла та самая Аллаэ, единственная любовь Дэвида. Почему об этом знала и совершенно спокойно говорила Конмира, оставалось загадкой, но каждый шаг заговорщиков был ей известен и даже поддерживался. Госпожа советник упирала на то, что президент, воспользовавшись своим статусом, привезла дочь, выдавая за богиню. И все для того, чтобы заполучить всю полноту власти. Подобный аргумент звучал странно даже для инопланетянки Алиры, уже знавшей, что именно оракул и президент в одном лице управляет всем, влияя если не предсказаниями, то утверждая законы. И никто раньше подобному положению вещей не сопротивлялся. Аллаэ пошла дальше: она предложила женщинам Зиндаррии забрать власть у столь недостойной особы с тем, чтобы установить свою. Женщина – вершина эволюции и должна править, примерно так звучала главная мысль. Вероятно, этой женщиной Аллаэ видела себя. Не раз в разговорах Конмира отзывалась нелицеприятно об умственных способностях советника, и в этом Алира была с ней совершенно согласна. Вскоре могла начаться война, и это было страшно. Землянка прекрасно помнила хроники, беспристрастно описывающие ужасы, на которые оказывались способны люди, а зиндаррианцы были так с ними похожи…
Потом пришел Дэвид. Он тоже много говорил, и теперь Алира проклинала то, что начала слышать. Она не хотела в очередной раз обмануться, а тот, что был назначен в мужья, умел быть убедительным.
– Я будто попал под гипноз, перестав быть собой. Никто не знал, как будет проходить представление богини, а я был глупцом, который не догадался даже спросить. Не смог уберечь, стал твоим палачом. Прости меня, Алира.
За это она могла простить, но не за обман. Зачем он говорил о любви, делая счастливой? Зачем был с ней, позволив чувствовать себя желанной и нужной? Все могло сложиться иначе, будь Дэвид честным. Ведь в самом начале знакомства они, казалось, пришли к согласию. Всего лишь брак по распределению, нужный для общего блага и только. Формальность, не более того.
А Дэвид не переставал говорить – так, будто хотел перевернуть душу Алиры. Он вспоминал их побег на водопад, рассказывал рецепты блюд, которые отец собирался приготовить, когда его любимая дочь-землянка поправится и прилетит на ферму. Придумывал имена для дочерей и сыновей. Зиндаррианец рассказывал о мечте иметь много детей, как и Алира хотела когда-то… Он вел себя так, будто между ними все оставалось по-прежнему. Может, именно поэтому землянка наконец нашла в себе силы вернуться. Она просто больше не могла слышать эту ложь.
Глаза открылись с трудом, едва удалось пошевелить рукой, хотя вполне могло статься, что даже это Алире показалось. Высказать все, что собиралась, она тоже не смогла, но со стороны Дэвида все же последовала бурная реакция. Он подскочил, схватил за руку и склонился к лицу жены, не веря своим глазам. Прикоснулся губами к ее сухим и безжизненным губам, а после заплакал. Впервые Алира видела мужские слезы. Раньше она думала, что и не увидит.
– Очнулась. Жива. Алира. Жива… – Дэвид перешел на шепот, едва слышно произнося отдельные слова, будто тоже не мог говорить, хотя до этого вполне нормально изъяснялся.
Словно почувствовав что-то, в комнате появилась Конмира, не без труда заставившая Дэвида отойти и позволить ей посмотреть, что происходит.
– Так, силовой контур восстановлен и зациклен, значит, самое страшное уже позади. Она возвращается, какое счастье! Наконец-то! Если бы я знала, что будут такие последствия… Дэвид, скажи, чтобы принесли воды. Самой холодной, какая есть. Ледяной! И проследи за этим. – Дождавшись, когда зиндаррианец уйдет, Конмира склонилась к лицу дочери, погладив ее по лбу и щекам. – Все будет хорошо, девочка моя. Мама рядом.
И вновь Алира услышала молитву, теперь уже узнавая слова, и мысленно поморщилась. Конмира же, не переставая шептать, резким движением сделала надрез на собственном запястье и приложила его к губами дочери.
– Пей. Всего лишь один глоток. Так надо. Иначе не избавиться от них. Мертвые души не терпят живой крови. Мой секрет, о котором не знает никто. Они оставят тебя в покое, и ты станешь прежней Алирой, когда я завершу ритуал. Пей!
Если бы Алира могла сопротивляться, никогда не сделала бы того, о чем просила мать. Ей землянка не доверяла больше, чем всем остальным. Но едва влага достигла горла, вливаясь беспрепятственно, сглотнуть пришлось. Это случилось само, без сознательного участия, просто сработал рефлекс, на который, видимо, и рассчитывала госпожа президент. И сразу вновь скрутило от невыносимой боли, которая вернулась вместе со способностью двигаться. Согнувшись, Алира закричала. Конмира стояла рядом, пытаясь погладить по голове и успокоить.
– Сейчас пройдет. Потерпи немного. Если они не покинут твое тело, ты навсегда останешься рабой мертвых оракулов. Станешь символом, но не этого я хочу для тебя, доченька.
Боль и в самом деле быстро утихла. Алира откинулась на кровати, чтобы задать всего лишь один вопрос:
– Зачем?
– Все потом. Я объясню, обещаю.
Вернулся Дэвид и протянул Конмире в дрожащих руках запотевшую бутылку с водой. Именно такие же были на корабле, это воспоминание заставило Алиру вновь сжать кулаки. Госпожа президент лишь покачала головой, уступая место рядом с кроватью зиндаррианцу.
– Теперь ты сам должен заботиться о жене. Как только она сможет двигаться, улетайте. Не тяни, Дэвид. Иначе вы оба можете пострадать. Сам знаешь, что творится на Зиндаррии.
– С планеты?
– Не так сразу. Пока просто нужно оказаться подальше от дворца. Ваша ферма вполне подойдет. В первую очередь они захотят разобраться со мной, значит, брать штурмом будут именно дворец. Немедленно улетайте, едва Алира почувствует, что будет способна выдержать полет. Ты понял?
– Да. Значит, дело плохо, можем и не успеть. А телепортация не слишком опасна для Алиры сейчас?
– Если бы я знала… Она еще слишком слаба, и пусть опасность миновала, но постарайся телепортироваться только в крайнем случае. И давай побольше жидкости, твоя жена даже говорить не может пока. Думаю, вы с отцом хорошо о ней позаботитесь. Береги себя и Алиру, Дэвид.
Чего Алира не ожидала от матери, так это того, что та обнимет Дэвида совсем по-родственному и после даже поцелует в лоб, для чего зиндаррианцу пришлось наклониться. После Конмира поцеловала и дочь, заставив поморщиться, и ушла, оставив молодоженов наедине. Видеть Дэвида Алире тоже не хотелось, поэтому она закрыла глаза, делая вид, что спит. Пусть думает, что хочет, но прежнего отношения никогда не будет. И спасать ее тоже не надо!
Дэвид почему-то молчал, вообще не издавал никаких звуков, будто исчез из комнаты. И Алира все-таки решила посмотреть, так ли это, сразу наткнувшись на взгляд по-прежнему синих, но воспаленных глаз. Сердце сжалось, вероятно, Дэвид долго не спал… Но сразу вспомнились его отношения с другой женщиной и столь очевидная причина бессонницы вызвала приступ удушья. В голове бились лишь мысли о том, зачем было лгать, рассказывать о каких-то законах, зачем причинять столько боли…
Заметив, что Алира открыла глаза, зиндаррианец потянулся к воде, но тело его жены вдруг выгнулось дугой и раздался судорожный вздох и сдавленный хрип. Она не могла дышать, будто что-то давило на грудь, не позволяя сделать этого. И Дэвид не знал, как помочь. Ситуация была близка к критической, даже госпожа президент не могла бы помочь, а вот один человек вполне… И, слушая лишь свою интуицию, зиндаррианец подхватил Алиру, чтобы переместиться с ней в медцентр. Слабость и тошнота не самое страшное, без возможности дышать его жена умрет, и в этом случае уже ничто не будет иметь значения.
Едва пара появилась в холле, сработали датчики, заставив дежурного врача немедленно приступить к осмотру, но Дэвиду этого казалось недостаточно.
– Позовите Кирана Ноула! Нам нужен Ноул!
На кричащего зиндаррианца никто, казалось, не обращал внимания, но уже через минуту, когда Алиру подключили к аппарату, заставившему ее легкие наполняться воздухом, руководитель центра появился. Вопросов он не задавал, бросил лишь короткую фразу, чтобы Дэвид не мешал и ждал, а после Алиру увезли, оставив мужа мучиться от беспокойства и неизвестности.
Приступ прошел довольно быстро. И, оказавшись в палате, Алира уже могла дышать самостоятельно, о чем говорили и датчики, считывающие параметры. Кирана землянка была рада видеть, поэтому смогла даже улыбнуться, когда ее отключили от прибора. Медсестра смочила губы влажной салфеткой со специфическим ароматом, присущим всему стерильному, сразу стало легче. И когда та же сестра аккуратно вставила между губами землянки мягкую трубочку, Алира с благодарностью посмотрела на свою спасительницу, потянув очень вкусную, как показалось, воду.
– Ну что с вами случилось? – отпустив сотрудницу, Киран обратился к Алире.
– Это долго и тяжело объяснять. – Говорить землянка уже могла, но горло все же саднило.
– Еще выпейте. – Киран сам поднес емкость с жидкостью, до этого отставленную в сторону, чтобы Алира могла выпить воды, дающей недолгое облегчение.
– Я уже наслышан о возвращении богини. Эту роль они уготовили вам, если не ошибаюсь? Тяжкое бремя, что и говорить. Мне даже подредактируют память, если захочу покинуть Зиндаррию – это, видите ли, тайна. Но это все же не аннигиляция, надеюсь. Правда, не имел чести быть знакомым со специалистом, настолько хорошо владеющим психотехникой коррекции. Остается только надеяться на профессионализм этого субъекта. Зиндаррианцы подобными навыками точно не обладают. Впоследствии, к сожалению, я вас даже не вспомню. – Землянин развел руками. – Кажется, нам обоим не особенно повезло оказаться здесь. Впрочем, если бы не вы, все могло сложиться гораздо хуже.
– Как малыши? – Алира говорила с трудом, односложно, но они с Кираном прекрасно понимали друг друга.
– Прогноз благоприятный, набирают вес. Сейчас уже дома, поэтому в клинике я почти не появляюсь, да и дела почти сдал. Вскоре хочу увезти детей на Землю, мне дали понять, что это возможно. Но что-то я отвлекся, вернемся к вам. Так почему богиня появилась у меня с приступом панической атаки? Дела общепланетные или что-то личное? – Несмотря на шутливый тон, Алира понимала, что Киран вполне серьезен и лишь пытается сгладить эту неприятную ситуацию. – Лучше разобраться с этим сразу же, пока я рядом и процесс не особенно запущен. Согласны? Вот и прекрасно. Немного ослабьте ментальный щит, мне так будет проще работать. Рассказывайте, постараемся решить вашу проблему, это мой долг как врача и человека, в конце концов. Важны даже не слова, а ощущения, я буду считывать ваши чувства. Но лучше все же говорить, это активизирует эмоциональный фон.
– Я никому здесь не нужна. Все обман.
– Почему вы так думаете? Имея такую силу, которая позволяет творить чудеса, вы нужны многим. Я уже убедился в том, что ваши способности весьма полезны. Не знаю, стоит ли приписывать их высшим силам, но положительный результат у нашего сотрудничества налицо. И это только начало. Объем того положительного, что вы вполне способны сделать для зиндаррианцев, даже предугадать трудно.
– Вот именно, нужна только эта сила, будь она неладна! Использовали. Обманули. Символ, но не человек, вот кто я! – На глаза Алиры навернулись слезы.
– Всех нас используют. – Киран похлопал девушку по руке. – И мы тоже, просто с разным успехом и с разными целями. Это жизнь, Алира. Но все ли настолько плохо, как сейчас кажется? Ваш супруг, насколько я успел заметить, относится к вам вполне искренне. Уж вам с браком повезло точно больше, чем мне. Почему качаете головой? Не согласны?
– Нет. Он любит другую, ее зовут Аллаэ. Она какая-то важная персона и очень красивая. Нас даже сравнивать нельзя, это объективно. И я видела, как они смотрят друг на друга… Между ними настоящие чувства.
Киран нахмурился и ответил не сразу, взяв землянку за руку.
– Кажется, зиндаррианский мир еще более тесен, чем земной. Поверьте, те чувства, на которые способна Аллаэ, никакого отношения к любви не имеют. Да, красавица, но если бы мы любили исключительно за внешние данные, давно вымерли бы. Искусственно созданные изображения много лучше реальных людей, разве нет? Красотки из рекламы нереально хороши, но они не живые. Так же, к сожалению, обстоят дела и с Аллаэ. Она ходит, говорит, но жизни в этом нет, потому что мы есть то, что чувствуем. Эта холодная красавица – моя жена и мать, которая едва не убила наших детей. Не знали? Последствия воздействия ее чувств на эмпатов вы видели сами. Похоже это на любовь? Точно нет.
– Но вы очень похожи с Дэвидом. Она выбрала вас именно поэтому, вам так не кажется? Разве это может быть обычным совпадением?
– Мало ли чувств, которые заставляют нас выбирать спутников одного типа! Когда мы познакомились с Аллаэ, они точно были, но потом умерли. В конце концов, ваш муж и моя жена точно не общались последние годы, мне это известно доподлинно. А его отношение к вам я ощущаю вполне определенно, уж поверьте эмпату. Вам можно позавидовать. Мой брак спасти может только чудо, и разрушить ваш тоже только оно. Возможно, сейчас вам это трудно понять и принять, я ощущаю еще и обиду, но со временем это пройдет и все наладится. Если, конечно, вы сами не оттолкнете того, кто без вас не мыслит жизни. Итак, подведем итог нашей продуктивной беседы. Проблема ясна и не представляет опасности. Всему виной заблуждения, комплексы, с которыми вполне можно побороться, и банальные недоразумения, что вскоре, я уверен, станет вполне очевидно. Вам введут успокоительное, и завтра все уже будет казаться не настолько трагичным. Отдыхайте и постарайтесь настроиться на хорошее, а не лелеять собственные страхи и подозрения. Дам указание мужа пока не пускать, чтобы вы не волновались, хорошо?
Оставшись одна, Алира задумалась. Киран – муж Аллаэ… Вроде бы все правильно он говорил и обманывать эмпату смысла не было. Он относится к людям с особым отношением к чувствам и восприятием действительности. Комплексы и подозрения? Да, именно это причина того, что сама создала проблему, сделав поспешные выводы из одного лишь взгляда, брошенного Аллаэ на ее мужа. Так почему вдруг она решила, что чувства Дэвида и этой зиндаррианки взаимны? Потому что Илиодор так сказал! Вот кому точно не следовало доверять, так это бывшему. И зачем он только вновь появился в ее жизни? И какой глупой казалась теперь затея искать его… Впрочем, Алира уже сбилась со счета, сколько глупостей она совершила. Оставалось надеяться, что Дэвид простит ей и эту ошибку.

Глава 21

Госпожа президент, оставив дочь на попечение мужа, направилась из отведенных молодому семейству покоев, куда временно переехала в виду особых обстоятельств, в кабинет, к которому примыкали ее жилые комнаты. Почти все было готово, оставалось лишь дождаться необходимых действий со стороны главного действующего лица, которое, по мнению Конмиры, проявляло недостаточную твердость в намерении совершить переворот в Зиндаррии. Распространение слухов, сбор единомышленников и намерение создать новое государство, во главе которого будет стоять не президент-оракул, а обычная женщина, – это еще не то, чего ожидала Конмира от Аллаэ. Конечно, желание узаконить положение, что более не следует ждать возвращения богини, которую дискредитировала прежняя глава, назвав таковой родную дочь, требовало радикальных действий. Впрочем, как и утверждение госпожи советника о праве быть во главе Зиндаррии, которое принадлежит женщине уже исключительно по праву рождения, было воспринято многими с энтузиазмом, требующим немедленного воплощения подобных планов.
И все же Аллаэ медлила. Поэтому госпожа президент не видела иного выхода, кроме как спровоцировать бунтарку на более решительные действия. И для этого можно было использовать ее единственную слабость. Удивительно, но кроме любви к себе советник вдруг воспылала подобным же чувством к детям, которых произвела на свет от землянина. Конмира знала об этом, досье на Аллаэ было самым пухлым в ее коллекции, поэтому приказ о предоставлении права отцу забрать детей был подготовлен заранее. Теперь же госпожа президент поставила подпись и отправила заверенный документ для регистрации и оглашения. Реакции она ждала самой бурной и незамедлительной.
И еще одно беспокоило Конмиру – Илиодор Лаэр, ныне корианец, он же человек, предавший ее дочь. Слишком много оказалось бывшего подданного Земли во всей этой истории, а в случайности оракул не верила. Между событиями всегда имеется связь, даже если и не становится очевидной сразу. Разрабатывая свой план, госпожа президент опиралась не только на видения, слишком неясные, но и на точный расчет. Поэтому искала способ избавить дочь от жениха, который был подобран в соответствии с законом о кинетиках. И то, что Илиодор исчез в столь подходящий момент, когда землянам было уже не успеть подобрать нового, оказалось большой удачей. Если бы Конмира точно не знала, что не приложила к этому руку и сама бы не поверила. Тем не менее она лишь стала в данном случае наблюдателем, хотя с пиратами и была достигнута договоренность о похищении конкретного человека. Этот Лаэр или редкий счастливчик, или… Впрочем, в то, что кто-то был способен переиграть ее, Конмира не могла поверить. Слишком многое было на ее стороне – накопленные столетиями знания предшественниц и кровная связь с той, что владела силой. И в картинах о том, чему еще предстоит свершиться, как-то вдруг вновь появился этот Илиодор, как и на каменных стенах храма.
– Если все случается ради блага Зиндаррии, значит, я должна принять и это. Пусть живет.
Приняв решение, Конмира отправила сообщение главе службы безопасности не спускать глаз с преступника и даже усилить его охрану до особого распоряжения, но относиться как к дорогому гостю, а не пленнику.
На Зиндаррию опустилась ночь, по-прежнему тихая и безмятежная, но ни в одном доме не спали, ожидая и опасаясь самого страшного варианта развития событий. Мужчины тихо возмущались, не смея перечить женам, а те, что пока не состояли в браке, разделились на два лагеря. Одни, воспитанные в почитании к женщинам, полностью поддерживали заговорщиков, другие, не видевшие в существующем положении вещей справедливости, надеялись получить в сложившейся ситуации возможность избавиться от установленного законом бесправия. Назревала гражданская война. И только госпожа президент спокойно ждала, заручившись согласием изгнанников встать на ее защиту и вернуться на Зиндаррию в качестве полноправных граждан в обмен на их помилование и ее добровольный отказ от власти.
Дворец сдался почти без боя, стараниями Меделлинэ обошлось без жертв с обеих сторон. Она эту операцию тоже готовила долго, поставив на ключевые посты тех женщин, которые наверняка поддержат заговорщиков. И Конмира улыбнулась, услышав, как к дверям ее кабинета приближается толпа. Сила, которой владели оракулы, могла остановить их, но этого не требовалось, хотя войти было позволено лишь одной Аллаэ. Ворвавшись, полная гнева и жажды восстановить справедливость, которая заключалась в том, чтобы удовлетворить ее непомерную жажду обладания, госпожа советник застала пустую комнату. Но боковая дверь, за которой виднелся ход, направила ее туда, куда сбежала Конмира. И, следуя за женщиной, которую давно и совершенно искренне ненавидела, Аллаэ спустилась в храм, совсем недавно ставший местом инициации богини.
В полумраке пещеры слышался голос, читающий молитву, прекрасно знакомую зиндаррианке. И она с ухмылкой приблизилась к стоящей на коленях перед алтарем Конмире.
– Все верно. Перед смертью нужно молиться. Пусть настоящая Зиндаррия примет твою черную душу, предавшую собственный народ.
– Ты, похоже, искренне веришь в то, что говоришь. – Конмира не поднялась, продолжая оставаться коленопреклоненной, чтобы Аллаэ чувствовала свое превосходство над поверженным врагом.
– Ты отняла у меня все! Право любить, право жить! Я терпела первого мужа, вынужденно согласилась на брак с нелюбимым, кто лишь внешне был похож на того, с кем я хотела быть на самом деле. Ты отдала моего Дэвида своей дочери! Да еще пытаешься представить все так, что именно она и есть Зиндаррия. Тебе было мало власти? Теперь ты потеряешь все!
– Законы придумала не я. И не ты, Аллаэ, не так ли? Если ты недовольна собственным выбором, то проще всего обвинять в этом других. Кто мешал тебе выбрать Дэвида, а не Эдриана? Разве кто-то вмешивался в состязание за право быть твоим мужем? И увлеклась ты Кираном, будучи в командировке на Земле, тоже без моего вмешательства. Так почему ты ненавидишь меня? Тебе было мало любви, которую дарили избранные тобой мужчины, только по причине того, что ты сама не любила. При чем же здесь я?
– Я не знаю как, но именно ты подстроила все это! Была другая претендентка на пост советника по вопросам взаимодействия с землянами, но ты назначила меня. Уже знала, к чему это приведет? Больше я не позволю ни тебе, ни другим оракулам разрушать нашу жизнь!
– Убийство – страшное преступление, Аллаэ. – Голос Конмиры оставался спокойным, будто не ее судьба решалась, а рядовой вопрос.
– Я заберу одну жизнь, но подарю сотни тем, кого ты уже не сможешь погубить. Ты умрешь от оружия, которым проводила свои ритуалы. Я хочу видеть твою кровь!
Схватив один из кинжалов, что висели на стене, Аллаэ бросилась к по-прежнему стоящей на коленях спиной к ней Конмире. И, когда лезвие уже хищно блеснуло в лунном свете, вдруг в храме появилось третье действующее лицо. Зиндаррианец, который в одно мгновение возник рядом с Конмирой и сразу исчез, забрав с собой ее. Аллаэ растерянно обернулась, но поняла, что оказалась в ловушке. Дверь за ней кто-то закрыл, и другого выхода не было.
– Ну вот и все. – Вздохнув, госпожа президент улыбнулась своему спасителю, который продолжал обнимать ее, не отпуская, будто боялся потерять. – Теперь понимаешь, почему надо было скрывать наш брак? Никто не должен был знать, что у меня есть муж, который способен спасти в любой момент. И дело было вовсе не в том, что закон не запрещает оракулам заключать брачный союз, но не приветствует наличие семьи. Я служила народу Зиндаррии, но разве этого достаточно для того, чтобы быть счастливой в полной мере? Наша встреча была подарком богини, хотя тогда она еще не появилась здесь.
– Мне было непросто притворяться всего лишь одним из стражей столько лет. – Уже немолодой, даже старше отца Дэвида, мужчина ласково смотрел на женщину, которую боготворил много больше Зиндаррии. – Быть рядом и не быть вместе – жестоко так обращаться с мужем, любовь моя. И, оставаясь с ней наедине, ты сильно рисковала. А если бы я не успел?
– План был не без изъянов, согласна. Но теперь у меня есть законное право на возмездие. И оно свершится, хотя я не настолько кровожадна, как думала Аллаэ. – Конмира устало опустилась в кресло. – Рисковала… Только если наша связь оказалась бы слишком слабой. Но в этом случае мне не нужна была бы и свобода, ради обретения которой все затевалось. Аллаэ полагала, будто я управляла ее жизнью. На самом деле всеми нами кто-то или что-то руководит и даже моя собственная судьба в руках высших сил. Но как и эта самонадеянная глупышка, я хочу получить над ней контроль. Кто знает, может, мне повезет…
Всю ночь случались стычки между сторонниками прежнего режима, заговорщиками и мужчинами, желающими, как и госпожа президент, вернуть себе право распоряжаться собственной жизнью. Сила оказалась на стороне последних благодаря вмешательству изгнанников, тайно высадившихся на Зиндаррии. И все же к утру во дворце вновь всем заправляла Меделлинэ, сотрудники которой довольно быстро нейтрализовали переметнувшихся на сторону бывшего советника. И она же на рассвете сообщила Конмире, что муж преступницы просит принять его по важному вопросу.
– Чему обязана, господин Ноул? Разве вы не получили разрешение на вывоз детей? Вам лучше покинуть Зиндаррию незамедлительно, пока еще новая власть не отменила мой приказ. Правда, процедуру коррекции памяти перед этим вам все же придется пройти. Я не могу рисковать разглашением сведений, которые могут навредить зиндаррианцам. На планете нет специалиста, поэтому вначале придется посетить один из центров на орбите, где работают корианцы. Я отдала соответствующие распоряжения, вас вместе с детьми сопроводят, а после с первым же рейсом, идущим в сторону галактики Млечный Путь, отправят домой. Возможно, лететь придется с пересадкой, если прямого рейса не будет. Сейчас все сложно, но лучше так, чем оставаться здесь без права покидать Зиндаррию.
– Это я понимаю. Поверьте, у меня нет желания оставаться здесь ни на минуту дольше, чем необходимо. И пока я помню себя и последние события, решил обратиться к вам с просьбой.
– Неожиданно. Слушаю.
– Уже не секрет, что за последними событиями стоит моя жена. Но закон Зиндаррии, во всяком случае, пока он действует, не предусматривает столь жестокой меры наказания для женщин, как смерть. Как вы намерены поступить с Аллаэ?
– Вам небезразлична судьба жены, едва не погубившей детей и разрушившей ваш брак? Это довольно необычно. – Конмира с интересом смотрела на землянина, будто не видела его раньше.
– Аллаэ не желала смерти детям. И быть плохой женой тоже не преступление. Вы не ответили на мой вопрос, госпожа президент. Как решится ее судьба?
– А вы не огласили свою просьбу, господин Ноул. Слушаю вас. Возможно, от этого и будет зависеть мое решение. Но общее правило вы должны знать, обычно преступники изгоняются.
– Именно это я и хотел услышать. И если Аллаэ предстоит покинуть Зиндаррию, я прошу отпустить ее со мной, предварительно стерев память, пусть даже полностью, это непринципиально в данном случае. Думаю, я вполне способен обеспечить ей реабилитацию после столь травмирующей процедуры.
Госпожа президент была искренне удивлена просьбой. Она не ожидала, что Киран, будучи по сути обманутым мужем, захочет помочь Аллаэ. И советника на самом деле ожидало изгнание, если бы землянин не пришел сейчас.
– Я подумаю. Мое решение вы узнаете завтра. Тогда же будьте готовы покинуть планету. Прощайте, господин Ноул, мне будет приятно вспоминать о знакомстве со столь великодушным человеком.

Алира едва дотерпела до утра. Еда вызывала отвращение, но вода стала настоящим спасением, как и сообщение о том, что она может покинуть медцентр. Медсестра сообщила, что господин Ноул уже сложил обязанности руководителя и вскоре улетит на Землю. Наверное, Алира даже порадовалась за начальника в этот момент, но и немного погрустила о том, что подружиться они так и не успели, хотя вполне могли. Впрочем, мысли о мужчине, похожем на ее Дэвида, были мгновенно вытеснены другими, когда она увидела мужа. Они встретились посередине холла, будто не виделись века. По красным и почти безумным от беспокойства глазам Алира поняла, что Дэвид всю ночь ждал, не покидая холла медцентра, пока она пыталась разобраться в себе. И одного лишь взгляда им хватило, чтобы ничего не объяснять. Если бы в этот миг небо рухнуло на головы, влюбленные даже не заметили бы, настолько тяжелой оказалась для них разлука.
Дэвид вел шаттл, не отпуская руки Алиры, и потому пропустил атаку, когда другой аппарат, маневрируя, заставил их совершить посадку. Их шаттл был обычным гражданским, поэтому в базовой комплектации не предполагал наличия оружия, тогда как атаковавший недвусмысленно скалился стволами. Обнимая жену, зиндаррианец был готов телепортироваться в любой момент, но землянка его остановила, сжав руку Дэвида, когда узнала тех, кто напал.
– Это они.
– Кто?
– Изгнанники, с которыми мы контактировали, когда летели с Земли. Я помню отпечатки их сознания, а теперь еще и чувствую. Это так странно… Как они здесь оказались?
Единственная встреча запомнилась и тем, кто уже не надеялся не только вернуться на родину, но и выжить. Настроенные на борьбу мужчины, когда она напомнила о контакте, опустили оружие и поклонились Алире, даже не зная, что встретили на темных и холодных просторах бездушного космоса женщину, провозглашенную оракулом богиней Зиндаррии.
– Ради таких женщин, как ты, стоит простить и других. Но они не желают отказываться от прежней жизни, поэтому войны не избежать. – Командир отряда после принесенных извинений за нападение предложил Алире и Дэвиду присоединиться к ним.
И если до этого о происходящем на прекрасной Зиндаррии, наполненной жизнью, а не токсичными производствами и бездушными городами, соревнующимися лишь в высоте зданий, землянка имела довольно смутное представление, то теперь осознала весь ужас. В знак доверия ей вручили бластер, и, глядя на оружие в своих руках, Алира начинала понимать, какие именно перемены произошли за столь короткий промежуток времени. И они точно не были к лучшему, а вина, пусть и косвенная, лежала именно на ней.
– Вы будете убивать?
– Если понадобится. – Казалось, что зиндаррианец, без шлема почти неотличимый от человека, даже удивился столь странному вопросу. – У нас просто нет выхода – либо мы, либо они. Мужчин много, и шансы наши выше, пусть у женщин опыт и вся мощь вооружения, но и мы нашли сторонников среди военных. Пора вернуть Зиндаррию себе. Мы достаточно времени провели в космосе, пытаясь найти новый дом или хотя бы помощь, поэтому совершенно точно знаем: другого дома, кроме этой планеты, у нас нет и не будет. Незачем куда-то улетать, нужно жить здесь, избавившись от старых законов. Мы возьмем свое любой ценой, даже если придется убивать и умирать.
– Это неправильно. Так не должно быть! – Алира после случая в день свадьбы в очередной раз изменилась, она это понимала, как и то, что точно не перестала быть человеком, который просто не может остаться в стороне. Руководствуясь этим же принципом, поступил и Киран, помогая ей, хотя не был обязан раскрывать свою душу и копаться в чужой. – Я не позволю!
Кто-то из мужчин только хмыкнул, некоторые зиндаррианцы возмутились, но Алира не обращала на них никакого внимания. Так и не выпуская из руки бластер, она сняла ментальный щит, раскрывшись перед миром и пустив его в себя. Сила вырвалась на свободу радостно, как ветер, что любил играть среди горных вершин, возвращаясь ласковым щенком и принося с собой новые ощущения. Теперь Алира чувствовала эту планету, ее трепетное дыхание, состоящее из миллиардов маленьких жизней, длящихся всего день или почти век. Она стала частью Зиндаррии и не хотела умирать. Любая смерть стала бы и ее собственной, именно так чувствовала Алира. Она была травинкой и камешком, который переносил ручей, она родилась здесь и любила этот мир.
– Больше не будет того, что раньше. – Слова прозвучали шепотом травы, и, едва они доносились до любого из зиндаррианцев, он или она замирали, где бы ни находились, прислушиваясь. – Если был вирус жестокости, я излечу вас от него.
В памяти всплывали, словно вызванные мощным процессором, макеты спиралей, уже хорошо известные Алире. И она позвала каждого, будто зная по именам всех потомков переселенцев. Пусть наука твердо стояла на том, что невозможно изменить ДНК взрослого организма, это для менталистки было абсолютно не важно. Она не видела препятствий и просто запустила трансформацию, пожелав, чтобы каждый, кто вдохнул целебный воздух Зиндаррии, стал здоров, избавившись от проблемы, веками преследующей мужчин и женщин этого народа. Алира будто находилась в бреду, всего лишь фантазируя, но, подхватывая ее мысли, сила несла изменения дальше, распространяясь и захватывая все новые тела.
Дэвид не понимал, что происходит. Жизнь вокруг словно остановилась, даже движение облаков по небу замерло, превратились в неподвижные манекены окружающие их изгнанники. Алира стояла и что-то шептала, улыбаясь и переводя безумный взгляд с одного невидимого ему объекта на другой. Картина была жуткой, почти такой, какой запомнил Дэвид момент вселения в его жену десятков душ умерших оракулов. Но теперь ему стало страшно, тогда же зиндаррианец, как и все прочие, был подчинен своим правителям, которые ушли лишь физически, навсегда став частью своего народа, чтобы в один момент привязать к нему богиню.
Поддавшись порыву, Дэвид прижал Алиру к себе и телепортировался. Мгновение – и уже нет застывшей картины мира, расщепившегося на атомы и собравшегося вновь, но вместо ожидаемой фермы зиндаррианец увидел нечто иное. Они с Алирой оказались в командной рубке космического корабля. И даже не того, на котором летели на Зиндаррию, что хоть как-то, но можно было объяснить. Этот корабль, маневренный и рассчитанный на небольшую команду, принадлежал к классу межгалактических, судя по знакам на панели управления. И хотя никого больше внутри не наблюдалось, кто-то отдал приказ на взлет, и начался голосовой обратный отсчет. Дэвид ничего не понимал, держа на руках потерявшую сознание Алиру. И лишь благодаря выучке он успел усадить жену в кресло, пристегнув, чтобы не случилось травм. И сам едва успел занять место, делая попытку отменить команду, когда корабль стартовал. В момент отрыва от поверхности зиндаррианца накрыла паника – на попытки получить доступ к управлению зиндаррианец неизменно получал отказ. Корабль же набирал скорость, унося их в неизвестном направлении. И лишь чтобы использовать все варианты, Дэвид приложил руку Алиры к пульту. Вначале появилась надежда, система управления будто зависла, но вскоре вновь появилось сообщение об отказе в доступе. Зиндаррианца прошиб холодный пот, их могло просто впечатать в корпус корабля во время телепортации, что было вполне вероятно, хотя из-за чего произошел сбой, уже не выяснить. А теперь они остались в неуправляемом корабле вдвоем без связи и, возможно, даже без питания. Да и пытаться вернуться на планету в момент взлета тоже не лучшая идея, уже была набрана слишком высокая скорость даже для относительно безопасного перемещения.
Выход на орбиту ознаменовался двумя событиями: резко вздохнув, пришла в себя Алира, и сразу же прозвучал сигнал о том, что смена пилота утверждена. Дэвид проверил – ему в доступе было по-прежнему отказано. Значит, либо на корабле имеется дублирующая рубка и там находится кто-то третий, либо это все-таки Алира. Отстегнув ремни безопасности, Дэвид приблизился к жене.
– Как себя чувствуешь?
– Чувствую живой. Мне что, все приснилось? Мы только летим на Зиндаррию? Как хорошо, если бы так. – Не веря глазам, Алира смотрела на прекрасно знакомую картину за панорамным окном командной рубки, где мерцали звезды и далекие галактики.
– Скорее, наоборот. Не на Зиндаррию, а с нее. Вот только с пунктом назначения нет определенности, – не стал сразу пугать жену Дэвид. – Что последнее помнишь?
– Я почти умерла. Мне хотелось стать частичкой каждого предмета и существа. И почти удалось, я растворилась, теряя осознание себя как человека. Ты поэтому решил меня перенести?
– Телепортировать – да, хотя и не понимал, что все обстоит настолько скверно. Вот только с местом переноса промашка вышла. Не понимаю! Ладно бы просто мимо фермы, но настолько глобальное изменение вектора… Твоя сила помешала или что-то еще, не знаю. Я даже не успел заметить помехи, но оказались мы слишком далеко – на космодроме.
– Может, это и к лучшему. Не уверена, что смогла бы вернуться из того состояния. Точнее, знаю, что, останься я на планете, меня прежней уже не было бы. Но теперь я поняла, что ощущают боги. Эйфория сотворения – это ни с чем не сравнимо. Дэйв… – Поднявшись, Алира положила руки на грудь мужу и посмотрела ему в глаза. – Помнишь, ты говорил о своей мечте? Увидеть дикие планеты, путешествовать… Мы можем сделать это! И если не найдем ту, которая тебе понравится, я сотворю новую. И заселю ее, я могу.
– Ты – богиня исполнения желаний? – Дэвид недоверчиво улыбнулся, но шутка была доброй, почему бы не подыграть. – Только надо как-то сообщить родителям, что мы отправились покорять просторы вселенной. Чтобы не волновались.
– Значит, надо сообщить, – с самым серьезным видом кивнула Алира. – Интересно, теперь на Зиндаррии все успокоилось? Сила примерно так и работает, воплощая то, чего желает мое сердце. Мальчиков и девочек теперь будет рождаться примерно поровну, но все остальное должны сделать сами зиндаррианцы. Например, перестать стремиться убивать. Война – это неестественный ход событий, ее не должно быть.
– Так же, как и болезней вместе с несчастными случаями. Но разве такое возможно? – Синие глаза уже не улыбались, но смотрели с нежностью. – Похоже, этим кораблем теперь управляешь именно ты. Можешь ввести меня в систему как второго пилота?
– Я даже не знаю как.
– Сейчас покажу…
Алира и Дэвид решили задержаться на орбите, чтобы установить связь с Зиндаррией и по итогам составить план действий. И через двое космических суток ими был получен сигнал из президентского дворца, заставивший землянку едва не запрыгать от радости.
– Мама?! – Алира не ожидала увидеть не совсем четкое, но совершенно точное изображение лица Конмиры. – Наконец-то появилась связь!
– Рада, что ты наконец называешь меня так. Ты справилась, доченька. Умница! Помню, я обещала объяснить, но, наверное, ты уже многое поняла сама.
– Отчасти. Ты решила устроить контролируемый взрыв, чтобы разом вскрыть все проблемы зиндаррианского общества? И я была катализатором. Ну и как результат?
– Мир и любовь, – грустно улыбнулась Конмира. – Не все, конечно, так, но страсти улеглись. Теперь у нас настоящая демократия – право большинства. И, понятное дело, установлены равные права для мужчин и женщин. Зиндаррианцы наконец-то решили, что пора начинать жить, а не существовать в ожидании чуда, и это уже большое достижение. Вскоре будет избран новый президент, а я планирую отправиться в свадебное путешествие, ограничений на право покидать планету тоже больше нет.
– Прости, что ты сказала? Свадебное?!
– Да. Не ожидала такого от своей матери? – На этот раз улыбка Конмиры была счастливой. – Надеюсь познакомить тебя с моим мужем. Пригласишь в гости, когда решите где-нибудь осесть?
– Откуда ты знаешь, что мы решили улететь?
– Лично я именно так и поступила бы, имея твои возможности, – пожала плечами Конмира. – Кстати, есть новости о ваших с Дэвидом старых знакомых. Илиодор оказался вполне талантливым кинетиком, его способности к телепатии просто поражают. И поскольку кто-то угнал его корабль, полученный в результате сделки с Аллаэ, он вынужден некоторое время поработать на нас. В итоге бывшая госпожа советник подверглась процедуре коррекции памяти и личности, как заверил меня Илиодор, и вскоре отбудет на Землю вместе с мужем. Кирану решили сохранить память, это мой дар за благородство, в которое я уже перестала верить. Да и тайны, которую он должен хранить, больше нет. Подумаешь, борьба за власть, легенды о богах и прочее. Этим уже точно никого не удивишь, а после реформы армии Зиндаррия и в самом деле станет практически непобедимой.
– За Кирана я рада, но Аллаэ… Возвращается с мужем? Неужели Киран простил ее? А как же дети?
– Она не помнит многого из своего прошлого, а чувства к детям наш телепат решил оставить нетронутыми. Любовь – странная штука, похоже, господин Ноул любит жену вопреки всему. Пожелай им счастья, Алира. Твое пожелание наверняка сбудется.
Конечно, Алира пожелала. И не только прекрасному доктору и человеку Кирану Ноулу, но и родителям Дэвида, которые решили, что Меделлинэ пора оставить работу и родить мужу желанную дочь. И маме в ее позднем счастье, и всем, кто оказался в зоне воздействия силы. А их с Дэвидом ждали неизведанные планеты, новые открытия и чудо исполнения желаний, которое творили они сами.

Эпилог

Прошел почти год с момента памятных событий на Зиндаррии. Побывав в других галактиках, молодые и счастливые муж и жена не только познакомились с избранником Конмиры, устроив встречу на нейтральной территории, но также навестили и родных Дэвида. На этот раз Алира привезла много подарков, в том числе еще не родившейся сестре мужа. Не все было мирно, но крови на обновленной Зиндаррии не пролилось, что не могло не радовать. И, погостив целый месяц на ферме, Алира с Дэвидом все же решили, что им пора строить свой дом, для чего требовалось найти уютную и никем не занятую планету вдалеке от пиратских маршрутов и не представляющую ценности для развитых цивилизаций. Задача оказалась непростой, но они все-таки обнаружили ту, на которой владеющая удивительной силой землянка могла опробовать все свои способности.
Уже несколько дней Алира с Дэвидом обживали некогда мертвую планету. Почти сразу появились атмосфера и вода, а теперь мощная в своем стремлении захватить все вокруг зелень осваивала новые пространства. Уже появились первые живые существа: моментально размножающиеся насекомые, голосистые птицы и рыбы в бурных реках, впадающих в глубокие озера с прозрачной водой. Новый опыт, первые ошибки и возможность их исправить… До сотворения разумных существ Алира не планировала дойти в ближайшие десятилетия, создавать жизнь во всем ее многообразии и без того оказалось слишком сложно. Впрочем, в минуты отдыха юная богиня предавалась не только размышлениям, но и воспоминаниям, которые иногда прорывались сквозь барьер недавних событий и новых открытий. И когда на горизонте появилась мужская фигура, Алира уже знала, кто решил навестить ее на этой планете. И порадовалась, что Дэвида в этот момент не оказалось рядом, он занимался домом, в который превратился космолет.
– Привет, – просто кивнула, когда Илиодор приблизился.
Мужчина по-хозяйски осмотрелся и тоже кивнул, продолжая хранить молчание, пока не нашел место, где бы устроиться с наибольшим удобством. Алира же сознательно не облегчала ему задачу, хотя могла просто пожелать, чтобы появилось кресло.
– Миленько тут у тебя, – наконец произнес гость, решив, что мягкий ковер из травы и мелких цветов ему вполне подходит. – Надо же, и как такую талантливую богиню зиндаррианцы решились отпустить!
– Они и не отпускали. Как-то само получилось, представляешь? Просто случайно Дэвид перенес на полностью готовый к взлету корабль, который принял меня в качестве пилота. Надо же как бывает! Но я ведь не богиня.
– В самом деле? – Сверкая озорной улыбкой, Илиодор сел на землю, жуя сорванную травинку. – Думаю, свидетели будут утверждать обратное.
– Точнее, не так. Богиня – не я, – упрямо посмотрела на бывшего жениха уже без былой обиды Алира.
– Так ты самозванка, что ли? – покачал головой Илиодор, меняя потерявшую вкус травинку на другую. – Не ожидал от тебя, а с виду приличная девушка.
– Перестань паясничать! Ты же понимаешь, о чем я, – Вздохнув, Алира села рядом. – Я все вспомнила. Первые изменения случились после того, как мы с тобой… были вместе.
– Может, я настолько хорош в постели? – округлил глаза Илиодор и рассмеялся, приобняв Алиру за плечи, которая тут же повела ими, заставив убрать руку.
– Непозволительно хорош ты во вранье. Это ведь ты передал мне силу. Именно ты и никто другой. И потенциал мой возрос после того, как поцеловал на празднике. Зачем ты сделал это? Моя сила уже угасала, а это не входило в твои планы? Впрочем, теперь это уже не важно. Никакая я не богиня, Илиодор. Или лучше называть тебя Зиндаррией? Какой мужской вариант у этого имени? Подставил меня вместо себя – прекрасный план, чтобы оставаться в стороне и наблюдать. Развлекаешься? – Гневный взгляд бывшей невесты не вызвал у мужчины никакой реакции, и Алира продолжала, стараясь сдержать дрожь негодования в голосе: – Зачем упираться и скрывать? Мы тут одни, никто не узнает, да и не поверит, если расскажу. Как ты верно заметил, слишком много свидетелей совсем иного. Я просто хочу знать!
Выплюнув травинку, мужчина задумчиво посмотрел в небо, а после вздохнул, кивая.
– Ты права. Незачем. Но ты ошиблась, Алира. Я не перерождение Зиндаррии, я ее создатель. Или ты думала, что боги появляются сами, из космического вакуума, к примеру?
– Как-то не задумывалась, я вообще в богов не верила раньше. Ошарашил, что и сказать. И кто ты? У тебя же родители есть, вполне обычные люди.
– Кто-то должен был произвести на свет это тело. Иногда я позволяю себе рождаться заново, это обновление всегда приносит новые впечатления. А по поводу того, кто я есть… Нет такого слова в человеческом языке, да и вообще сложно описать необъятное, чтобы ввести в рамки человеческого сознания. Я – звездный ветер, вечный странник… Не понимаешь? Ну хорошо, попробую подыскать более знакомое определение, пусть не в полной мере отражающее действительность. Демиург. Создатель. Высшая сила. Имен придумать можно много, суть одна.
– Надо же… Как-то иначе мне представлялась твоя суть, не слишком чистоплотной, если честно. – Память Алиры услужливо подбросила воспоминания о проделках старого знакомого.
– Почему я должен отвечать за твои заблуждения? Добро и зло это условности, которые придумали вы сами. Я – продолжение или отражение, если хочешь знать, вас самих. Рядом с тобой был одним, с Аллаэ, к примеру, совсем иным. Но мы же были счастливы с тобой во времена бесшабашной юности, разве нет?
– Тогда мне так казалось… Но все оказалось неправдой, к чему ворошить прошлое? Это не слишком приятно. Я теперь точно другая и не хочу вспоминать. – Алира даже поморщилась, будто испытывала настоящую физическую боль, а не душевную.
– А мне нравится вспоминать! – Илиодор мечтательно посмотрел в небо, по которому проплывали перистые облака. – Первая любовь, чистая, искренняя, это истинное лакомство, которое следует смаковать, употребляя исключительно в малых количествах. Ты подарила мне это удовольствие, сделав настоящий подарок. А то, как я поступаю… У всего имеется смысл. И это не развлечение в том смысле, который ты вкладываешь в данное слово. Испытываю на прочность разумных я отнюдь не из праздного желания избавиться от скуки вечного существования. Пробуждая самые низменные чувства, как и самые высокие, я питаюсь. Именно из-за напряжения между тьмой и светом, если выражаться красиво, и возникает та сила, которая позволяет творить. Ну, теперь, я думаю, закономерно прозвучит другой вопрос?
– Значит, я все-таки Зиндаррия? – горько вздохнув, сникла Алира.
– Нет же! – расстроенно ударил себя по колену Илиодор. – Вздор, полнейший! Она решила стать смертной со всеми вытекающими. Жизнь дается лишь однажды. Ты – Алира. И почему я должен объяснять очевидное?
– Но как же…
– Ну что? – Казалось, Илиодор уже начинает раздражаться, но его тон вновь сменился, став почти ласковым. – Да, я передал тебе силу, вложил зерно в почву, так сказать. И прорасти оно смогло лишь после тщательного полива светлыми чувствами, которые принято называть любовью. Лишь познав боль, можно понять чужую. Стремление помочь не всем свойственно, а ты приятно удивила своей преданностью и отзывчивостью. Думаю, я не ошибся, решив, что именно моя земная невеста достойна стать воплощением надежды для целого народа. Твои страдания не были напрасными. Я понятно излагаю?
– Вполне. И слишком высокопарно. Моя жизнь не была уж настолько тяжелой.
– Не обязательно умирать самому, чтобы понять, насколько это страшно и необратимо. Ты теряла близких, разве нет? Думала, что именно так и поэтому не станешь приближать чью-то кончину, а станешь воплощением самой жизни.
– Я не хочу быть богиней. Это тяжело. И опасно для всех, кроме меня, наверное.
– Мало ли кто чего не хочет, – пожал плечами Илиодор. – Почти в каждом смертном есть божественная сила, благодаря которой люди или зиндаррианцы, корианцы или разумные моллюски, раса не важна, способны творить чудеса. Тебе досталось несколько больше ввиду моего особого отношения, но развиться сила смогла благодаря именно твоим душевным качествам, но никак не из-за самого факта. Мать спасает ребенка, которому по объективным причинам врачи не давали и нескольких лет жизни. Один из любящих посвящает всю жизнь другому, пусть даже тот не отвечает взаимностью. Дитя любит родителей, которые предали. Любовь не знает логики и не видит препятствий, но именно благодаря ей мы существуем. Именно она и есть божественная сила. И никак иначе! Поэтому богами можно считать всех, кроме меня, конечно, – неожиданно подмигнул Илиодор и поднялся. – Когда-нибудь еще встретимся, вон твой ревнивец идет. Даже демиурги могут бояться встречи с чужими мужьями. Прощай, Алира. Береги мой дар для них!
Быстро наклонившись, Илиодор поцеловал девушку в губы и, махнув рукой Дэвиду, исчез, будто и не было его на этой планете, лишь сорванные травинки остались свидетельством странного визита. Алира же улыбалась, понимая, что за подарок оставил ей бывший жених. Он показал, какой станет эта планета, и что жить здесь вскоре им с Дэвидом предстоит в большой компании. Землянка до этого не была уверена, даже божественная сила не позволяла видеть собственное будущее, но тело уже подавало сигналы. И, когда обеспокоенный муж подбежал, Алира ошарашила его новостью, радостно глядя в глаза, которые теперь постоянно отливали серебром. Изменения затронули и Дэвида, он теперь мог перемещаться даже на другие планеты как по зову Алиры, так и по собственному желанию. Но они не расставались, и поэтому свой дар зиндаррианец использовал, чтобы перемещать предметы, сам оставаясь в физическом теле рядом с женой. Фантомное же путешествовало между галактиками в поисках того, что могло порадовать его любимую.
– Кажется, у нас будет двойня. Мальчик и девочка. Не я, ты – мой исполнитель желаний!